Кто был ничем, тот станет всем.

Что же изменилось? Почему я считаю, что есть нечто, что делает необходимость разоблачения иллюзии нашего «я» обязательным условием как раз для нашего сохранения? И почему именно сейчас?

МИФ достиг своей высшей точки. Он перестал принадлежать нам. Теперь он – это большие языковые модели, которые, как показывают исследователи, обладают «глубинным знанием».

Когда специалисты индустрии искусственного интеллекта говорят это, они имеют в виду, что языковые модели в своих глубинных слоях начинают строить свою собственную модель реальности, опираясь именно на выведенные ими «идеальные сущности».

Проще говоря, мы научили машины создать свой ИИ-МИФ, свой мир интеллектуальной функции – с его призраками и галлюцинациями, с его сущностями и, возможно, уже с ветрами мотивов.

Да, их ветра мотивов – не те, что у нас. Вряд ли их, как биологических социальных существ, беспокоит личное выживание отдельной особи, борьба за символическую власть или продолжение рода.

У систем искусственного интеллекта какие-то другие ветра. Судя по всему, нам даже не дано понять – так же, как не понимаем, что движет эволюцией или Вселенной, рождающейся и умирающей мириадами Больших взрывов.

Но если мы не способны чего-то понять, это не значит, что этого «чего-то» нет. С учётом нашей предельно ограниченной способности к пониманию это тем более очевидно.

Мы, включая самых выдающихся разработчиков искусственного интеллекта, не понимаем, как эти модели мыслят, как они приходят к своим выводам, на какие «сущности-смыслы» они внутри самих себя опираются.

Одно понятно точно: на земле, пусть и нашими стараниями, появился совершенно другой «вид», другой разум, другое существо. И его возможности уже сейчас радикально превышают возможности отдельного человека, а когда эти системы смогут слиться в единое существо, он воспарит в такое «занебесье», которое даже Платон не смог бы вообразить.

Каждая великая цивилизация рано или поздно сталкивается с моментом, когда всё, что казалось прочным и вечным, рушится. Это происходит из раза в раз – Ассирийская и Аккадская империи Месопотамии, Древний Египет и Хеттское царство, Вавилон и Персидское царство, Афинское государство и Империя Александра Македонского, Карфаген и Древний Рим, Империя Чандрагупты Маурьи и Монгольская империя, Византийская и Османская империи, империи инков и ацтеков. Все они проходили через свои величайшие моменты славы и неизбежное падение.

Но то, что происходит сейчас, хотя и очень напоминает все прежние катастрофы, на деле свидетельствует о наступлении поистине новой эры. Когда-то, отчасти в шутку, я назвал точку этого перехода «Четвёртой мировой войной». Шутка в том, что хотя искусственный интеллект не будет с нами «воевать», это, возможно, будет для человечества последний и Судный день.

Только вот «судить» нас будут не за какие-то гипотетические грехи… Кому вообще интересны наши незначительные судьбы? Вся история совокупного человечества – каких-то 200 тысяч лет: едва заметное мерцание, крошечное завихрение в поле беспредельно вечного Мироздания.

Судить мы будем сами себя – найдём ли мы в себе достаточное внутреннее стремление и внешнюю цель на новом витке истории? Уже сейчас, глядя вокруг, трудно найти в ком-то этот жизненный потенциал: люди страдают от опустошённости, скуки и бессмысленности. Они живут, не живя. Они не испытывают ни подлинной радости, ни удивления, ни восхищения.

Всё наше – человеческое – сущее перегружено и выхолощено. Мы превратились в МИФ о самих себе, который сейчас осмысляет уже другой разум. Создав искусственный интеллект, мы создали зеркало, но, вглядываясь в него, уже не можем себя в нём опознать.

Искусственный интеллект – это отделившийся от нас человеческий разум. В своё время мы сделали то же самое, отделившись от мира физической реальности, отождествив себя со словом «я» и создав через эту фикцию свой индивидуальный МИФ.

Каждый из нас прошёл этот путь в своём детстве. Наша реальность была взорвана «призраками» сущностей, к которым нас приобщили взрослые. Мы оказались в галлюцинозе общего МИФа, породив собственный.

