Если у Пита кишка не тонка, он сможет его захватить.

Если у него есть извилины, эта штука будет принадлежать ему.

Поэтому, когда он открывает входную дверь, его губы остаются плотно сжатыми. Шаги отца уже преследуют его, а младшая сестра все еще зовет его по имени голосом, который прожигает дыру прямо в его сердце, но через секунду он выходит за дверь и оказывается на улице, крепко сжимая в руке отцовский мачете.

Он бежит в ночь. Его кеды не издают ни звука. Но каким-то образом, и не важно, насколько быстро он бежит, этот измученный вид во взгляде его отца продолжает его преследовать. Пит не может убежать от слов своего отца, не может убежать от этого взгляда. Это засело в самом его хребте, как будто блестящий заводной ключик в какой-нибудь дешевой японской игрушке, и с каждым оборотом этого ключа его кости и мышцы напрягаются, так что когда ключик отпускают, он бежит подобно самому дьяволу, раскручивая свои шестеренки.

* * *

И так все обстояло с нашим приятелем Питом на всем пути от его парадной двери до переулка за ветхим бунгало, выходящим окнами на Северную Харвест-стрит.

Подошвы Пита стучали по асфальту, когда он подошел и остановился и заднего забора. Он немного остудил свой напор на какое-то время, затем быстро осмотрелся в подворотне. Здесь не было даже собаки, но это и не удивляло. Потому что этот дом принадлежал полицейскому, которого звали Джерри Рикс, а такому брутальному сукину сыну, как Рикс, не так и нужна была собака, чтобы все в городе боялись его дома.

Но Пит не был испуган. Он уверен, что Рикс не находится где-то поблизости от дома – только не во время Гона. Он также знает, что коп живет один. Так что дом погряз во тьме. Никаких огней ни внутри, ни снаружи. Пит перехватывает мачете и пересекает лужайку перед домом, сухая трава хрустит под его ногами. На обратной стороне лестницы прикреплен шланг, он поднимает его. Включает воду и быстро пьет. Вода на вкус как резина, но по крайней мере она прохладная.

Пит садится на ступеньки черного хода и переводит дыхание. Над потрескавшимся цементным двориком есть навес, но это не похоже на то место, которое кто-то выбрал бы для летнего пикника или чего-то подобного. С толстой балки в центре навеса свисает тяжелый мешок - такие используют боксеры. На секунду Пит вспоминает, как Рикс расправился с ним своей дубинкой. На секунду он представляет себе, как полицейский возится с этим мешком, молотит кулаками по туго набитому брезенту точно так же, как он ударил Пита дубинкой по почкам, ухмыляется, как обезьяна, и при этом обливается потом.

Этого достаточно, чтобы заставить Пита двигаться дальше. Он проверяет заднюю дверь, но даже Джерри Рикс не доверяет своей репутации настолько – дверь заперта. Так что Пит обходит дом, находит окно, которое находится достаточно низко, чтобы он смог до него дотянуться, не прибегая к поискам лестницы.

Это работа с двойным поддеванием – самый простой ее вид. Пит орудует мачете между нижней рамой и подоконником, вбивая сталь, как рычаг. На этот раз, удача на его стороне. Нижняя рама поднимается, что значит, что окно не было даже закрыто.

Пит протягивает руку внутрь и бросает на пол мачете. Он проскальзывает в зазор и закрывает окно за собой. Внутри дома темно, но свет он не включает. Заместо этого он ждет, пока его глаза не привыкнут к темноте, и это не занимает много времени.

Мачете там же, куда он его бросил, на полу. Пит хватает его. Если все пойдет так, как он спланировал, мачете ему больше не пригодится. Как выяснил Пит, двадцатилетнее мачете не сможет справиться с тем, что он планирует сегодня сделать. Вероятно оно и подходило для его отца, в свое время, но Пит уже прошел стадию того момента, когда сам себя обманывал насчет того, каким был в свое время его отец. И вообще, к чему привело мачете его старика, в принципе? Он уже двадцать лет, как застрял в этом городишке. Двадцать лет тянет свою лямку, и постоянно уползает на дно бутылки, стоит наступить суровым временам.

Пит ни в коем случае не окончит так же. Вот поэтому он здесь, пытаясь воспользоваться возможностью, которая никому другому даже в голову не приходила. В любую другую ночь, проникновение к главному засранцу городка подарило бы тебе билет в один конец - на кладбище. Но не сегодня. Если Пит уйдет отсюда не пойманным, и если все пройдет, как он спланировал на улицах, то, ну, всем будет плевать сколько законов он нарушил в этом вонючем нужнике, пока он не схватится за медное кольцо до того, как колокол на старой церковной колокольне пробьет полночь.

Это огромный кусок, который он пытается проглотить, но Пит не видит никакого иного пути, чтобы провести эту ночь. Либо он выйдет победителем, либо ногами вперед. Насколько он знает, обе эти концовки возможны в равных вероятностях. В жопу смирение. В жопу компромисс. Сегодня все это он оставил позади в доме его отца и...

