Сидя в темноте, я время от времени негромко говорил, надеясь, что меня слышат Эрика, Яйцо, Поплавок и Невидимка, но в основном разбирался в собственных мыслях. Их появилось очень, очень много. Старый док Джонсон оказался абсолютно прав: когда человек знает, что ему предстоит быть повешенным завтра в полдень, он начинает соображать удивительно быстро.

Взглянув на часы, я увидел, что уже почти три часа ночи. Я продолжал шептать в свой ошейник, делясь с Эрикой размышлениями о том, как бы я проник в клав, готовый защищаться при помощи ядерного оружия. И тут вдруг я понял, что больше не слышу собственного голоса. После довольно долгого периода растерянности я оправился настолько, что смог выкрикнуть: «Эй!». Я чувствовал, как напрягаются мои челюсти и рот — однако наружу не вырывалось ни звука.

Совершенно забыв о тросе на шее, я в растерянности вскочил. Где-то поблизости глушитель пришельцев подавлял все электромагнитные колебания! Где-то там находилась Эрика и…

Внезапно темноту прорезал луч света толщиной с палец. Он тянулся от стены к полу.

— Ларри! Ларри! Ты меня слышишь? — донесся слабый, но узнаваемый голос — он принадлежал Эрике!

— Да! — вскричал я. — Я тебя слышу!

— Ты что-нибудь видишь?

— Да! Слабый лучик света!

— Это отверстие, которое я только что проделала с помощью землеройки! Слава Богу, что заодно я не разрезала пополам и тебя. Постарайся убраться подальше, тогда я продолжу начатое.

— Давай, давай! Я футах в трех, а то и дальше!

— Тогда не двигайся! Оставайся на месте!

Я застыл, едва ли не с благоговением наблюдая, как отверстие сначала расширилось до размера моего кулака, а потом столь же внезапно до размеров крышки канализационного люка. Теперь мою темницу заливал желтоватый свет, и я чувствовал, как от гранитных блоков, превращаемых в молекулы кислорода, дует легкий ветерок, овевающий мои ноги.

— Я спускаюсь! — и мгновением позже в отверстии показалась нога, а затем Эрика с крепко прижатой к груди землеройкой мягко спрыгнула на пол. Я был так потрясен, что некоторое время не мог вымолвить ни слова, а лишь тупо пялился на нее. Прекраснее зрелища я в жизни еще не видывал.

— Ты про этот трос говорил? — проворчала она, мгновенно, как балерина, разворачиваясь на месте. Прежде чем я успел ответить, она вскинула землеройку, собираясь перерезать трос. — Ничего, а с шеи мы его снимем потом. Вот, возьми-ка это. И это! — Она сунула мне плазменный пистолет и охотничий нож. Я с удивлением вылупился на него. — Сейчас это единственное действующее оружие, — бросила она, крепко затягивая на моем запястье веревку. — Даже при включенном глушителе. — Тут я заметил точно такую же веревку и на ее запястье. — Ну, как, готов? Нам предстоит выбираться наверх через пятнадцатифутовую шахту с уклоном в сорок пять градусов. Паупаутам наверху в шлюпке, он будет вытаскивать нас. — Она трижды резко дернула свою веревку. — Эй, там, наверху! Давай!

Меня тут же потащило в отверстие, совсем недавно прорезанное Эрикой сквозь грунт и гранитные блоки фундамента.

Карабкаясь наверх, я вдруг поймал себя на идиотской мысли: как тренировка, такая практика здорово поможет нам, когда мы начнем пробиваться к Включателю…

Наконец я выбрался из туннеля на лужайку и тут же споткнулся о лежащее рядом тело в военной форме. Ночной воздух оказался на удивление прохладен. Тьма — хоть глаз выколи, но ее прорезали ужасные лучи плазменных ружей. Я непроизвольно пригнулся, но тут же понял: жив я лишь потому, что все близлежащее пространство закрыто защитными экранами. Я почувствовал, как Эрика нетерпеливо подталкивает меня вперед.

— Скорей. Скорей! Шлюпка прямо по курсу!

Я с удивлением вгляделся в темноту и увидел, как неподалеку от нас медленно опускается шлюпка. Она зависла над лужайкой, и тут же откинулся колпак.

— Скорее! — послышался голос Паупаутама, его невозможно было перепутать ни с каким другим. — А от веревки избавишься потом.