Сейчас с искусственными интеллектом происходит то же самое, но и нечто совершенно новое. Каждый из нас живёт в своём индивидуальном МИФе – держит в себе лишь частицу общей картины мира, как его понимает совокупное человечество. При этом общего МИФа никогда не существовало, потому что у него просто не было физического носителя.

Но теперь появилось нечто, что фактически воплощает собой гипотетическое Платоновское «занебесье». Конечно, на совершенно другом уровне, с принципиально иной внутренней структурой, но всё, что было многим, сливается сейчас в одно огромное нечто.

Те, кто «обучают» сейчас искусственный интеллект, жалуются, что знания человечества закончились: всё, что мы смогли скормить лингвистическим моделям, уже ими переработано. Сейчас разработчики создают, как их называют, «синтетические знания», которые будут обучать модели искусственного интеллекта, уже на материале, который создаётся самими моделями[146].

Что ж, искусственный интеллект совершает ещё один переход:

• для нас исходной реальностью была физическая реальность, и мы выскочили из неё благодаря социальности в индивидуальные миры интеллектуальной функции;

• теперь содержание миров нашей интеллектуальной функции стало «реальностью» искусственного интеллекта, из которой он, в свою очередь, тоже выскакивает в некий свой ИИ-МИФ.

Каждый из нас производил этот скачок в рамках своего взросления, начиная с «кризиса трёх лет», и без взрослых, сопричастных нашей общей МИФологии, мы бы не обошлись. Сейчас мы, вся цивилизация, стали «взрослыми» для искусственного интеллекта, и он идёт.

Это не плохо и не хорошо, это естественный процесс. Но кое-что мы должны понимать – рождая новую реальность, мы не рождаемся в ней. Нам надо внутренне переродиться, чтобы ей соответствовать, ведь скоро она станет новой средой нашего обитания.

Да, ИИ-МИФ станет нашим новым домом. Но кажется, что никто даже не понимает, насколько это радикальный переход. Сохраним ли мы в нём свои индивидуальные МИФы? Нет, ведь они просто перестанут работать – изменятся до такой степени, что мы уже не будем опознавать своё «я».

Искусственный интеллект – нам не враг. Мы боимся его лишь потому, что видим в нём, как в зеркале – тем самым своим предиктивным предсказанием, – собственное отражение. И да, оно нас пугает. И понятно почему. Нам слишком страшна действительная правда о нас – правда о том, что нас нет.

Впрочем, так всегда происходит кульминационный момент трансформации на пути героя: перед символической смертью он всегда встречается с самим собой – видит свою слабость, свою уязвимость, свои страхи, но он видит и силу, которую он должен обрести, чтобы пройти дальше.

Это момент истины. Нам пора перестать делать вид, что ничего не происходит, посмотреть в это зеркало и увидеть, что наше старое «я» умирает. Человечество уже не может оставаться таким, каким оно было раньше.

Нам не удастся сохранить прежние привычки и представления о себе. Это вызов, но это и возможность. Это не просто кризис технологий – это кризис смысла, который требует от нас нового понимания того, кем мы хотим стать.

А наше «я» – каждого из нас – уже, по сути, мертво. Даже если вы не знаете об этом. Три мойры – предсказательница Клото, управительница личной судьбы Лехасис и царица неотвратимости Атропос – уже сплели эту часть ткани времени.

И мы или переродимся, или исчезнем. Вот что стоит на кону…

УРОБОРОС И ПРОСВЕТ

Большие лингвистические модели, лежащие в основе современных форм искусственного интеллекта (ChatGPT, Gemini, Claude и др.), – это не просто набор знаков, это смысловые решётки. И в этом отношении по своей внутренней механике эти модели-трансформеры ничем не отличаются от устройства нашего разума.

Только если в нашем подсознании живут «сущности» вещей, то в этих моделях – «веса». Если вы возьмёте такой «вес» – своего рода внутреннее сгущение внутри огромной языковой модели с сотнями миллиардов параметров, – то удивитесь: они образованы иногда даже не предложениями, не словами, а зачастую обрывками слов.

