В тот самый «Фиалковый вторник» мы решились посетить любимое заведение Лео – трактир «Три короны», где можно было угоститься блюдами национальной кухни и свежайшим самоваренным пивом.

Созвонившись накануне со Златой, мы заказали столик на четверых. Злата обещала прийти не одна. И не говорила, с кем, сохраняя тем самым интригу вечера.

«Три короны» были небольшим уютным заведением. Направо, за закрытыми стеклянными дверями банкетного зала, распевала песни большая карнавальная компания («За пивом, за пивом, ха-ха! Тра-ляй-ля-ля! Когда муж пошёл за пивом»), а посредине за барной стойкой тусовались бюргеры в растрёпанных ветром разноцветных париках.

Официантка посадила нас за небольшой квадратный столик прямо у окна в левой половине заведения, где было потише. Рядом уже расположились завсегдатаи – старички пенсионеры, развлекавшие себя по вечерам игрой в картишки.

– Света! Лео! – в дверях показалась элегантная девушка, на ходу поправляющая свои тщательно уложенные локоны. Злата выглядела сегодня шикарно и не по-карнавальному. Тряхнув кудрями, она небрежно сбросила модное пальто на руки сопровождавшего её молодого человека.

Её спутник оказался высоким, худым, с чёрной бородкой типом. В чёрной одежде, с огромными серебряными перстнями на пальцах, один из которых был спаян, согласно современной моде, в форме черепа.

– Познакомьтесь – Валентин, – представила нам Злата своего загадочного друга.

– Он что, русса?! – догадался Леопольд по имени.

– Я-я, русса! Прямиком из Иваново, – засмеялась Злата.

Парень поправил очки на бледном носу и смущённо произнёс:

– Г-гутен абенд.

По-немецки он говорил медленно и правильно, обдумывая заранее своё предложение. Неуклюже отодвигая стул для Златы, он одновременно разматывал свой бесконечный, вязанный крючком шерстяной шарф.

Оказалось, что Валентин – компьютерщик и уже не первый раз приезжает в Германию по делам российской фирмы, на которой работает программистом. Я уже было хотела сократить «Валентин» до привычного мне «Валя», но Злата меня остановила.

– Не сбивай с толку своего Лёвушку. Ты со временем поймёшь, как важно для немцев знать «правильное» имя, чтобы не обидеть собеседника.

А ведь и правда! За этот короткий период своей германской жизни я уже не раз замечала эту разницу в употреблении имён.

У них есть Танья, но нет Татьяны. Есть Юлья, Катья, Сонья. Но если девушку зовут, к примеру, Катарина или София – то тут уж, пожалуйста, называйте правильно. И никогда Маргарита не станет Ритой, а Александр – Сашей. Потому что это четыре абсолютно самостоятельных полных имени.

– А вы что же, не празднуете карнавал? – спросил Валентин, вежливо обращаясь на «вы» к моему Лёвушке.

При этом он имел в виду, конечно же, наш внешний вид. Добропорядочный бюргер Леопольд сидел, не изменяя своему привычному образу, в клетчатой, застёгнутой на верхнюю пуговицу фланелевой рубашке. Я тоже оделась в тон мужу – ноль косметики плюс свитер с джинсами.

– Молодой человек, – Лео уселся поудобнее, откинувшись на спинку стула, и сложил руки на груди, что значило начало как минимум получасового монолога. – Знаешь ли ты, сколько времени и денег это стоит – состоять в клубе карнавалистов?

Дальше Лео продолжил уже слышанный мною рассказ о «трудностях настоящего карнавалиста» и почему он им не стал. А мы со Златкой обсудили её нового знакомого.

Парень скромный, молодой, не женат, немного заучка. Познакомились на улице, на карнавале, случайно. Хотел бы переехать, старается, шансов нет.

Официантка принесла нам пиво и горячие колбаски с горчицей, и, чокаясь бокалами, мы одновременно произнесли традиционное местное приветствие:

– Прост!

Сначала атмосфера за столом царила благодушная. Лео, довольный, что парень так внимательно и вежливо выслушал его историю, задавал ему вопросы о России. Злата украдкой поглядывала в карманное зеркальце – не съела ли она свою помаду. Я же была настороже, зная Лео и его взрывной характер.

Не дожидаясь, пока Лёвушка перейдёт от вопросов экономической политики к понятию «демократия», я встряла в разговор:

– Леопольд, дорогой! Злата с Валентином собираются на литературный вечер. Приезжает известный автор – Владимир Каминер. Ну, ты его знаешь, у тебя на полке стоит его книга – «При социализме секса не было». Не хочешь присоединиться?

– О! – Лео забыл про политику и оживился. – Это отличный писатель! Единственный, кто пишет правду о своём советском прошлом, и с таким юмором! Обхохочешься. Представляете, он пишет, что в СССР были пионерские отряды. И бедные дети получали нелепые пионерские задания. Например, переводить бабушек через дорогу. А так как эти отряды имели нормативы и соревновались между собой, то, чтобы добиться показателей, они мотали туда-сюда одну и ту же бабушку! Ха-ха-ха, это надо же, какой идиотизм!