Я бросился вперед и тут же наткнулся на невидимое поле, закрывающее шлюпку.

— Ты, идиот! У тебя же поле включено! — яростно рявкнул я, упираясь ладонями в гладкую поверхность экрана. — Как же мы попадем в шлюпку?

— О, прошу прощения! Минуточку, — поле исчезло, и я рванулся вперед.

— Ларри, пригнись!

Крик Эрики раздался как раз в тот момент, когда у самого моего плеча полыхнула струя плазменного огня. Я ничком бросился на землю, перекатываясь под защиту каких-то кустов, все больше и больше запутываясь в связывающей меня со шлюпкой веревке. Наконец я все же закатился в кусты — каким-то чудом целый и невредимый, и только тогда осторожно приподнял голову. Отчаянно пытаясь отыскать взглядом Эрику, я чувствовал, как в жилах играет адреналин, будто кто-то его накачивал мощным насосом.

— Эрика! — закричал я. — Где…

Туг из темноты внезапно вынырнули темные фигуры, наугад поливая пространство перед собой плазменными лучами. Держа палец на спусковом крючке своего пистолета, я про себя на чем свет стоит честил Невидимку, по неосмотрительности отключившего одновременно и внешнее, и внутреннее защитные поля. Если я когда-нибудь доберусь до него, я…

Тут слева от меня сверкнула пистолетная вспышка, и я сразу понял, что Эрика тоже каким-то чудом осталась невредима. Она стреляла довольно высоко и слева направо, тогда я принялся лупить ниже и справа налево. Первыми же выстрелами нам удалось срезать две темные фигуры, а через несколько мгновений и третью. Солдаты Шема в своей черной боевой форме выглядели достаточно устрашающе, да и никто не смог бы обвинить их в отсутствии храбрости, но, похоже, боевая подготовка оставляла желать лучшего, поскольку опытные солдаты просто засели бы в темноте и спокойно расстреляли нас из укрытия.

Воздух наполнился запахом жареного мяса от обугленных трупов, и меня едва не стошнило. Проклиная веревку, опутавшую ноги, я с трудом поднялся с земли, схватил Эрику за руку и молча потащил за собой. Мы достигли шлюпки как раз в тот момент, когда из темноты за кормой вынырнула еще одна темная фигура и попыталась забраться на колпак. Мы выстрелили одновременно. Луч ноита прошел прямо между нами — так близко, что я даже почувствовал его жар тыльной стороной руки. Один из наших выстрелов угодил нападавшему в плечо и резко развернул. Он зашатался, вскрикнул, но все равно упрямо продолжал карабкаться на шлюпку. Одной рукой ноит успел зацепиться за край колпака, другой все еще пытался навести на нас пистолет. В ужасе от того, что мне предстояло сделать, я выстрелил ему прямо в грудь. Рука ноита наконец разжалась, и он тяжело рухнул в траву.

— Залезай же, идиот! — рявкнула Эрика. — Скорее внутрь!

Адреналин помог мне перевалиться через край кабины шлюпки, а мгновением позже за мной запрыгнула Эрика. Шлюпка рванулась вверх, едва колпак начал закрываться. Мы оба крепко вцепились в спинки кресел. В темноте кабины я различил человекоподобный силуэт за пультом управления: на сей раз Невидимка, похоже, решил не пренебрегать земной одеждой.

— Рад тебя видеть, Паупаутам, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь сесть как следует. — Спасибо, что прилетел. — Сейчас я говорил совершенно искренне. А еще мне страшно хотелось пристрелить его на месте за все его штучки с защитными полями, едва не стоившие нам жизни. Наконец я перевел дух и постарался успокоиться. Ведь самое главное, что теперь мы в безопасности. Да и с чего винить Паупаутама? Ведь он, как и я, вовсе не был профессиональным солдатом. И если разобраться, то, прежде всего, вообще чудо, что им с Эрикой удалось до меня добраться…

Наконец и Эрике удалось забраться в кресло.

— Спасибо, что пришла за мной, — в темноте я протянул руку и нежно привлек Эрику к себе.

— Мой милый имбецил-янки, — прошептала она, когда мы, наконец, оторвались друг от друга. — Мой милый, милый Висюлька…

— Если вы закончили заниматься тем, чем занимались, — вмешался Невидимка, — то хотелось бы напомнить, что мы все еще висим над вражеской территорией, и что по нам ведут огонь.

