Окно опущено. Внутри кулаки Креншоу крепко сжимают баранку, а в голове у него кишат разъяренные пауки. Он делает последнюю затяжку сигареты и щелчком отправляет ее в ночь...
Окурок пролетает через окно, и при ударе салютует искрами настолько сильно, как будто ударяется обо что-то твердое во тьме, но Митч Креншоу не придает этому значения. Он знает, что за его окном нет ничего, кроме ночи и хуевой тучи засохших кукурузных стеблей, ну и тыквоголовый монстр, которого он готов разделать на куски для пирога на Хэллоуин.
Так что Митч делает то, что у него получается лучше всего – давит на газ и несется вперед. Он переключает фары на дальний свет, свет прорезает брюхо тьмы прямиком до неба, и эта гонка через прорез похожа на спешку парня, который вот-вот встретится со своей судьбой.
Что на самом деле и должно произойти.
И, в данном случае, Митч в курсе, что у судьбы мало шансов. Как прикидывает Митч, он - единственный парень в городе, который умнее обычного медведя. Тот факт, что он за рулем единственной машины на этой дороге, это доказывает. В этом году Митч все продумал и...
- Притормози, Митч, - говорит Бад Гаррис. - У тебя не будет шанса убить Зубастого Джека, если ты нас убьешь вначале.
- Ага, - теперь вмешался Чарли Гантер, выскочив с заднего сиденья, подобно чертову будильнику. - Полегче приятель. Если будешь так топить, у нас все шансы пропустить чертово поле, оставив позади вырезанную морду...
- Ничего мы не пропустим, - мгновенно отвечает Митч, не спуская ногу с педали.
Потому что уверен, что прав, и он не боится это сказать. Не сегодня ночью. Только не после того, как его держали взаперти пять дней без еды. Только не после того, как голод прожег дыру у него в животе, отсчитывая избыток времени.
Нет, сейчас в повестке Митча нет места для споров. Сегодня ночью Гон принадлежит ему. Это его игра. Это его второй выход на Зубастого Джека, и на этот раз он все сделает правильно. В любом случае, прошлый год Митча не в счет. Последний Хэллоуин наступил спустя два дня, когда ему стукнуло шестнадцать, и у него даже не было прав на вождение. Но в этом году все по-другому. В этом году ему семнадцать, у него есть "Kрайслер", выкидной нож и кое-какие дополнительные опасные принадлежности в багажнике, которые создадут П-Р-О-Б-Л-Е-М-У для любого, кто встанет на его пути. Но лучше всего то, что он хорошо все продумал.
- Эй, я не шучу, – говорит Чарли с заднего сидения. - Кажется мы проскочили поле. Лучше разворачиваться, или кто-то обойдет нас в погоне за Джеком...
- Ты меня с первого раза не расслышал? – выпаливает Митч. - Мы не проскочили чертово поле. И никто нас ни в чем не обойдет. Я имею в виду, ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь делал то, что мы сейчас делаем? Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь пересекал Черту?
- Нет Митч... но...
- Никаких "но", дебил. Я все разузнал. Те, другие утырки, всегда относились к Гону, как к игре в прятки. Они тусуются в городке, выжидают, когда Зубастый Джек придет к месту и закричит: Тук-тук-тук, я в домике. Они не пересекают границ города. Мы приведем Гон прямо к нашему приятелю, Зубастому Джеку, и я его задницу разнесу до того, как он пересечет Черту.
- Но что, если это не сработает? Что если Джек каким-то образом прошел мимо нас?
- Знаешь, Чарли, тут есть два маленьких слова, за которые я тебя могу из тачки выпнуть. Одно из них - "что", а второе - "если".
Митч бросает взгляд в зеркало заднего вида, дырявя взглядом ссыкуна на заднем сиденье. Чарли сидит там со свернутым в трубочку комиксом о могучем Торе, и выглядит он так, будто ему только что врезали молотком по голове. И, как убежден Митч, так и должен выглядеть Чарли. Как это видит Митч, сегодня ночью лучше послать нахуй любые "что если"... и вообще любые догадки. На блюде Митча нет места ничему подобному. Он нацелен на единственное угощение, и это угощение - победа в Гоне. После этого для него все будет по-другому. Разумеется, городок получит то, что ему нужно – что ему требуется, чтобы пережить еще один год выращивания отличных урожаев на той же старой земле, то, что ему нужно, чтобы превратить эти урожаи в звонкую монету – все это будет сопровождаться огромным количеством благословений либо сверху, либо снизу, в зависимости от того, в кого лично ты веришь.
