Папа уже ждал Никиту рядом с такси. Он подозрительно осмотрел раздувшуюся, бугристую фигуру сына в застёгнутой на все пуговицы джинсовке.

— Не спаришься? — усмехнулся папа. — Жарко же.

— Нет, — коротко ответил Никита и поспешно отвернулся, чтобы запихнуть вывалившийся из-под куртки и теперь раскачивающийся туда-сюда хвост Фура.

— А коту не жарко? Ему же там дышать нечем… Значит, папа всё понял. Ну а кто бы не догадался, если Фур доел котлету и теперь рвался наружу, просовывая лапы в отверстия между пуговицами? Как ни старайся, кота под курткой не утаишь. Никита освободил друга из джинсового плена. Тот благодарно мяукнул.

— Зачем ты его принёс? — папа открыл дверь машины. — Нам ведь ехать надо. Поднимать маме и Стеше боевой дух.

Никита сделал уверенный шаг вперёд, словно это могло помочь ему стать смелее и решительнее, и выпалил на одном дыхании:

— Кот поедет с нами!

Папины брови поползли вверх, но зацепились за чёлку и там застряли. Мужчина не произнёс ни слова, просто переводил удивлённый взгляд с Никиты на кота и обратно. Размышлял, оценивал смелое заявление сына.

— Просто ты сам сказал, что Стеша заболела из-за переживаний, — поторопился объяснить Никита. — И что надо её порадовать. А я просто уверен, Фуру она будет рада больше всего.

— Значит, его зовут Фур? — уточнил папа, как будто это было настолько важно. — И как ты собираешься пронести его в больницу?

— Придумаю что-нибудь, — беспечно пожал плечами Никита. Внутри он ликовал. Раз ему с такой лёгкостью удалось убедить папу, то с больничным персоналом он как-нибудь разберётся.

Но, как и следовало ожидать, с котом папу и Никиту не пустили даже за порог приёмного покоя.

— Вы или сами с ума сошли, или меня за ненормальную держите, — заявила раздражённым голосом медсестра. — У нас тут больница, а не зоопарк.

— Где вы видели котов в зоопарке? Там скорее тигры. А этот почти домашний! — защищал Фура Никита.

Как назло, почти домашний кот, который измаялся в машине, вёл себя именно по-тигриному. Он громко подвывал, обнажая зубы. Никита еле держал Фура, ужасно боясь, что тот всё же вырвется и сбежит в неизвестном направлении. Конечно, кот был утомлён поездкой и напуган непривычной обстановкой. Но как объяснить это медсестре, которая только что отработала смену?

— Мне вызвать охрану? — поинтересовалась она, когда кот всё же извернулся и совершил умопомрачительный прыжок из Никитиных рук на кофейный аппарат. Какой-то мужчина в больничном халате, до этого с отстранённым видом пивший кофе, поперхнулся и опрокинул горячий напиток на себя.

— Сразу было понятно, что это не очень хорошая идея, — папа извинился перед потерпевшим, снял кота с аппарата и сунул его обратно Никите. — Идите, подождите меня на улице. А я всё-таки поднимусь в отделение к Стеше и маме.

Делать было нечего. Никита, едва сдерживая слёзы, вышел на больничное крыльцо.

— Эх, Фур, если бы был способ пройти в палату незаметно…

Кот, словно чувствуя свою вину, принялся лизать Никитину руку. Язык у Фура был шершавым и горячим. Мальчик почесал кота за ухом в ответ.

И вдруг сзади раздался радостный крик:

— Привет! А ты что здесь делаешь?

Никита обернулся. Такой встречи он точно не мог предвидеть. Перед ним стоял Владик Бойкий.