— А как мы обороняемся? — с профессиональным интересом спросил я. Адреналин все еще играл у меня в крови, и сейчас я чувствовал себя едва ли не божественным существом, которому просто не может грозить гибель. — Ты, кажется, отключил глушитель.

— Да, глушитель отключен. Я включил его только тогда, когда мы оказались возле здания, и только на то время, пока Эрика вытаскивала тебя. А сейчас активировано отталкивающее поле третьего уровня для пассивной обороны. Можно было взять и кое-что помощней, но такая аппаратура для шлюпки слишком громоздка.

— Думаю, пока и этого будет вполне достаточно. Вряд ли они применят против нас что-нибудь слишком серьезное, — отозвался я. И тут ночное небо прорезала ослепительная оранжево-белая вспышка, шлюпку яростно тряхнуло, да так, что она едва не перевернулась вверх дном. Пока наш кораблик выравнивался, чтобы лечь на прежний курс, я крепко прижимал Эрику к себе. — Вернее, надеюсь, что этого будет достаточно… — Заикаясь, добавил я.

Эрика тем временем распутывала на мне веревку.

— Это нам больше не понадобится, — бормотала она. — Или она еще пригодится? Может быть, ты повесишь преподобного Шема на той самой виселице, которую он строит для тебя на пирсе Уолдо?..

— Так, значит, ты слышала меня?

— Все до единого слова, причем — ясно и отчетливо. Поверь, милый, пока мы слушали, что у тебя происходит, у меня раз пять или шесть едва не останавливалось сердце…

— Да, кстати, а куда именно мы направляемся? Неужели вы сумели проникнуть сюда в этой штуке? Как же вам удалось преодолеть…

— Да нет, конечно же, мы все здесь, и прилетели в пузыре. Но сначала нам пришлось слетать обратно к Большому Медвежьему на большой корабль. Потому-то нам и понадобилось столько времени на твое спасение — при скорости 325 миль в час путь немалый.

— На корабль? Но зачем…

— Нам требовалось переправить сюда глушитель. Тот, компактный, что ты использовал в Нампе против Свидетелей. Он установлен в шлюпке, и действует в радиусе всего нескольких сотен ярдов. А большой глушитель с корабля при точной фокусировке эффективен на расстоянии трех, а то и четырех миль.

Картина начала проясняться.

— Значит, вы установили большой глушитель в пузыре, погрузили туда же шлюпку и отправились… куда?

— К востоку от этого твоего замечательного амбара. Через сто пятьдесят миль мы оказались как раз посреди залива Фанди. Потом пролетели над водой миль двести на юг, свернули на запад и вышли прямо к западному побережью Маунт-Дезерта, следуя на высоте буквально фута над морем. Там снуют сотни пузырей из самых разных клавов, но мы старались по возможности избегать их. Основная оборонительная станция Западного Маунт-Дезерта находится в Гусиной Бухте, чуть южнее Западного Тремонта. Когда мы находились в двенадцати милях от нее, то обнаружили, что к нам несется с полдюжины ракет. Можно было предположить, что часть из них вооружена атомными…

— Атомными боеголовками? — несмотря на предупреждение преподобного Шема, я ужаснулся. — Так, значит, они и в самом деле использовали…

В темноте Эрика сжала мою руку.

— Теперь, милый, мы уже никогда этого не узнаем. Бросающий Вызов и Паупаутам буквально совершили чудо: они так замечательно все рассчитали! Как только мы засекли ракеты, на самом деле, мы их не видели — слишком велика скорость, то отключили все защитные поля пузыря и включили большой глушитель.

— Глушитель? Так вы, выходит, сбили ракеты с помощью…

— Конечно же, нет, глупенький. Мы просто заключили пузырь в сферу глушения диаметром шестьсот ярдов. У любого устройства, оказавшегося внутри такой сферы, мгновенно отказывает вся электроника. После этого нам оставалось только поднять пузырь на восемьсот футов, чтобы нас случайно не задело. Ну, тут они и промчались мимо, как стая булыжников.

Когда я, наконец, осознал, какому риску при этом подвергались Эрика и трое пришельцев, то на лбу выступил холодный пот. У меня дрожали ноги, и я больше уже не чувствовал себя богоподобным и неуязвимым: адреналин, наполнявший меня, как гелий воздушный шар, явно начинал иссякать.

