— Кто мы такие? — эхом отозвался Поплавок. — Мы — искатели.

— Искатели? — с сомнением в голосе повторила Эрика.

— Ну да, просто искатели. Не более, и не менее.

Эрика, поджав губы, молча смотрела на него. Происходило все это в обеденное время на третий день после нашего возвращения. Большую часть этих трех дней мы с Эрикой провели вдвоем, забаррикадировавшись в «Симастере», и упорно отказывались выходить. Кому же захочется болтать с инопланетными монстрами, когда мы вновь обрели друг друга? Как ни странно, монстры нам не мешали. Возможно, у них тоже накопились темы для обсуждения.

Однако настало время для продолжения диалога. Мы пятеро сидели (или стояли, или парили) вокруг блестящего золотистого стола, поднимавшегося из пола в центре гостиной корабля. Мы с Эрикой довольно вяло жевали какую-то рециркулированную бодягу с камбуза «Симастера». Поплавок шумно хрустел разноцветными пилюльками из стоящего на столе блюда. Яйцо вытянуло из какой-то потайной пазухи в своем теле длинную тонкую трубку и через нее то и дело прикладывалось к здоровенному кувшину, наполненному густой зеленой жидкостью. Невидимка, небрежно и как будто без всякой видимой цели перебрасывал из руки в руку светящийся серебристый шар размером с апельсин: то ли просто так, то ли он представлял из себя аккумулятор, заменявший ему обед из десяти блюд. Однажды, когда мы с ним сойдемся поближе, пообещал я себе, непременно расспрошу поподробнее.

— И что же именно вы ищете? — наконец обратилась Эрика к Поплавку.

— Некий объект, эквивалента его названия в вашем языке, скорее всего, нет, — ответил Поплавок. — На моем же языке он называется… — Тут он издал несколько особенно звучных перемежающихся раскатов грома. Последовало довольно долгое молчание, затем он продолжал: — Понимаете, даже наш всеведущий переводчик не способен подобрать подходящее слово. Так, дайте подумать, что же еще хотя бы как-то соответствует по смыслу: Святой Грааль, реликвия, святыня, предмет поклонения? Да. Нечто вроде этого.

— Но это все равно ни о чем нам не говорит, — довольно раздраженно возразила Эрика. После первого удивления при встрече с пришельцами она воспринимала их как нечто привычное — как будто они были кем-то вроде слегка отсталых обитателей какого-нибудь экзотического клава в Старой Калифорнии. — Ни о том, что этот предмет собой представляет, ни о том, где он находится, зачем вы здесь, и какая помощь вам требуется от нас.

— Неужели? Впрочем, вы правы, — Поплавок двухсуставчатой рукой достал из блюда еще одну пилюлю и аккуратно отправил ее в свой длинный беззубый рот. — Позвольте мне посоветоваться с коллегами. — Его гибкое тело изогнулось так, что голова развернулась к Невидимке. Они о чем-то переговорили, причем перевода не последовало — должно быть, они имели возможность как-то просигналить переводчику, что его услуги не требуются.

— Теперь буду говорить я, — заявил Невидимка в своей обычной, достаточно неприятной, манере, открывая и закрывая перерезающую лицо щель. — Это сэкономит нам время. Раскаты грома, составляющие речь Того, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок почти столь же медленны и продолжительны, как и само его имя.

— Вы заявили, что вам потребуется моя помощь, — перебил я, сжимая под столом руку Эрики. — В чем она будет заключаться, и каким образом все это связано с разыскиваемым вами предметом?

— Это очень просто. Мы считаем, что… реликвия, которую мы ищем, может находиться здесь, на Земле. И нам требуется ваша помощь в ее поисках.

— А самостоятельно вы найти ее не можете? Вы на сотни, а может, и на тысячи лет опережаете нас в развитии, что ясно доказывает и этот корабль, и все, что находится внутри него. Так зачем же вам мы?

— Мы еще и сами не знаем. Возможно, вы нам понадобитесь для всего, а, может, и вовсе не понадобитесь.

Я дотронулся до прозрачного нулификатора, по-прежнему красовавшегося у меня на шее и все еще готового в любой момент отрезать мне голову, затем скривился и осведомился:

— И как это понимать?

— Это надо понимать так, что я и все мои коллеги провели 41 373 года по вашему летосчислению в полете с едва ли не световой скоростью, чтобы попасть на вашу планету с другого конца галактики. В том районе пространства, который мы…

— Подожди! — настолько потрясенной я видел Эрику впервые за все время знакомства с пришельцами. — Ты… ты хочешь сказать, что всем вам… больше чем по 40000 лет?

— Нет. Мы, конечно, долгожители, но не до такой степени. Подождите, я проконсультируюсь с переводчиком, — Эрика удивленно переводила взгляд с одного пришельца на другого, а тем временем Невидимка что-то негромко чирикал и попискивал. — Да, — через некоторое время продолжил Паупаутам. — Переводчик подсказывает мне, что в вашем мире это известно как парадокс времени Эйнштейна.