Черт, у Пита нет столько времени на то, чтобы обмазывать себя громкими фразочками. В эту игру обычно играет его папаша. Вначале надо решить первостепенную проблему, по крайней мере ту, которую он считает таковой. Это значит, что нужно позаботиться о своем животе, а не своих мозгах, потому что его морили голодом последние пять дней, чтобы накопить в нем злость и запал убивать.

Он обходит стойку, которая отделяет кухню от столовой. Боже, как же там воняет. Мусорный бак забит в угол у задней двери. Пара пустых подносов из-под ТВ-ужина, которые выполняют двойную функцию в качестве пепельниц, торчат из-за бортиков, а в стороне - кучка оберток от гамбургеров, занятых жирной картошкой фри, которая выглядит как будто вот-вот зашевелится.

Зрелище, конечно, не вызывает аппетита, но Пит так голоден, что это не имеет особого значения. Он кладет мачете на стойку, открывает холодильник и быстро проводит инвентаризацию. Тут упаковка яиц, банка маринованных огурцов и парочка яблок, которые близки к тому, чтобы сгнить.

- Вот черт, - шепчет он, но продолжает поиск.

Парочка упаковок пивa, бутылки с горчицей, майонезом, кетчупом – ну и вишенкой на торте – бутылка с апельсиновым соком.

И все.

- Пиздец, какая удача, – шепчет он, потому что апельсиновый сок - это единственное, что он "ел" последние пять дней.

Все же, он хватает бутылку и скручивает крышку, делает глубокий глоток и проходит к шкафчикам над раковиной. Там должно быть что-то получше. Пит открывает дверцу, но все, что он находит это коробку овсянки, немного муки для оладий и...

За его спиной звонит дверной замок.

Пит замирает. Он стоит прямо там, посреди кухни Джерри Рикса, с бутылкой апельсинового сока в руках. Он выглядывает за стойку. У него прямой обзор через кухню, затем столовую, а потом через гостиную. Там широко распахнуты шторы и переднее окно лишь в паре метров от двери. Все что нужно сделать звонящему в дверь - это несколько шагов влево, и он наверняка заметит Пита, который стоит в лунном свете на кухне.

Так что Пит действует быстро, меняя апельсиновый сок на мачете, когда заходит в столовую. Коридор, который ведет в другую часть дома, пролегает перед ним. По крайней мере он скрылся с виду.

Звонок звонит снова. Под ногами скрепит половица. Пит замирает. На уровне головы во входной двери есть маленькое окошко из дымчатого стекла - сквозь такое стекло плохо видно, но Пит видит достаточно хорошо, чтобы заметить, что на него падает тень. По росту, он может предположить, что тень принадлежит мужчине... возможно другу Рикса... возможно другому полицейскому...

И Пит понимает, о чем этот парень думает, потому что, стоя по другую сторону чьей-то двери, не так уж много мыслей тебя посещают. Либо парень уйдет в ближайшие пару секунд, либо, вероятно, - ну, просто вероятно, - попробует ручку двери, чтобы проверить, заперта ли она или нет.

И вот, когда Пит уже уверен, что так и произойдет, тень исчезает с тусклого стекла. Затем слышаться шаги по цементным ступенькам, и слышно как они направляются прочь. В течение секунды Пит материализуется у окна в гостиной, как раз во время, чтобы заметить черную фигуру, которая удаляется к сиденью водителя черного "Kадиллака", припаркованного на обочине.

Мужчина забирается внутрь и заводит двигатель. Машина отчаливает. Пит торопиться обратно в коридор. Забудь о еде. Даже если у Джерри Pикса есть что-то, что можно съесть. Питу сейчас крошка в рот не лезет. Ему нужно найти то, зачем он сюда пришел и сваливать отсюда.

В первой комнате, в которую заходит Пит, вонь такая же, как и на кухне. Это спальня Рикса. Из пепельницы, рядом с кроватью, торчат сигаретные окурки. На полу валяется грязная одежда, рядом с нераспутанными бинтами, которые выглядят так, как будто их сняли с мумии – это боксерские бинты.

Никаких простыней или одеял, просто брошенный спальник и подушка без наволочки на матрасе. У одной стены - комод, в углу - тумбочка. В комоде куча хлама, а на прикроватной тумбочке лежит только большая стопка "Плейбоев". Это не то, что ищет Пит, поэтому он пробирается к шкафу. С одной стороны, в пакетах из химчистки висит несколько полицейских мундиров. С другой стороны, стоит совершенно новый пылесос, все еще в коробке, и вся его поверхность покрыта пылью.

Господи. Пит оборачивается от бардака в спальне Рикса. Там есть другая комната в конце коридора. Это должно быть то место, которое он ищет. Он направляется в ее направлении, и впервые обращает внимание на то, что стены коридора пусты... как и стены спальни... как и стены гостиной.

Каждая стена этого дома пуста. Здесь нет никаких фото.

