— По преданию, — рассказывал Бросающий Вызов, пока мы медленно продирались через дремучую чащу, — тот, кто владеет Включателем, обладает абсолютной властью над духом и материей.

Я пожал плечами.

— Прошло достаточно времени, чтобы успели возникнуть предания. Насколько я понимаю, шестьдесят или семьдесят миллионов лет. Но предания или легенды при пересказе здорово меняются…

— Это, конечно, верно. Тем не менее, в этом деле есть определенные аспекты, я хотел бы их с тобой обсудить.

Я взглянул на яйцеобразное существо, которое до последнего времени называл просто Яйцом. Теперь же я думал о нем, как о Бросающем Вызов. Я, пожалуй, впервые оказался с ним наедине более чем на минуту, и у меня мелькнула мысль: а вдруг он специально выбрал этот момент, чтобы убить меня? Ведь все, что ему потребуется, — меня непроизвольно передернуло, — просто обнять парой ярдов своих скользких голубых щупалец, а потом затащить в ручей, к нему-то мы как раз и приближались. Четыре тонких щупальца пришелец обычно обматывал вокруг себя, они казались мягкими и хрупкими, но я, повидав их в деле, знал, что они крепкие и сильные, как дюймовой толщины тросы. Если бы он затащил меня в свою родную стихию, то я бы даже и пикнуть не успел. После этого он мог объяснять остальным, что по дороге со мной случилось страшное несчастье…

Чепуха, прервал я себя. Никто не станет убивать меня, Ларри Мэдигана! По крайней мере, до тех пор, пока мы не добыли Включатель. Какой им смысл? Разве мое участие в операции не является жизненно необходимым?

Конечно же, является!

Во всяком случае, я думал так, пока не стал свидетелем той удивительной деловитости, с какой Эрика и трое пришельцев вырвали меня буквально из пасти преподобного Шема. Причем абсолютно без моей помощи. Так что же им четверым мешает с такой же легкостью завладеть Включателем?

На самом деле, вполне возможно, что старый Ларри Мэдиган для них — просто помеха…

— Ну, — наконец откликнулся я, — и что же ты хотел обсудить?..

Сейчас мы с Бросающим Вызов углубились в лес, окружающий холм. В склоне находилась пещера со спрятанным в ней пузырем. После наших многочисленных приключений в Диснейленде, известном как Лечебница Святой Ады Перкинс, мы решили, что более разумно вернуться в привычную безопасность корабля на дне Большого Медвежьего озера, а не в снятую нами развалюху. Преподобный Шем сейчас бесится от ярости в нескольких милях от нас. Преподобный Шем, имеющий под рукой ядерное оружие.

Сегодня утром мы с Бросающим Вызов поднялись на поверхность на шлюпке, чтобы проверить, как действует система гидроуправления пузыря. В последний раз ее проверяли довольно давно, и меня это беспокоило. Наши жизни на протяжении следующих месяцев целиком и полностью зависят от того, будут или не будут открываться и закрываться люки «шкоды». И не когда попало, а именно тогда, когда нам это потребуется. Имея под рукой такую комбинацию рентгеновской установки и электромагнитного сканера, как Бросающий Вызов, определить, что делается во внутренностях пузыря, не так уж и трудно. После двух часов ничего не давшей проверки и испытаний, создание, называющее себя Незапамятным, предложило прогуляться до ближайшего ручья и перекусить. И только когда мы почти подошли к воде, я вдруг вспомнил, что именно это существо замышляет меня убить…

Мы добрались до неторопливого ручья с кристально-чистыми струями, журчащего под сенью сосен, и Бросающий Вызов сразу же по самую макушку своего голубого глянцевитого тела погрузился в воду. Я уселся под огромной старой сосной и принялся поглощать ту нехитрую снедь, какую прихватил с собой. Несколько минут спустя из воды показалась верхняя половина тела Бросающего Вызов. Он развернул три своих щупальца из четырех. Два щупальца обвились вокруг стволов молоденьких осинок на другом берегу ручья, словно швартовые вокруг кнехтов на причале, третье же плюхнулось на мягкий бурый слой сухой хвои в нескольких футах от мог го левого башмака.

Я почувствовал, как внутри у меня все сжимается. Не этот ли момент Яйцо выбрало, чтобы затянуть меня в водную могилу? Сейчас очень выгодное положение…

— Ты меня слышишь? — спросило щупальце.