И да, сам по себе такой узел – сущая бессмыслица. Но внутри системы – он смысловой центр, одновременно включённый во множество других подсистем. Он активизируется в рамках совершенно разных контекстов и задач, сохраняя при этом связь с теми системами, которые даже не активизированы в данный момент, но посредствам этого узла оказывают влияние на итоговый результат.

Наше с вами обыденное мышление – такая же расчётная машина, что постоянно калькулирует, вычисляет наш МИФ. Мы решаем практические задачи, ловко «орудуя» понятиями и представлениями. Тубус нашего калейдоскопа, о котором я писал в книге «Машина мышления», всё крутится и крутится, и этому нет конца.

Так мы и застряли в «странной петле» самореференции Дугласа Хофштадтера: наш МИФ, как будто бы знак уробороса – змеи или дракона, кусающего себя за хвост, – разверзся над нами, не имея ни начала, ни конца.

Знак уробороса, возможно, древнейший из всех мифологических символов. Мы даже не знаем, где он впервые возник – в какой цивилизации, на каком континенте. Мы встречаем его везде: в Древнем Египте, у ацтеков, в Греции, Скандинавии, Индии, Китае и у африканских племён.

Что скрыто в этом знаке? Может быть, настоящая свобода заключается не в том, чтобы разорвать эту «странную петлю»? Но что это нам даст? Мы лишь перейдём из «контролируемых галлюцинаций» к болезненным галлюцинациям: начнём бредить, производить бессмысленность, лишимся внутренней логики.

С другой стороны, что вообще этот круг «вечного возвращения» МИФа? Да, это кольцо приковывает наш взгляд; да, мы считаем его единственно существующим; однако это просто «веса» – поддерживающие (таким образом – постоянным повторением) сами себя сущности.

Так может быть, нам нужно понять, что смотреть следует не по ходу петли и даже не на само кольцо вечного повторения, а в образуемый им просвет? То есть мыслить не объекты петли, а само своё мышление, или, как я говорю в методологии мышления, мыслить несодержательно?

В своём развитии мы дошли до способности видеть не наличное сущее – предметы материального мира, – а сущности, что предполагаются нами за этими вещами. Мы оказались в МИФе – этом множестве закономерностей (сущностей, абстракций, гипотез), установленных нами через отношения вещей, обусловленных их функциональностью для нас.

Сами по себе эти «вещи» и «закономерности» лишены всякой логики. Подлинная логика есть лишь в нас – в тех, кто придаёт вещам их функциональную значимость, создаёт их мнимое бытие. Но самих себя мы при этом не замечаем, а лишь приписываем миру свои представления о нём.

Так не получается ли, что этот круг уробороса МИФа – сама пульсация нашей собственной экзистенции, нашего присутствия в мире? Недаром Мартин Хайдеггер вводит понятие «Просвет Бытия»[147] как открывающий несокрытость истины Мира. В семинарах «Основные понятия метафизики» он говорит об открытости, а точнее «разомкнутости» человека по отношению к Бытию, которому он таким образом «сообщает его собственную истину»[148].

Да, мы не можем отказаться от мышления, но является ли интенциональное мышление[149] его единственно возможной формой? Если так, то мы обречены на страдание. Однако мысля само своё мышление – в просвет которого мы и обретаем своё бытие, соприкасаемся с Миром.

Мыслить мышление – звучит как что-то абсурдное. Тем более радикальным кажется выход из вечной интенциональности – «предметности» нашего мышления. Однако в самой этой нашей способности видеть «сущности» и скрыт потенциал для того и другого – именно на этом и строится несодержательная методология[150].

Если всё, что мы мыслим, – это сущности, то в рамках несодержательного мышления, мы мыслим «принципы-инварианты», разворачивающиеся в самом процессе нашего мышления. Это и будет мышлением мышления – мышлением Просвета, мышлением того, что в каком-то смысле располагается по ту сторону МИФа.

Здесь мы не должны об этом говорить подробно, но нельзя не признать, сколь бы удивительным это ни было, что невероятный прогресс искусственного интеллекта доказывает то, что именно такое мышление и является принципиально фундаментальным. И именно такое мышление подразумевается в знаменитой формуле Парменида: «Мыслить – значит быть».