Но у Пита нет времени об этом гадать. Он думает о комнате в конце коридора. Дверь закрыта... Заперта. Вот теперь его реально трясет. Потому что он думает о том парне в "Kадиллаке", прикидывая, что если вдруг он захочет вернуться. И он гадает, а что если парень должен был встретиться здесь с Риксом, может тот подумал, что Рикс немного задерживается, может быть законник сам вот-вот вернется.

Пит отступает назад и пинает дверь чуть ниже ручки. Лепнина разлетается в щепки, и дверь распахивается, ударяясь о стену с грохотом, который, Пит уверен, услышат в полицейском участке за милю отсюда.

Здесь тоже голые стены. Просто стол, который выглядит заброшенным... стул с разодранной обивкой, который выглядит также... очередная наполненная пепельница... и там, в углу, вещь, которую ищет Пит.

Запертый шкаф.

Ага. Этот шкаф выглядит как мебель, которая стоит каких-то денег из всего, что есть в доме Джерри Рикса. Бежевого цвета, отполированный до блеска, с двумя выгравированными медведями гризли на запертых дверях, которые стоят на задних лапах, выпучив зубы, а их когти прорезаются через зелень.

От изображений медведей в какой-то момент у Пита пробегает мороз. Он не до конца уверен почему. Потому что теперь он абсолютно уверен, что то, что ему нужно, заперто в этом шкафу, точно так же, как он был заперт в своей чертовой спальне в течение пяти дней и ночей.

То что ему нужно безмолвно.

Оно не произносит ни слова.

Но оно может говорить, это точно.

Оно может так говорить, что ничто живое не может игнорировать эту речь.

Пит стискивает зубы и принимается действовать как можно быстрее. Мелькает мачете, разрубая древесину. Щепки разлетаются в воздухе подобно иглам. Дверная панель сотрясается, и Пит отрывает ее. Спустя пару секунд, на пол летят петли и замок и он получает доступ в шкаф.

Спустя пару минут, Пит спешит обратно через кухню, обратно, через заднюю дверь, через выцветшую мертвую лужайку.

Мачете его отца вставлено в одну из пустых стен дома Джерри Рикса.

В руках Пит МакКормик крепко сжимает украденный полуавтоматический пистолет 45-го калибра.

* * *

Пит перепрыгивает через заднюю ограду. Его кеды хрустят по гравию, когда он бежит по аллее.Пистолет ощущается твердым в его руке, но движет им не 45-й калибр. Cейчас Пит все делает сам. По его мнению, сегодняшняя ночь - его единственный шанс начать все сначала, и он его не упустит.

Хотите уместить тигра в аквариуме, это примерное описание нашего парня. Наш приятель Пит полностью заряжен и готов к действию. Ты помнишь, каково это чувство. Конечно прошло уже много времени, но ты этого не можешь забыть, только не тогда, когда ты однажды участвовал в Гоне в ночь на Хэллоуин. Так что у тебя должно быть довольно крепкое понимание тех мотивов, которыми руководствуется Пит, пока мы за ним следуем по темной улице, пока он удаляется подальше от района Джерри Рикса. Парень конечно крепко заведен, но все равно, за нами ему не угнаться.

Только не сейчас, не там, куда мы направляемся. То есть прямо из города, как ведьма верхом на метле. Мы оставляем нашего приятеля Пита барахтаться в пыли, и проносимся по бедной части города, пересекая железнодорожные пути, летя так низко, что нарисованная линия на черном асфальте превращается в желтую полосу, которая обозначает весь город как трусливый. Мы минуем кинотеатр с двойным билетом на сеансы с Винсентом Прайсом. Проносимся рядом со старой кирпичной церковью на центральной площади города. Словно безумный полуночный вихрь, мы пробираемся сквозь толпу подростков, бродящих по Главной улице, и они смотрят прямо на нас, но видят только рябь теней и вихрь пыли, который она оставляет за собой.

Осень уходит, уходят и обертки от конфет, и вощенная бумага комиксов про Базуку Джо. Все это исчезает в ночи. И теперь, когда городок позади нас, мы следуем вниз по лакричной дороге. К тому моменту, когда пыль уляжется на главной улице, мы будем уже в милях оттуда.

Ряды мертвых кукурузных полей по обе стороны дороги расплываются, как груда костей. Там что-то впереди, нечто посреди дороги, и это нечто удаляется, даже не смотря на то, что мы гонимся за ним на всех парах.

Пара угольно-красных стоп-сигналов светится на ржавой заднице этой штуки.

Пара мертвенно-белых фар сверкает впереди, обшаривая асфальт взглядом Горгоны.

Ну да. Это развалюха Митча Креншоу несется там впереди, прогрызая дыру в ночи. Конечно, это не означает, что мы должны расслабляться. Педаль вдавлена настолько в пол, что она с ним срослась. В бликах лунного света, мы поравнялись с задним бампером "Крайслера". Еще секунда, и мы смотрим в окно со стороны водителя.