Я едва не подпрыгнул от неожиданности, но тут же успокоился, заметив, что в трех червеобразных пальцах, составляющих кисть руки Бросающего Вызов, зажат небольшой серый предмет. Должно быть, это переговорное устройство, с помощью которого он общается с переводчиком и тремя другими обитателями корабля.

— Да, — подтвердил я. — Так что же ты хотел со мной обсудить?

Тело пришельца снова погрузилось в воду, а на виду остались только щупальца.

— Я же говорил тебе, — произнес бестелесный голос Бросающего Вызов, — о Включателе.

— Так ты и в самом деле веришь тому, о чем говорил? Что он дает полную власть над духом и материей?

— Откуда же мне знать, на что он способен? Тебе же По плавок рассказывал, что я, в принципе, простой механик, межзвездный моряк, и случайно оказался на планете Юватари в компании Поплавка и Паупаутама. И я припомнил все, что когда-либо слышал о Включателе, только после того, как мы избавились от своих тюремщиков и стали прикидывать, как быть дальше.

— И что же ты слышал?

— Ничего, кроме того, что тебе рассказал. Обычные легенды: обладатель может использовать его для подчинения духа и материи.

— И ты считаешь, это правда?

— Думаю, Поплавок с Паупаутамом считают это правдой. Потому-то я и беспокоюсь. Нам с тобой нужно посоветоваться.

— А почему это тебя так беспокоит? — я испытывал несколько странное чувство, разговаривая с кончиком длинного голубого щупальца.

— Мне кажется, я уловил кое-что из обрывков их разговоров в последнее время. Они решили, что если мы завладеем Включателем, то оба останутся на Земле.

Я едва не фыркнул. Что-то уж больно знакомым показался мне этот разговор.

— А ты не хочешь здесь остаться? — я припомнил, что Паупаутам рассказывал мне о мечтах Яйца заселить всю планету своими генетически идентичными потомками.

— Я? Разумеется, нет! Это означало бы для меня верную смерть. Именно поэтому я и должен сорвать планы Поплавка и Паупаутама.

Я стряхнул с коленей крошки и сел прямо. Это уже что-то новенькое.

— Твою смерть? В каком смысле, смерть? Мне казалось, вы, ребята, живете едва ли не вечно.

— По вашим понятиям, может, и так. Лично же мне наша продолжительность жизни очень уж большой вовсе не кажется. Но, как бы то ни было, одно я знаю точно: если я останусь на Земле, то жизнь моя станет намного короче.

— Ничего не понимаю.

— Ты видел установку для погружения, где я вынужден проводить каждые три-четыре дня? Как тебе, возможно, известно, моя раса развивалась в воде. Со временем мы стали настоящими амфибиями, но — и это самое главное — только на своей родной планете, на Фрейболте. Там почва, воздух, вода, буквально вся окружающая среда насыщены химическими элементами и питательными веществами, необходимыми для поддержания нашей жизни и помогающими оставаться живыми и здоровыми даже вдали от океанов, где мы изначально обитали. Некоторые из этих веществ нигде, кроме нашей планеты, не встречаются. Поэтому на любой другой планете мы вынуждены периодически пользоваться установками для погружения, в них мы получаем необходимую для поддержания жизни дозу питательных веществ. Потому-то Незапамятные так редко встречаются в других мирах галактики, и очень мало кто из них служит на космических кораблях. Я стал одним из немногих.

— Похоже на правду, — заметил я. — Но все равно кое-что непонятно. Ведь на корабле имеется установка для погружения?

— Да. Как раз та, какой я пользовался на планете Юватари, где по глупости согласился работать на археологов. Потом Серьезные погрузили ее на борт корабля Ищущих путь — тою самого, на котором нас отправили к их звезде, чтобы заживо сжечь. Думаю, они сделали это потому, что хотели избавиться от всего, связанного со мной. Когда мы овладели кораблем, то я, естественно, первым делом обследовал установку для погружения. Она оказалась в полном порядке и обеспечена достаточно солидным запасом питательных веществ. В противном случае я бы ни за что не согласился на этот полет через галактику.

— А теперь она вышла из строя? — я внезапно испытал прилив сочувствия к этому странному безглазому существу, сидящему на дне заполярного ручья. Интересно, како во это — знать, что ты единственный представитель своей расы на ближайшие 40000 световых лет? Такое одиночество, должно быть, почти невыносимо…

— Нет, установка для погружения по-прежнему работает, разве что температурный контроль иногда пошаливает, да иногда случаются разные мелкие неисправности. Настоящей же проблемой является запас питательных веществ — установку нужно периодически заправлять. Сразу после побега от Серьезных я тщательно обследовал запасы и подсчитал, что мне их должно хватить примерно на три жизненных срока. Но недавно я подсчитал остаток, и вышло, что его мне хватит всего-то на двадцать или тридцать ваших лет.