Я криво усмехнулась. Любители всё же эти немцы посмеяться над нелепостями прошлой жизни жителей восточного блока. И бывший москвич, а ныне берлинец Владимир это быстро понял. Спекулируя на нашем печальном совковом прошлом, он написал здесь уже больше десятка смешных книжек и стал большим любимцем германского народа.

– Т-точно, я же его в-видел! – Валя при волнении немного заикался. – К-круто юморит! Г-говорит, что немец, у которого весь шкаф не заставлен па-папками со скоросшивателями, где хранятся всякие к-квитанции, собираемые г-годами, ничего не достиг в этой жизни. Хе-хе-хе!

«Сто процентов, – одобрительно подумала я про себя. – У моего Лёвушки с десяток только действующих скоросшивателей в книжном шкафу стоит, не считая необъятного архива».

– Или г-говорит, что немецкий чиновник каждую бумажку ещё и в п-прозрачный файлик вкладывает. Вот он и по-посчитал, во сколько миллионов это обходится к-казне! Хе-хе, какая нелепость!

– Что, так и говорит? – Лео убрал с лица улыбку и насторожился.

– Натюрлих!

Леопольд покраснел, завращал глазами и расстегнул верхнюю пуговицу фланелевой клетчатой рубашки.

Я поняла, что на сегодня мы «приехали».

– А над чем тут смеяться? – начал возмущаться Лёвушка. – Над тем, что в документах у немцев присутствует порядок? Это же и так ясно, что порядок – это самое главное в жизни. И очень печально, что вы (кого он при этом имел в виду – всех россиян или конкретно нашу троицу, я не поняла) этого не знаете! Поэтому и страна у вас не передовая, а у нас передовая. Тоже мне, писатель. Не буду больше его книжки покупать!

– Лео, успокойся, – мне стало ясно, что на литературный вечер мы не попадаем. – Конечно, ты во всём прав. Всё так и есть, как ты говоришь, порядку у немцев можно только поучиться.

Я по привычке старалась подстроить разговор под диалог холерика с флегматиком, но Валя таких дипломатических тонкостей общения с Леопольдом знать, конечно же, не мог.

– А что с Россией-то не т-так? – вступил в дискуссию компьютерщик из Иваново. – Может, страна и не п-передовая, но и у нас есть много чего хорошего. Вот, например, у нас в городе…

– Не знаю, как у вас, – перебил его Лео, остановить которого было уже довольно трудно, – а лично я своими глазами видел, как русские бабушки сидят с утра до вечера на улице возле магазинов и продают всякую всячину. Семечки, например! У меня эта картина до сих пор не выходит из головы. Это просто стыдно, когда пожилые люди, трудившиеся всю жизнь на благо страны, вынуждены на старости лет терпеть все капризы погоды и сидеть с протянутой рукой! Где, спрашивается, их дети и почему они не помогают своим престарелым родителям?!

Ну надо же! Я и не подозревала, что история с нашими старушками так сильно затронула Лёвушкино сердце. Тогда, в России, я пыталась объяснить ему, что, пенсии у стариков очень маленькие и торговля всякой мелочью – это некое подспорье в процессе выживания. Но часто были среди торговок и просто любительницы провести время в хорошей компании, которые ходили к магазину, как на работу с дружным коллективом.

– Пе-пенсии маленькие, вот и выживают как могут, – согласился с очевидностью очкарик Валя. – Здесь и с-спорить не о чем.

Мы дружно замолчали.

Наш интернациональный вечер подходил к концу. Официантка убрала пустые тарелки, справа за стеклянной дверью банкетного зала стихли песни, и ряды посетителей за барной стойкой постепенно начали пустеть.

И в наступившей паузе мы услышали, как рядом с нами, за столиком завсегдатаев, заканчивающих свою карточную партию, старожилы обсуждают свежую газетную статью.

– Гляди-ка, Курт! Вот до чего мы уже докатились. Читал свежую BILD? Прямо на первой странице – «Бабушка Хельга торгует телом!»

Наши четыре спины застыли в позе «само внимание».

– Дай-ка сюда, Ганс… Ага. Хельга, 82 года, пенсия маленькая. Пошла в публичный дом подрабатывать, но продержалась только 15 месяцев. Устала от напряжённой работы, слишком много клиентов желали провести время со старушкой.

– Ну и почём старые кости? – Ганс укоризненно покачал головой, набивая табаком свою трубку.

– Для клиента – 140 евро. А Хельге на руки – 60.

– Эх-эх-эх… Куда катится этот мир…

Я не верила своей удаче. Вот она, правда жизни!

А ты говоришь – семечки.

Мы поднялись из-за стола и по традиции пожали друг другу руки на прощание.

Мужчины галантно подали дамам пальто, и, попадая рукавами в свой тёплый пуховик, я незаметно для других шепнула немного обескураженному такими газетными новостями Лео на ушко:

«Русские бабушки торгуют семечками, а немецкие – телом!»

Один-ноль в нашу пользу.

Мы поехали домой и больше о произошедшем не вспоминали.