— Говорю же тебе, не море, а лужа! — Кишмиш довольно потёр лапы.

Пип с недоверием взглянул сперва на своё отражение в воде, потом на шефа:

— Но кто мог наплакать такую лужу?

— А это мы сейчас узнаем!

Детектив встал и решительно зашагал туда, где виднелась ещё одна лужа. Она оказалась на приличном расстоянии от первой. Кишмиш почесал затылок:

— Да уж… Похоже, рыдал какой-то великан.

— Очень несчастный великан! — поддакнул помощник.

Так они и шли — от лужи к луже — пока не услышали чьи-то жалобные завывания из густых зарослей орешника. Влад Кишмиш остановился и поднял с земли увесистую палку.

— На всякий случай! — объяснил он Пипу.

Детективы осторожно раздвинули ветки. Перед ними открылась удивительная картина. Прислонившись к дереву, сидел страус. И лил крокодиловы слёзы! Каждая капля, вытекающая из его глаз, была размером с дыню.

— Вы арестованы! — закричал Кишмиш, наставив на преступника палку, как будто пистолет.

Но птица даже не обернулась. Она была полностью захвачена своим горем.

— Мой единственный сынок! — содрогался всем телом страус. — Моя кровиночка! Теперь я никогда его не увижу.

— Какой сынок, червяк вас побери? — детектив был обескуражен. — У вас есть сынок? Он что, потерялся в нашем лесу?

— Мой малыш. Мой первенец, который вот-вот должен был появиться на свет из яйца.

— Ничего не понимаю! Так вы… папа?

— Вы в своём уме?! — страус наконец поднял голову и с интересом взглянул на Кишмиша. — Я — мама! Простите, а вы что за птица? Просто я не местная, никого здесь не знаю.

Влад Кишмиш представился и попросил удивительную птицу рассказать всё с самого начала.