— Как? Но ведь это означает, что…

— Мы должны найти Включатель и немедленно улетать. Все, необходимое для меня, найдется на любой обитаемой планете Сообщества, так что мне совсем не обязательно возвращаться на Фрейболт. Но вот улететь с Земли — просто необходимо. Иначе меня ждет верная смерть.

— Хм-м… Но что же случилось с твоими запасами? Ведь ты сам говорил…

— Не знаю. Возможно, в первый раз я ошибся. Может быть, установка расходует их гораздо быстрее, чем обычно, из-за непредвиденных условий на корабле и на планете. А может — мне не хотелось бы так думать, но я должен учитывать все варианты, — Паупаутам или Поплавок, или они на пару потихоньку избавляются от них.

— Но зачем им это делать? — я сделал удивленное лицо, заранее зная, какой последует ответ.

— Чтобы удержать меня здесь, на Земле. И чтобы я как можно скорее умер.

— А с чего бы им желать твоей смерти? — не унимался я.

— В таком случае они смогут оставаться на Земле и вдвоем править планетой по своему усмотрению.

«Извини за смех, но, по-моему, я уже слышал эту историю», — пробормотал я про себя. А у Бросающего Вызов поинтересовался: — Как же они рассчитывали это сделать? Ведь их всего двое, а нас — около пятнадцати миллиардов. Причем вооруженных, как тебе известно, до зубов, и готовых к любой схватке!

— Именно поэтому я и завел разговор, начав его с Включателя. Вряд ли Поплавок упоминал, что Паупаутам называет Включатель Искрой Жизни. И, насколько я могу понять со слов переводчика, почти все остальные разумные расы галактики называют его примерно так же.

— О! — ахнул я как можно более простодушно. — И почему же?

— Возможно, потому, что он может создавать жизнь из не-жизни. Потому что он может превращать существующую жизнь в иные ее формы. Потому что в умелых руках он может почти все.

— Но ты ведь сам говорил, что это всего-навсего легенда!

— Да, но в нее верят мои товарищи по путешествию. Они хотят верить в нее!

— Верят, чтобы… Искра Жизни помогла им остаться здесь, на Земле?

— Да.

— Но зачем им оставаться? — Паупаутам уже рассказывал мне о мотивах, движущих Поплавком. Но меня интересовало, что расскажет Бросающий Вызов о мотивах Невидимки.

— А ты знаешь, что означает имя Паупаутам? Нет? Хорошо, тогда я тебе расскажу. Это имя не обладает буквальным значением, как мое или Того, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок. Однако как-то раз во время нашего перелета через галактику Паупаутам слегка перебрал необходимой ему энергии. Не знаю уж, случайно или намеренно. И после этого, как выражаются у вас на планете, окосел. Дело дошло до того, что нам пришлось его изолировать. При этом он хвалился нам с Поплавком своими прошлыми и будущими подвигами. Ты только представь! Это ничтожество, не что иное, как самый жалкий из странствующих торговцев!

— Значит, он может опьянеть, слишком перебрав электрического тока? — переспросил я. На будущее это небес полезно знать.

— Да. Причем, я думаю, это можно использовать против него в качестве оружия. Под кайфом Паупаутам заявил, что его имя — это имя одного из легендарных Освещающих Путь, тот прославился склонностью к самым извращенным удовольствиям, а так же своей жестокостью по отношению к представителям собственной расы — он их казнил по самым незначительным поводам. Недавно я попросил переводчика подыскать эквивалентное имя из истории вашей расы. От вет состоял из трех имен: Калигула, Синяя Борода и Иван Грозный. Эти имена хоть что-нибудь вам говорят?

— Одно говорит, — мрачно подтвердил я. — Ладно, давай дальше.

