Мы с Эрикой постепенно начали представлять устройство корабля, пронесшего трех чужаков через пропасть в 40000 световых лет, а теперь лежащего на дне арктического озера. Он имел практически яйцевидную форму, хотя немного более продолговатую, чем наш общий друг Яйцо, длину примерно 165 футов, а диаметр в самом широком месте — 45 футов. Большую часть внутреннего пространства занимала энергетическая установка, скрытая запертыми от нас дверями. Ходовой мостик находился в носовой части над энергетической установкой. Нам довелось побывать там всего два или три раза, поэтому увидели мы слишком мало и не успели понять, чем их рубка управления отличается от аналогичных помещений в наших, куда более скромных, межпланетных кораблях. За исключением того, что здесь отсутствовали иллюминаторы и транспары.

Вместилище коллективности, которое я до сих пор называл гостиной, находилось примерно посередине корабля, как и несколько небольших помещений, где пришельцы спали или уж не знаю чем занимались, пока мы их не видели. Грузовой отсек, в коем покоился «Симастер», располагался в кормовой, противоположной от мостика части. Мы знали о существовании, по меньшей мере, двух шлюзов: один имелся в грузовом отсеке, через него затаскивали «Симастер», а второй рядом с мостиком, через него вылетала шлюпка. В одном из центральных отсеков хранились еще три шлюпки, но я не понимал, как вывести их наружу, если возникнет необходимость. Между отсеком со шлюпками и грузовым, вдоль узких коридоров находилось еще несколько дюжин небольших пустующих помещений, больше всего напоминающих тюремные камеры. Принудительные уроки языка происходили как раз в одном из них.

И еще два помещения на корабле заслуживали внимания. Одно из них использовалось под оружейную и располагалось рядом с рубкой. Как и энергоотсек, оно всегда было под замком. Сейчас за его дверями хранилось и все оружие, изъятое с «Симастера». Я обратил внимание на то, что дверь в оружейную комнату отпереть могли только все трое — Яйцо, Поплавок и Невидимка — вместе, действуя одновременно. То ли по причине невероятно сложного замка, то ли никто из троих не доверял остальным настолько, чтобы позволить им самостоятельно наведываться в оружейную…

Другое помещение, особенно интересующее Эрику и меня, служило складом инструментов и мастерской одновременно. Поначалу его не открывали, но по мере того, как все насущнее становилась проблема извлечения Включателя, мы все больше и больше времени проводили в мастерской, пришельцы и сами внимательно изучали хранящиеся там разнообразные инструменты и приспособления. Со временем, возможно, по забывчивости, а возможно, и из-за привычки постоянно видеть там Эрику и меня, они перестали запирать двери.

И вот сейчас мы с Эрикой притаились в уголке тускло освещенной мастерской, готовые предпринять первый, а может, и последний, шаг к открытому восстанию.

— А ты уверен, что полностью доверяешь мне? — прошептала она.

— Человеку, нырявшему из пузырей с высоты 40000 футов без парашюта? — я крепко сжал ее руку. — У тебя нервы куда крепче моих. Вперед!

Она поднесла землеройку к моей обнаженной шее, приставила ее конец к ошейнику-нулификатору, готовому в любой момент обезглавить меня, и мягко положила пальцы на панель управления.

— Не шевелись, — прошептала она, — только, пожалуйста, не шевелись…

— Уж будь уверена, — я буквально застыл от напряжения. Эту землеройку мы обнаружили четыре дня назад в самом дальнем углу мастерской, и она выглядела точно так же, как и та, что пришельцы держали в запертой оружейной комнате, но была ли она такой же? А если даже и так, сможет ли она перерезать предположительно несокрушимый нулификатор до того, как тот отрежет мне голову?

— Готова…

Я зажмурился. А вдруг, даже при удачном исходе, в нулификаторе сработает специальный выключатель и напоследок активирует автоматику? Я с трудом сглотнул. Ну ладно, я-то просто отдам концы, зато Эрику ждет куда больший ужас — мое обезглавленное тело, падающее на нее… Впрочем, она куда более отважна, чем я…

Я почувствовал кратковременный жар на коже шеи. Открыл глаза.

Нулификатор висел у меня на плече.

Я все еще был жив.

Я вгляделся в бездонные васильковые глаза Эрики. Никогда не видел ничего более прекрасного.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Да, — тихо выдохнула она.