В следующий раз я увидел луноликого преподобного Шема в дверях своего каземата через несколько часов, показавшихся вечностью. Он облачился в хорошо сидевший на нем коричневый костюм, длинный пурпурный плащ с горностаевым воротником, желто-зеленые перчатки, блестящие синие ботинки и меховую темно-красную шапку, в ней по обоим бокам торчало по небольшому серому перышку. Я ошарашенно взирал и несколько мгновений не мог выдавить ни слова, но потом решил, что все это, должно быть, какая-то разновидность церемониального одеяния, возможно, именно такого, в каком преподобные Шемы с первого по третий номер принимали капитуляцию захваченных ими Свободных государств.

— Надеюсь, вы не думаете, что это сойдет вам с рук? — спросил я прежде, чем он успел заговорить.

— Что? Но ведь это уже и так сошло нам с рук, — преподобный откровенно удивился моему вопросу.

— Я не имел в виду собственную смерть — это может сойти с рук кому угодно. Нет, я имею в виду вторжение, захват и удержание под своей властью целого Свободного Государства. И не просто какого-то Свободного Государства, а именно этого конкретного Свободного Государства. Ведь это… это примерно все равно, что захватить Ватикан или Мекку, или… или…

— И, как, по-вашему, что нам может угрожать, мистер Мэдиган? — задал резонный вопрос преподобный Шем с таким видом, будто его больше всего на свете интересовало обсуждение геополитики с приговоренным к смерти узником, который, возможно, сегодня же утром будет сварен в котле с кипящим маслом. — Наше собственное Свободное Государство Нампа в настоящее время практически неуязвимо ни для чего, не считая крупномасштабной ядерной войны. Организация Объединенных Свободных Государств не обладает собственными ядерными силами, а если бы и обладала, то не имеет законного права ими пользоваться. А из прочих приблизительно четырехсот или около того Свободных государств причины использовать такого рода оружие и желание это делать имеется только у Западного Маунт-Дезерта. Но в настоящее время их арсеналы находятся в наших руках. Нет, мистер Мэдиган, я уверен, нам это наверняка сойдет с рук.

— Вы захватили их ядерное оружие? И действительно намерены применить его против того, кто попытается вторгнуться сюда?

— Ну, разумеется. Мы либо останемся здесь на наших собственных условиях — или все погибнем, обороняясь от врага. Четвертый и Пятый Шемы уже миропомазаны. И, если даже Господь призовет меня к себе, то один из них тут же займет мое место.

Я буквально застонал про себя. Этот безумец-святоша и в самом деле готов использовать атомное оружие. Теперь я полностью убедился в этом. Сейчас я надеялся лишь на то, что Эрика слышит наш разговор.

— Но все же, чего вы хотите? — я пораженно покачал головой, не оставляя попыток вытянуть из него хоть какую-то ценную информацию. — Зачем вы пришли сюда? Ведь это какая-то бессмыслица!

— Да неужели? А мне казалось, человек в вашем положении должен бы сразу понять, в чем дело.

— Лично я ничего не понимаю.

— Вы ведь утверждаете, что ваша подруга умирает от болезни, и врачи остального мира не в состоянии даже ее диагностировать. Предположим, вы с ней жили бы сто лет назад, когда Ада Перкинс была еще жива. Вы почти наверняка попытались бы привезти свою подругу сюда. И в случае, если бы ее заболевание оказалось хоть как-то связано с раковой опухолью, то имелись бы все основания рассчитывать на то, что Господь излечит ее посредством чудесного вмешательства Святой Ады Перкинс.

— Согласен. Но ведь это тогда. С тех пор, как Ада Перкинс умерла, никаких чудес здесь больше никогда не происходило. Во всяком случае, я ничего подобного не слышал. Здесь у них просто сложился самый крупный и лучший в мире медицинский комплекс.

— А вам это никогда не казалось странным? Разве не странно, что Ада Перкинс творила научно подтвержденные чудеса в старом дряхлом фермерском доме? И то, что такой современный медицинский центр, как Лечебница, располагающий самым совершенным и самым дорогим медицинским оборудованием, образовался не где-либо еще, а именно здесь? Тем не менее, несмотря на это, никаких чудес больше не творилось, а уровень смертей, излечений, ремиссий статистически соответствовал среднемировым статистическим показателям.

Я пожал плечами.