— Нам, Незапамятным, просто непонятна концепция беспричинной жестокости и убийства из любви к убийству. Одна ко сдается мне, что все это — лишь составная часть имени Паупаутам. По крайней мере, в отношении обращения со своими сородичами. Перебрав электротока, он хвастался несколькими смертельными исходами, имевшими место на различных посещенных им планетах. С особенным удовольствием он вспоминал, как расправлялся с молодыми и наиболее беспомощными представителями собственной расы. Поскольку по роду занятий Паупаутам был космическим путешественником, то к моменту, когда преступление обнаруживалось, он уже находился далеко от места преступления. «И вот, — заявил он, — вы утверждаете, что если мы обнаружим Искру Жизни, то она почти наверняка окажется на планете, населенной той или иной разновидностью жизни. Если хотите, можете забирать Искру и продать ее в Сообществе. Я добровольно отдам вам свою долю. Но, прежде чем оставить меня, вы должны мне помочь переделать планету по моему вкусу. В планету, где будет полно… Ты, Висюлька, выразился бы так: полную прелестных девочек и мальчиков, которых я мог бы создать из существующих там представителей животного мира. Миллионы и миллиарды, и все мои! В моей абсолютной власти! С ними я смогу делать все, что захочу! Могу разорвать на куски, а могу отправить на Солнце! А, если вдруг захочу, могу снова превратить в червей.

От того, что говорил Бросающий Вызов, пусть его рассказ и казался гротескным, на меня вдруг повеяло ледяным холодом. Нетрудно поверить, что ужасные речи и впрямь могли исходить из уст такого чуждого и совершенно непостижимого для нас, людей, существа, как Невидимка.

— Так ты действительно считаешь, что он мог бы… осуществить все это, если бы завладел Включателем?

— Не знаю. Но, по-моему, он собирается хотя бы попытаться.

Последовало долгое молчание. Я пытался представить свой мир под абсолютной властью Паупаутама в качестве тирана и божества.

— Хорошо, — наконец заговорил я. — С Паупаутамом все ясно. А как насчет Того, Кто Решительно Преследует? Ему-то какой смысл оставаться здесь, вместо того, чтобы вернуться домой?

— А вот это и мне непонятно, и даже в большей степени, чем мотивы, движущие Паупаутамом. Такое впечатление, будто довольно многие галактические расы до сих пор верят в существование сверхъестественных существ, так называемых богов, хотя никаких доказательств тому до сих пор не обнаружено. Кроме того, некоторые из этих рас верят еще и в существование нематериальных форм жизни либо до, либо после физической жизни в нашей вселенной. Судя по тому, что вы с Эрикой рассказывали нам насчет преподобного Шема и его Сыновей Ноя, некоторые представители вашей расы придерживаются примерно тех же взглядов.

— Да. У нас это называется религией. Я не очень хорошо во всем этом разбираюсь, знаю только, что некоторые из религий сложнее, чем остальные.

— Мне это известно. Нам, Незапамятным, подобные концепции вообще недоступны. Мы с большим трудом можем ухватить только самый общий их смысл, да и то лишь затем, чтобы решительно отмести. Как совершенно очевидную чепуху.

— Но какое это имеет отношение к Поплавку? — вернул я его к теме.

— Сородичи Поплавка, раса Рин-Гоу, знаменита в Сообществе многочисленностью религий и тем, с каким пылом они их исповедуют. У нас, Незапамятных, есть даже такое выражение: «Прожорливый, как Рин-Гоу, с фонарем на парусе и дымогенератором в руке».

— С фонарем? С дымогенератором? Прожорливый? Хочешь сказать, они стремятся сожрать остальных?

— Нет, они попросту пожирают наше драгоценное время, стараясь лишить реального восприятия действительности.

Фонарь символизирует те поиски истины, которые Рин-Гоу ведут в несуществующем паранормальном мире, а дымогенератор — тот туман, каким они пытаются окутать смысл нашей физической жизни. Во всяком случае, так мне все это объясняли много лет назад, когда около города Твекст, где я тогда учился, совершил посадку корабль этих странных существ, пытавшихся обратить местное население в свою веру. И все они имели соответствующие приспособления.

— Но, похоже, тебя им обратить в свою веру не удалось?

— Нет. Но все равно они проторчали у нас два года и только потом полетели дальше. Рин-Гоу, несмотря на внеш не мягкие повадки, известны глубиной и крепостью своих верований.

Я недоверчиво улыбнулся.

— Никогда не видел Того, Кто Решительно Преследует с фонариком в руках и с дымогенератором на хвосте.