Митч видит это под следующим углом. Нахуй благословления, откуда бы они не поступали. У него нет малейшего понимания, как кто-то может осесть в таком никчемном маленьком местечке на всю жизнь, но оно ему и не пригодиться, после сегодняшней ночи. Только не после того, как он разнесет башку Джека на части и вытащит те шоколадные батончики из заросшей лианами груди. Так и происходит, весь городок может захоронить свою любимую страшилку в глубь шкафа и забыть о ней на очередной год, как все обычно и делают. До тех пор, пока календарь не перевернет несколько страниц, и снова не наступит сезон сбора початков. До тех пор, пока очередная тыква не начнет расти в мертвом поле. До тех пор, пока кто-то в одну из ночей не направится туда, не сколотит крест и не прибьет гвоздями пустые одеяния, чтобы свежие отростки не наполнили его.
Но к этому моменту Митч Креншоу будет уже очень далеко. Как только он пригвоздит морду старины Зубастого Джекa, многое для него измениться. Как только он обожрется конфетами, которые наполняют грудь монстра, никто уже не сможет встать на его пути.
О, да! Тащите сюда Зубастого Джекa, он выйдет из этой схватки победителем. И это дохрена что значит... как для него, так и для его семьи. К семье будут по-иному относиться в городке. Они получат новый дом, новую машину. Им не будут приходить счета в течении года – ни в продуктовом, ни по ипотеке, ниоткуда. Это должно сделать его старика практически счастливым. Но Митчу плевать на своего жесткого папашу, на ведьму мамашу, либо сопливую сестру.
Нет. Митч, по большей части, переживает только за себя, и о том, что принесет ему победа в Гоне. Достигни он победы - и его карманы забьются зеленью, как у Джима Шепарда в прошлом году. Даже лучше, он окажется вновь на этой дороге, только тогда, когда будет сваливать из этого городка со скоростью пули, и в последний раз в своей жизни. Такие парни, как Чарли и Бад не смогут с этим справиться. Они не хотели бы выиграть. Не хотели бы увидеть свой родной городишко в зеркале заднего вида. Не знали бы что делать, даже если бы могли что-то сделать. Черт, да они наверняка расплакались бы и в слезах побежали к своим мамочкам и папочкам, если бы кто-то вышвырнул их за Черту.
Поэтому те парни не вылеплены для победы в Гоне. Но только не Митч. Победа в Гоне - единственный способ вырваться из этой клетки, которую все называют "городом", и Митч настолько сильно этого жаждет, что буквально чувствует это. Голод прожигает его живот и горит в его мозгах. Он жаждет этих денег в карманах, жаждет всего того, что придет с ними. Жаждет увидеть городишко в зеркале заднего вида. Жаждет увидеть, что скрывает эта черная дорога, что находится за пределами этих мертвых полей и там, в мире.
Так что, такова была игра Митча. Ты же помнишь, каково это, так ведь? Все те желания, которые пронизывают тебя насквозь. Чувство, будто ты заперт в маленькой клетке, за решетками из кукурузы. Понимая, просто понимая, что ты застрянешь в этом городке навечно, если только не воспользуешься шансом.
Так что ты знаешь, что значит хотеть сорваться дальше по дороге, и увидеть, что лежит за ней... хотеть этого настолько сильно, что ты готов на все, чтобы это случилось. Разумеется. Ты помнишь игру Митча Креншоу, также, как и помнишь что эта ночь Гона была не единственной. Вглядись за горизонт, куда упирается черная дорога, и ты получишь неопровержимые этому доказательства. Там, конечно, может и не быть парня в черном костюме, который любезно расскажет тебе всю историю, как ты привык по пятничным шоу на ТВ. Но, как говорит тот маленький паренек, практически каждую чертову неделю: "впереди знак", даже если это не осязаемый кусок метала. Он выписан на тьме, и указывает на то, что сегодня вечером нам предстоит пройти несколько тяжелых миль по этой дороге в прайм-тайм "Сумеречной зоны".
Представьте, если хотите: С одной стороны игры - компания хулиганов-подростков на ржавом "Крайслере". На другой стороне - исполняет соло нечто, рожденное на кукурузном поле, реквием по неуклюжему потомству черной и окровавленной земли. Потому что у Зубастого Джека своя игра. В нее играют с вилами, выкидными ножами и страхом, и первая схватка этой игры, должна произойти на тихой, пустой двухполосной дороге, которая идет из города. Для этого существа, в пугающей маске, нет никакой разницы, сладость или гадость. Он приходит с карманами, полными конфет, и несет нож, который прорезает дыры во тьме, а его путь пролегает через эту одинокую проселочную дорогу к старой кирпичной церкви, которая ждет его в центре городской площади... здесь, в "Сумеречной зоне"
Ну да. Так это должно звучать, если тебе нужен тизер. Подожди около тридцати минут и выдадим тебе полную версию. И шоу начнется прямо с этого момента.