— Ну…

— А вот мне, мистер Мэдиган, все это показалось более чем странным, и если бы только это… Много лет назад, еще тогда, когда я только начинал интересоваться тем, как Господь творит свои чудеса. За долгие годы я множество раз посещал Лечебницу Святой Ады Перкинс под видом простого паломника. И каждый раз, когда я проходил через простенький старый фермерский дом, где когда-то жила и буквально возвращала к нормальной жизни смертельно больных людей Ада Перкинс, я чувствовал, как Господь говорит со мной.

— Чувствовали, как господь говорит с вами?

— Да-да, именно чувствовал, всем своим существом. Меня пронизывала какая-то совершенно неописуемая сила, она буквально завладевала мной, наделяя меня ощущением такого могущества, какое мне прежде и не снилось — именно так описывала то, что с ней творилось перед совершением чудесных исцелений, и блаженная Ада Перкинс.

От слов преподобного Шема я тоже испытал довольно непривычное чувство: у меня побежали по телу мурашки. Неужели этот преподобный шарлатан и явный сумасшедший может оказаться не совсем шарлатаном? Похоже, он, подобно Святой Аде Перкинс, на самом деле неким образом реагировал на влияние Искры Жизни. Но она же похоронена в толще скалы на глубине четверти мили? И неужели он, как и Святая Ада Перкинс, в соответствующих обстоятельствах сможет исцелять находящихся при смерти людей?

От такой мысли меня передернуло. Увы, способность творить чудеса ничего не меняла: он все равно оставался тем же самым кровавым религиозным маньяком.

— И что с того? — подковырнул его я.

— Что с того? После третьего или четвертого посещения я проникся твердым убеждением, что подобную реакцию у меня вызывает нечто, связанное с местоположением лечебницы. Но зачем Господу Богу нашему ниспосылать мне — и Святой Аде Перкинс — свидетельство Его всемогущества лишь в одном этом месте? Месте, коему предстоит погибнуть в пучине грядущего Потопа? Интересно, подумал я, а нет ли какой-то реальной физической причины, заставляющей нас реагировать именно таким образом? Может, сам этот старинный фермерский дом или нечто, находящееся в нем, каким-то образом фокусирует или усиливает то, что иначе бы оставалось наименее ощутимым и осязаемым из всех так называемых «природных явлений»?

— Природных явлений? — пробормотал я. — Мне показалось, будто вы только что поминали имя Господне…

— Все так называемые «природные» явления — не что иное, как проявления Господа Бога в его бесконечной мудрости и доброте, — пророкотал преподобный Шем, его глаза за стеклами очков в золотой оправе теперь буквально сверкали. — Он попросту предоставляет нам, простым смертным, возможность обнаружить их самостоятельно.

— Так значит, вы…

— Да. Мне удалось обнаружить… нечто, чего я сам еще до конца не понял. Вот уже двадцать лет я и другие Сыновья Ноя посещаем ферму Святой Ады Перкинс и прилегающие территории с большим количеством тщательно спрятанных приборов, способных зарегистрировать даже самые ничтожные проявления… мы не знали — чего. И вот восемнадцать месяцев назад последняя модель сцинтилляционных счетчиков наконец-то зарегистрировала некие аномальные проявления. С тех пор подобные данные наблюдались трижды. Причину этих показаний современная наука объяснить не смогла. Поэтому я просто убежден — нет, я знаю — что в этом фермерском доме сокрыто нечто, доселе неведомое просвещенным имбецилам, на протяжении всего последнего столетия столь бессмысленно растрачивавших свое время и возможности в так называемой Лечебнице Святой Ады Перкинс. Какая-то сила, будучи обнаруженной, раз и навсегда прославит Господа нашего во всем Его могуществе и окончательно убедит в ней всех безбожников этого мира! — преподобный Шем буквально сверлил меня взглядом, будто самого ничтожного червяка из всех безбожников на свете.

— Да, это… это… очень интересно, — выдавил я.

— Еще бы. Вот потому-то, мистер Мэдиган, мы с Сыновьями Ноя и оказались здесь, в Западном Маунт-Дезерте. И именно поэтому мы намерены оставаться здесь до тех пор, пока не погибнем или пока не откопаем то, за чем явились.

— Откопаем? Так, по-вашему, эта штука находится под землей? — интересно, насколько много известно этому лунатику на самом деле?