— Но ведь при включенном глушителе как же вы могли видеть…

— А мы и не могли, — равнодушно отозвалась Эрика. — Мы вообще ничего не видели. Поэтому еще миль восемь летели вслепую. До тех пор, пока пузырь не сообщил, что мы почти над самой станцией. Бросающий Вызов запрограммировал глушитель так, чтобы он мгновенно перенастроился. Направленный луч сразу парализовал и станцию, и все окружающие ее защитные поля.

— Но… но… это ведь просто ужасный риск! А вдруг бы они к тому времени уже запустили…

— Ха! — торжествующе рассмеялась Эрика. — Так оно и вышло! Причем целых шесть штук! Но атомных среди них точно не было, ведь мы находились слишком близко к станции. Мы то включали защитное поле, то отключали, раз в наносекуду чередуя его с включением и отключением поля глушителя. Конечно, мы не знали наверняка, сработает ли это, но сработало. После этого никаких ракет они запустить уже не могли.

Я лишь потрясенно покачал головой. Ну и Эрика-Воительница! А ведь им, наверняка, очень недоставало моих советов, как лучше организовать мое спасение!

— Значит, после того, как вы нейтрализовали их станцию глушителем, вы приземлились и погрузились в шлюпку?

— Да. Мы…

— Будем на месте через несколько секунд, — перебил нас Невидимка. — Вокруг пузыря по-прежнему сферическое поле глушителя, поэтому я не могу ни с кем связаться. Мы…

— Так как же тогда они узнают, что мы прилетели? — если уж мне не удалось принять участие в планировании собственного спасения, то, по крайней мере, я хотя бы мог задавать дурацкие вопросы. — Мы же не можем говорить…

— Каждые тридцать секунд поле глушителя отключается на одну полную секунду, и включаются отталкивающие поля. На шлюпке есть передатчик, работающий в непрерывном режиме. Поэтому, когда мы подлетим поближе, они узнают, что мы здесь. Смотри, вон он.

Я всмотрелся, но в темноте не было видно ни зги. Да нет же! Вот он — темный силуэт, более черный, чем сама ночь. Вдруг чуть ниже и впереди замелькали крошечные вспышки. Почти наверняка, подумал я, это сверкают выстрелы плазменных ружей.

— Не видно, откуда стреляют? — осведомился Паупаутам у Эрики, когда на пульте замигал красный огонек.

— Видно.

— Панель управления глушителя вон там, справа. Попробуй расширить поле настолько, чтобы оно захватило стреляющих и лишило их возможности продолжать атаку, — стало слышно, как Невидимка постукивает пальцем по мигающей красной лампочке. — Теперь наши друзья в пузыре знают, что мы здесь. Но чтобы пропустить нас, им придется отключить глушитель.

И тут шлюпку снова качнуло взрывом, подкинуло вверх, словно невидимой гигантской рукой.

— Похоже, о том, что мы здесь, знает кое-кто еще, — заметил я, когда шлюпка вновь обрела равновесие, а душа вернулась из пяток. Одно дело торговать отталкивающими полями, теоретически защищающими тебя от любого типа взрывов, и совершенно другое — находиться внутри такого поля во время этого самого взрыва, швыряющего тебя, как баскетбольный мяч. — Мне показалось, ты сказал, что нейтрализовал станцию обороны?

— Лишь на столько, чтобы успеть проникнуть внутрь оборонительной системы и выгрузить шлюпку, — объяснил Невидимка. — После этого пришлось глушитель перефокусировать так, чтобы образовать сферическое поле вокруг пузыря. Если эти… Сыновья Ноя располагают чем-то вроде катапульты, способной швырять в пузырь валуны, то мы бы оказались в серьезной беде.

— Так мы и так в серьезной беде, — заметил я. — Как ты намерен…

— Эрика, видишь вон там, справа огоньки? Это станция обороны. Я сейчас постараюсь подлететь к ней как можно ближе. После этого постарайся снова нейтрализовать их глушителем. Ты готова?

— Да.