— А это еще что такое?

— Чем быстрее движется космический корабль, чем больше он приближается к скорости света, тем сильнее замедляется время внутри корабля относительно хода времени на планете, откуда он стартовал. На корабле вроде нашего, летящего почти со скоростью света, перелет продолжительностью в 41000 лет через всю галактику для экипажа корабля продлится всего восемь с половиной лет. По-нашему мы бы сказали, что для экипажа прошло восемь с половиной относительных лет, в то время как в остальной галактике минула 41000 абсолютных.

Теперь Эрика выглядела еще более испуганной.

— Вы хотите сказать, что вы состарились всего на восемь лет… а все остальные… все остальные живые существа во вселенной состарились на 40000?

— Именно так.

— Но ведь это же… это же ужасно! Все ваши друзья… семьи… все остальное… ведь они уже давно мертвы!

Последовало долгое молчание, наконец, нарушенное раскатами грома Поплавка.

— Именно поэтому-то мы и искатели. Больше в жизни у нас нет ничего.

— Я… Простите! Я… просто не знаю, что сказать…

— А говорить и нечего, — с присущей ему очаровательной непосредственностью заметил Невидимка. — Это жизнь, которую мы сами выбрали. Так вот, как я уже говорил, в том районе пространства, откуда мы родом, существуют тысячи обитаемых планет и, по крайней мере, шестьдесят шесть различных видов разумных существ, населяющих область диаметром в две тысячи световых лет. За миллионы лет исследований никому так и не удалось найти ни малейшего признака того, что в вашей части галактики может… существовать хоть какая-то разумная жизнь. В сотнях — нет, думаю, в тысячах — книг авторы пытались объяснить, почему разумная жизнь развилась исключительно в одной области космоса, называемой Океаном Жизни.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что на самом деле мы не существуем? — с кислой полуулыбкой переспросила Эрика.

— Теоретически вас быть не должно. Однако мы, Тот, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок, Вечно Бросающий Вызов Номер Семь До 443 Поколения и я знаем, что вы и впрямь существуете. Более того, нам известно, что у вас здесь целая планета, населенная существами вроде вас. Разумные существа любого вида известны своей непредсказуемостью. Более того, именно непредсказуемость является одним из основных факторов в определении разумности. Там, где имеются разумные существа, всегда подстерегают и опасности совершенно непредвиденного характера. Именно поэтому в настоящее время мы и вынуждены скрываться на дне этого озера. Мы обнаружили наличие разумной жизни только после того, как оказались внутри вашей солнечной системы. После этого мы пошли на огромный риск, приняв решение продолжать полет и попытаться узнать о вашей планете как можно больше. Как выяснилось, рисковали мы не напрасно: очевидно, наше прибытие прошло незамеченным. Мы лежим на дне Большого Медвежьего озера уже почти десять месяцев, но никак не можем решить, что делать дальше.

— Так значит, когда я спустился сюда на «Симастере» вы уже были здесь? — мне показалось, будто мое сердце вдруг стиснула какая-то холодная рука. — Вы, должно быть, подумали, что я слежу за вами.

— Именно. Мы наблюдали за твоим погружением, долго обсуждали, что бы оно могло означать и не следует ли немедленно уничтожить тебя — или выждать и посмотреть, что будет дальше. В конце концов, мы решили подождать — но, тем не менее, решение об уничтожении мы едва не приняли.

Рука, сжимающая мое сердце, стала просто ледяной.

— И тогда вы решили навести справки?

— Да. Мы пришли к выводу, что, скорее всего, ты не представляешь для нас серьезной угрозы и, более того, можешь послужить источником ценной информации. Так оно и вышло.

— И вы считаете, что я могу предоставить вам еще более ценную информацию?

— Естественно. Кто же, как не обитатель планеты, располагает исчерпывающими сведениями о самой планете, населяющих ее формах жизни и подстерегающих на ней опасностях?

— Два обитателя, — донеслось из коммуникатора Яйца, в то время как оно с помощью напоминающего соломинку отростка активно понижало уровень зеленой жидкости в кувшине.

Теперь вместо ледяной руки на сердце я чувствовал, как ледяные пальцы бегают по спине.

— Эрика! Надеюсь, вы не имеете в виду использовать Эрику для…

— Мы ни в коем случае не намерены использовать ее в каких-либо сомнительных целях, — перебил меня Поплавок. — Думаю, следует напомнить вам букву нашего соглашения — этот проект не принесет ни малейшего вреда никому из обитателей этого мира. Вот наше предложение: в обмен на помощь в освобождении вашей подруги оттуда, где ее держат, вы с ней также поможете нам в успешном осуществлении нашего проекта.

— Да, но…

— Погоди, Ларри, — сжав мое запястье, вмешалась Эрика. — Давай все-таки выясним, в чем именно заключается проект.