Безумный святоша вдруг растерянно заморгал, как будто, наконец, сообразил, кому он все это рассказывает. Он продолжил куда более резко:

— Довольно! Я и так уже много рассказал. Но цель моего визита — узнать ваш ответ на мое предложение.

Я с сомнением покачал головой.

— А почему мы должны доверять вам? Эрики в лечебнице сейчас нет. Она все еще скрывается, причем от вас. Мне необходимо сначала связаться с ней и обсудить ваше предложение. Но вы можете отследить звонок и захватить ее. И тогда вы способны сделать и с ней, и со мной все, что вам заблагорассудится.

Он поджал губы и, похоже, едва сдерживался. И, наконец, проговорил сквозь зубы:

— Даже не припомню, мистер Мэдиган, чтобы кто-нибудь в жизни настолько часто гневил меня и выводил из себя. Если вы не отродье дьявола, значит, вас послал мне сам Господь Бог в качестве испытания моего терпения или во искупление грехов. Я постоянно повторяю себе это, чтобы удержаться и не покончить с вами.

— Но я вовсе не пытаюсь рассердить вас. Я просто хочу…

— Тихо! — он небрежно отмахнулся затянутой в перчатку рукой. — Я готов сделать вам окончательное предложение. Я предоставлю вам возможность связаться с вашей подругой, где бы она ни пребывала. Вы же, в свою очередь, должны доставить ее сюда. По вашим словам, она умирает. Вполне возможно. Мы отведем ее в дом Святой Ады Перкинс. Там меня наполнит сила Господня. Я вылечу вашу подругу от снедающего ее недуга. И это станет первым научно зафиксированным излечением Третьего Шема, тщательно задокументированным, чтобы мир убедился в истинности произошедшего. После этого ваша подруга отдаст нам свою яйцеклетку, как мы и задумали еще двадцать лет назад. Это совершенно безобидная процедура, она не причинит ни малейшего неудобства. После этого вы с ней отправитесь, куда вам будет угодно. Даю вам слово!

Сердце мое упало. Я сам себя загнал в ловушку. Один лишь взгляд на Эрику, и даже четырехлетнему младенцу станет понятно, что она просто в превосходном состоянии. Поэтому она ни в коем случае не должна появляться в Лечебнице даже ради моего спасения.

Может, признаться Шему, что мои россказни о состоянии Эрики — просто маленькая шутка? Но стоило мне взглянуть на него, как я понял, насколько это нереально, если я хочу прожить еще хотя бы несколько минут.

— Ну, — протянул я, — в принципе, это довольно неплохое предложение. А не могу ли я… не могу ли я… обдумать его? Ведь я… я… — я беспомощно пожал плечами.

Преподобный Шем, чьи ноздри уже яростно раздувались, наградил меня яростным взглядом, а потом бросил взгляд на часы.

— Да, мистер Мэдиган, это, наверное, вполне возможно. У вас есть часы? Да, вижу, есть. Сейчас 10.32 утра. Большую часть сегодняшнего утра я провел в переговорах со всякими шишками из других Свободных Государств. Многие из них до сих пор так и не осознали, что в настоящее время западный Маунт-Дезерт находится под моим абсолютным контролем. И так будет до тех пор, пока мне это необходимо. Они говорили всякие умные вещи насчет эмбарго, санкций, вторжений и других, так называемых карательных мер. Я же решил произвести демонстрацию твердости своей воли и глубину убежденности в собственной правоте. Я собирался выбрать по одному туристу или паломнику из четырех наиболее агрессивно настроенных государств и публично повесить их завтра в полдень в случае, если их правительства не откажутся от своих планов, — он вскинул голову, будто прикидывая, как он будет их вешать. — Теперь же я понимаю, что с политической точки зрения это может быть… не самым, если можно так выразиться, выгодным решением. Ведь тех же самых целей можно добиться и куда более разумным способом, казнив гражданина какого-нибудь другого государства. И этим гражданином станете вы, мистер Мэдиган.

Преподобный Шем снова взглянул на часы.

— Короче, на принятие решения о согласии и начале его выполнения даю вам время до девяти часов завтрашнего утра. В случае вашего или вашей подруги отказа, вы будете повешены ровно в полдень на виселице, которую мои люди уже возводят на пирсе Уолдо порта Капитана Тертона, — он отвернулся, явно собираясь уходить. Потом снова повернулся ко мне и добавил: — Само собой разумеется, мы предоставим вам вес необходимое, чтобы вы могли вознести прощальные молитвы Господу.