Я сидел в темноте, чувствуя себя полным идиотом. Эрики делала то, что, по идее, должен бы делать я. И, возможно, делала это куда лучше, чем смог бы я. Хотя я всегда считал, что женщины гораздо умнее и отважнее мужчин…

Вероятно, Невидимка все это время понемногу сбрасывал скорость, потому что когда колпак внезапно откинулся, и в кабину ворвался холодный ветер, то головы остались у нас на плечах. Только-только я начал привыкать к ветру, как на границе нашего защитного поля в семидесяти пяти ярдах от шлюпки раздался новый оглушительный взрыв. Только на сей раз от ослепительной вспышки нас не защищал поляризованный колпак.

— Скорее! — вскрикнул Паупаутам, когда шлюпку качнуло, и принялся лихорадочно протирать глаза в попытке восстановить зрение. — Даже с двумя нашими полями, чем ближе мы к станции, тем больше рискуем.

— Кажется, станция вон там, — пробормотала Эрика, — во всяком случае, я нацелила глушитель куда-то, где мелькают огни…

Через ее плечо я принялся вглядываться в темноту и, наконец, с трудом различил россыпь огоньков, и вдруг они потухли.

— Есть! — торжествующе воскликнула Эрика.

— Тогда держи их под лучом, мы почти прилетели! — переводчик даже умудрился передать прозвучавшие в голосе Невидимки нотки возбуждения.

Теперь прямо перед шлюпкой я мог различить огромную сферическую массу непроницаемой тьмы, нависающую над нами, как высоченная гора. Поле глушителя в высоту достигало пятисот или шестисот ярдов. Но чтобы Эрика могла удерживать луч глушителя шлюпки на засевших в станции Сыновьях Ноя, нам пришлось снизиться до двухсот футов. А это легкая добыча для множества плазменных лучей, то и дело полыхающих из темноты.

— А как насчет тех ребят, что палят по нам? — я сердито тряхнул пистолетом. — Нам, наверное, тоже не помешал бы огонь прикрытия.

— Искренне надеюсь, что нет, — отозвался Невидимка. — С этого момента все должно идти по плану, а план, по идее, должен сработать, как часы. Если нет, то можно считать, что мы покойники.

— А-а-а! Хорошо, что я спросил, — на этой мажорной ноте я бросил взгляд на пульт управления и увидел, что мигавший там сигнал теперь горит ровным красным светом.

— Пора, — сообщил Невидимка. — Мы готовы. Ровно через семь секунд…

Чернильная темнота сферы глушителя перед нами внезапно растворилась, и ей на смену пришла менее темная чернота ночного неба. Шлюпка рванулась вперед как раз в тот момент, когда два плазменных луча ударили в наше защитное поле всего в каких-то десяти ярдах. От неожиданности я ойкнул и едва не выронил пистолет.

— А я думал…

— У нас задействовано только одно из полей. Не забывай: сейчас, когда глушитель отключен, пузырь защищен своим собственным отталкивающим полем. Так что мы просто не можем рисковать…

Несколько секунд спустя я увидел нечто, похожее на конус абсолютной темноты, вытягивающийся куда-то в сторону.

— Они перефокусировали свой глушитель и снова направили его на станцию, — Эрика откинулась на спинку кресла. — Наш-то на таком расстоянии уже не действует.

— Но ведь это означает, что отключены и отталкивающие поля пузыря, — насторожился я.

Непонятно каким образом, ведь я не видел ее, но почувствовал, что Эрика кровожадно улыбается в темноте.

— Именно. Охотничий нож еще при тебе? А то мы можем наткнуться на парочку Сыновей Ноя, попавших внутрь поля глушителя при нашей первой посадке. Думаю, они уже теряют терпение и готовы хоть камнями в нас швырять…

Но нам навстречу никто не выскочил, и никто камнями в нас не швырял.

Шлюпка ушла из-под направленных на нас плазменных лучей. Через несколько мгновений я увидел сам пузырь, свою старую верную «шкоду», давным-давно арендованную на другом конце света. Открылся боковой люк, и Невидимка аккуратно завел шлюпку внутрь. В трюме царил полумрак, но я смог разглядеть Яйцо и Поплавка, парящего над небольшим мостиком пузыря.

— Спасибо тебе, Вечно Бросающий Вызов Номер Семь До 443 Поколения, — произнес я, как только шлюпка замерла. — И тебе спасибо, Тот, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок. И еще раз благодарю тебя, Паупау там. Думаю, теперь вы более чем заслужили, чтобы я называл вас вашими настоящими именами.

Через тридцать секунд пузырь спокойно, хотя и вслепую летел в сфере поля глушителя над заливом, направляясь в сторону дома.