— Да, в чем суть проекта? — раздраженно обратился я к Невидимке, снова касаясь кончиками пальцев нулификатора на шее. Может, они просто забыли, что он все еще на мне? Или мне придется выполнять любые их приказания?

— Решить нашу проблему гораздо проще, чем то, что мы сделали для вас на горе Нампа. Как уже говорилось, мы ищем реликвию, исчезнувшую миллионы лет назад. Есть основания считать, что она может находиться на этой планете. У нас имеются различные приборы, способные обнаружить ее и указать точное местонахождение. Потребуется только тщательное обследование с воздуха до тех пор, пока мы не найдем реликвию. Либо убедимся, что ее здесь нет.

— Обыскать всю планету?

— Именно. Если бы планета была необитаемой, нам бы ничего не стоило обследовать ее с орбиты из нашего корабля. Но с помощью твоего пузыря проблема тоже решается довольно просто — только решение ее займет побольше времени.

— Вы хотите сказать, что мы будем обшаривать всю планету с помощью моего пузыря?

— Да, если у тебя нет лучшего предложения. Потому-то мы и решили прибегнуть к твоей помощи.

— Но ведь это займет целые месяцы!

— Месяцы для нас ничто. И даже годы.

— А вот для нас с Эрикой они кое-что значат! — в отчаянии взорвался я. — Почему бы вам не известить землян о своем присутствии, а потом спокойно не обследовать планету с корабля?

— Говорил же я, что от него никакого проку не будет, — заметило Яйцо.

— С нашей точки зрения, это более чем непрактичное предложение, — сказал Поплавок.

— Да? И почему же?

— Господи, Ларри, — вмешалась Эрика. — Сам прикинь, каково искать что-либо на планете, где никогда слыхом не слыхивали о пришельцах, где пять тысяч независимых сообществ, вооруженных ядерным оружием и знающих, что кто-то ищет нечто ценное?

— Слушай! — горячо начал я. — Да ты на чьей…

— Это вовсе никакое не сокровище, — прервал нас Невидимка. — Это просто древняя реликвия, представляющая ценность исключительно для некоторых народов, населяющих Океан Жизни. Для людей Земли она ни малейшей ценности не представляет.

— Не представляет? — эхом отозвался я. — Нечто, созданное древней цивилизацией миллионы лет назад? Да это стало бы величайшей находкой…

— Ларри, — твердо заявила Эрика, причем, с той твердостью, которую я наблюдал исключительно в ее общении с отцом и с преподобным Шемом, — ты просто недопонимаешь. Совершенно неважно, представляет эта штука какую-либо ценность или нет, чем больше разговоров о ее ценности, тем более опасной становится информация о самом ее существовании! Весь мир начнет преследовать… трех пришельцев. И все будут ожидать, когда же они найдут то, что ищут, а потом попытаются эту вещь отобрать. Именно поэтому мы им и нужны: светиться вместо них и сообщать им о потенциальных опасностях.

— Исключительно верно сформулировано и выражено, — одобрительно заметил Поплавок.

— И что же, интересно, будете делать вы, трое, пока я шарюсь на сорокалетием пузыре по всему свету в поисках вашего не представляющего ни малейшей ценности сокровища? — кисло осведомился я у Невидимки.

— Один или двое будут постоянно находиться здесь, на корабле. В случае самой крайней необходимости — правда, это крайне нежелательно — корабль можно будет ввести в игру. А по крайней мере один из нас будет постоянно находиться с вами в пузыре.

— Хм-м… А какая роль во всем этом отводится Эрике?

— Она умеет управлять пузырем?

— Да им и четырехлетний ребенок может управлять.

— А она знает о людях, населяющих этот мир, об их обычаях и о происходящих в нем событиях не меньше, чем ты?

Я беспомощно пожал плечами.

— Думаю, да. Но еще более вероятно, что она куда умнее меня.

— В таком случае, ваши роли будут совершенно одинаковы: всячески помогать нам в поисках реликвии.

Я отодвинулся от золотистого стола.

— И когда же предполагается начать нашу охоту за сокровищем?

— Как только вы сочтете это возможным. И после того, как вы убедите нас, что ваши предложения реальны и осуществимы. — Серые глаза Невидимки были устремлены на меня. — Полагаю, тебе и самому приходило в голову, что чем быстрее мы начнем, тем скорее закончим.

Я попотчевал Невидимку своим самым мрачным взглядом, но абсолютно без толку.

— Так значит, мне в качестве капитана решать, как нам найти эту вашу реликвию?

— После нашего одобрения твоих предложений, и после того, как вы полностью усвоите наши технические возможности — да.

Я подхватил удивленную Эрику под локоть и помог ей подняться.

— В таком случае вот вам первое предложение капитана: подробности мы обсудим завтра утром. А сейчас мы с Эрикой отправляемся спать.