— Ты все перепутал, но неважно. Как и все его собратья Рин-Гоу, Тот, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок, на самом деле является миссионером и страстным приверженцем своей религии. Однако он не из тех, кто для пропаганды своих взглядов пользуется фонариком и дымогенератором. По-моему, его религиозные воззрения серьезно отличаются от тех, что я упоминал. Правда, я точно не знаю, каковы они конкретно, поскольку еще в самом начале нашего полета попросил его никогда даже не заикаться о религии.

— То есть, ты хочешь сказать, что он собирается насадить свою веру здесь, на Земле?

— Да. Мне кажется, он хочет использовать Землю в качестве полигона, чтобы проверить: поможет ли Включатель обратить других в его веру.

— Под другими ты подразумеваешь людей вроде Эрики и меня? Или тех существ, которых собирается создать с помощью Включателя Невидимка? Или и тех, и других?

— Об этом я не задумывался. Но, скорее всего, и тех, и других. Собственно, это и неважно. Самое главное, Висюлька, не дать Поплавку и Паупаутаму осуществить свои планы. Я затеял этот разговор исключительно потому, что ты мне кажешься несклонным к религии, да и садистскими наклонностями ты не отличаешься. С моей точки зрения, вы с Эрикой предпочли бы, чтобы планы Поплавка и Паупаутама в отношении вас и ваших сородичей-землян никогда не осуществились.

— Верно, — сухо подтвердил я. — Ты совершенно прав. — Я перевел дух и прислонился спиной к сосне, припоминая, что я узнал из нашего столь похожего разговора с Паупаутамом. — Осмелюсь также предположить, что тебе для этого хотелось бы заручиться нашей с Эрикой поддержкой. Я прав?

— Да. Хотелось бы, чтобы мы с вами стали союзниками. Как ты считаешь, может, нам покончить с ними немедленно?

Я с тревогой взглянул на кончик щупальца Яйца.

— Покончить? Ты имеешь в виду — убить их прямо сейчас?

— А когда же еще? Сейчас они как раз этого не ожидают.

— Может, лучше после того, как мы завладеем Включателем?

— Конечно, совсем неплохо бы заполучить его и вернуться в Сообщество сказочно богатым Незапамятным. Впрочем, неплохо бы вернуться в Сообщество просто живым Незапамятным. У меня в распоряжении не так уж много времени. Поэтому мне бы хотелось покинуть Землю как можно скорее, а не тратить время на поиски Включателя.

— А если бы ты и в самом деле завладел им? — я продолжал вспоминать то, что рассказывал мне Паупаутам о тайном союзе Яйца с Поплавком. — Ты бы смог использовать его для… изготовления твоих питательных веществ, ну, или там, для обретения каких-то возможностей, чтобы и дальше оставаться живым и здоровым? Тогда ты мог бы оставаться здесь, на Земле, еще хоть тысячу лет, размножаться и…

— Смешно тебя слушать! — перебил меня Бросающий Вызов, его щупальце возмущенно задергалось. — Как я могу получить питательные вещества с помощью какой-то сказочной машины семидесяти миллионов лет от роду? Я что, на дурака похож?! Или на специалиста по производству питательных веществ? Да и к чему мне проводить остаток жизни здесь, на…

— Да нет, я просто так спросил, — смутился я. — Просто так. Похоже, я сморозил глупость.

— Это точно, — из воды появилась верхняя часть голубого тела Яйца. — Так поможете вы мне с Эрикой или нет?

— Знаешь, сейчас я могу обещать только, что мы постараемся не дать двоим другим причинить тебе какой-либо вред. Кроме того, мы приложим все усилия, чтобы вы — я имею в виду вас троих — как можно скорее покинули Землю. А насчет всего остального я должен сначала посоветоваться с Эрикой.

Яйцо медленно выбралось из ручья, сворачивая щупальца.

— Хорошо. По-видимому, пока мне придется удовлетвориться и этим. Надеюсь, ты не расскажешь о нашем разговоре Поплавку с Паупаутамом?

— Разве я похож на безумного Рин-Гоу?! Само собой, буду держать язык за зубами.

— Тогда заодно во время разговора с Эрикой позаботься о том, чтобы вас никто не подслушал.

— Естественно, — вежливо согласился я. — А сам-то ты как? — Я указал на переговорное устройство в щупальце. — Откуда ты знаешь, может, через эту штуку Поплавок и Паупаутам нас сейчас подслушивали?

Наступило долгая пауза, которую обычно называют многозначительной.

— Прежде чем начинать разговор, я постарался все предусмотреть, — наконец призналось Яйцо.

— Будем надеяться. В противном случае нас ждут веселенькие времена.