Зубастый Джек замечает фары "Kрайслера" где-то за милю, но продолжает двигаться. Он приближается к обочине дороги и пригибается в зарослях кукурузы, которые тут же окружают его подобно ладони скелета. Он ожидает там со своим тесаком, который овивают лианы, он ждет, пока огни от фар станут больше... обдумывая... планируя... и его мысли не так уж и отличаются от мыслей мальчишек за рулем "Kрайслера", потому что у Зубастого Джека своя игра и начал он ее с картами на руках, которые были розданы не в его пользу.
Ага. Если и есть какая-то вещь, в которой уверен Джек, то это именно в этом. Но другого пути прожить эту ночь у него просто нет. Он уже пересек стартовую линию и сейчас некуда двигаться, кроме как к финишу, хоть он и не может даже представить, как он до него доберется. По всей видимости, это невозможно. Как он доберется с этого места до города, а как он планирует пробежать через банду парней, которые готовы разрезать его как траву, а как он планирует достигнуть финишной линии у церкви на центральной городской площади до того, как колокол пробьет полночь... что ж, это должна быть самая долгая попытка и всех долгих попыток.
Так никогда не бывает.
Все в городе знают, что так этого сделать нельзя.
Но Зубастый Джек обязан сделать все таким образом.
Если хочет победить.
Так что Джек прикидывает, как он все разыграет. Не в долгую, но шаг за шагом. Он уже слышит звук двигателя "Kрайслера", также, как и прохладный октябрьский бриз, который следует за машиной, пока она на скорости несется через увядшую кукурузу в четверти мили от него.
Он засасывает воздух через свои стреловидные ноздри и приготавливается. Машина приближается быстро. Забудьте о милях... Мы тут имеем в виду уже ярды... И Зубастый Джек уже начал двигаться. Он освобождается от кулака стеблей, перехватывая покрепче тесак в руке... бежит через канаву и вверх по склону... обросшие корнями ноги скребутся об асфальт, как только он выходит на дорогу и пересекает разделительную линию.
Голова Зубастого Джекa отражает свет, по мере приближения "Kрайслера". Он старается разглядеть лицо водителя за лобовым стеклом, но стекло черно как ночь. Джек не может разглядеть никого за ним.
Его вырезанные глаза блестят во тьме.
Мертвенно бледные огни фар не блестят вовсе.
Митч резко выворачивает руль в сторону обочины, минуя здоровенную куклу, которая тащиться по дороге. Даже не смотря на то, что "Kрайслер" заносит в канаву, он проклинает свои инстинкты за то, что они заставили его свернуть с дороги, секундной позже он понимает, что у куклы была оранжевая голова, и если бы он разнес ту голову, то все вызовы этой ночи прекратились бы.
У него нет не единой идеи, что нужно делать. Этот изнуряющий голод, который разъедает его изнутри, замедлил его реакцию, но это не плохо. Так что, он нажимает на тормоза, потому что ненавидит нерешительность. Колеса замыкаются, машина продолжает вращаться, но ее не заносит слишком далеко. Когда доходит до полной остановки, задние колеса все еще на окраине дороги, лишь слегка в канаве. Фары по-прежнему направлены на асфальт, только теперь они направлены в сторону города.
Насколько понимает Митч, между передним бампером "Kрайслера" и главной улицей нет ни черта.
Фары не освещают ничего, кроме дороги.
В поле зрения нет никакого ходячего кошмара.
- Куда он делся? – спрашивает Чарли.
- Наверняка где-то в полях, - говорит Бад.
- А может мы его сбили, - говорит Чарли, - Может все закончилось. Может быть, все что нужно сделать, это найти куда его отбросило и затолкать его в сумку.
- Нет, - говорит Митч, - Нихрена мы не сбили. Ничего не закончилось.
Митч выходит из машины еще до того, как успевает это договорить. Он захлопывает дверцу со стороны водителя. Секундой позже, он открывает багажник. Бад и Чарли уже стоят рядом с ним, но он даже не смотрит в их сторону. Они знают, что от них требуется.
Митч протягивает Чарли большой фонарик.
Бад берет ржавые вилы.
Митч берет другие вилы.
Два луча от фар проходят через ночь как стеклянные трубки, но машина не двигается. Не сейчас. Со своего укрытия в мертвой кукурузе Зубастый Джек видит, как три парня направляются в его сторону. У одного вилы, он идет посреди дороги, в свете фар он выглядит так, как будто идет в горлышке бутылки. За его спиной тусклый свет пробивается на всю дорогу. В тусклом луче также двигаются еще два силуэта, они идут настолько близко, что выглядит так, как будто они сплавились в тень сиамского близнеца - в одной руке у которого вилы, в другой фонарик.