В день моего экзамена я поднялась до рассвета, чтобы ещё раз повторить слова и выражения, знание которых мне предстояло продемонстрировать перед экзаменационной комиссией.

Три недели, проведённые среди носителей языка, благотворно сказались на моём умении разговаривать, и я не боялась.

Первой занимая очередь на устную часть, я мысленно выбирала, кого бы можно было взять с собой для ведения диалога.

И тут меня атаковал хитрющий Григор. Парень твёрдо решил перебраться в благополучную страну из своей бедной Румынии и всеми силами искал пути, чтобы закрепиться здесь навсегда.

Сегодня его целью было сдать экзамен и перейти на другой уровень. В напарники он выбрал меня, зная мою доброту и безотказность.

– Светлана, – проявлял Григор чудеса мужского обаяния, поглядывая при этом в сторону своей толстой подружки, обиженно поджимавшей губы в углу. – Пойдём вместе, ты же умная, пожалуйста, помоги мне! Я не могу по два раза платить за пересдачу. Мать и так последнюю корову продала.

И так далее.

Я писала письмо «О погоде», честно ругая холодный и дождливый под конец месяц сентябрь, а сидящий на соседнем ряду Григор шипел в мою сторону грамматическими и стилистическими вопросами.

– Господа, я требую абсолютной тишины, – угрожающе объявила фрау Пфлюгер, обеспеченная сегодня поддержкой директора школы. – В противном случае вы должны будете покинуть класс и пересдать письменную часть.

Конечно же, первой закончив ставить крестики напротив ответов нехитрого теста и ещё раз перепроверив письмо, я должна была тихо подняться и уйти. Но эта дурацкая женская жалость!

Несчастный Григор кряхтел, потел, возводил к небесам молящие голубые глаза и последовательно манипулировал пальцами в мою сторону, пытаясь выудить из формы моих губ заветные «А», «В» или «С».

Представив обнищалый, оставшийся без коровы румынский двор его родителей с покосившимся дырявым забором и сидящим на телеге без коня старым больным отцом, я беззвучно продиктовала ему правильные ответы.

Вредная (а на самом деле педантичная, как и мой собственный Леопольд) Флюгерша молниеносно ухватилась за возможность проявить свою власть и хоть немного поставить на место обнаглевших иностранцев.

Причём из двух провинившихся пострадала почему-то я одна.

Торжествующе глядя в моё густо покрасневшее лицо, она неумолимо написала красной ручкой поперёк моих листочков «аннулировано», и мне было предложено пересдать тест завтра с другой группой.

Я сидела дома на диване, ожидая Лёвушкиного звонка, и складывала в голове мозаику слов в порядке, позволяющем хоть немного остудить неминуемые громы и молнии.

– Светушка, ты сошла с ума! Как ты могла, это же экзамен, у нас здесь всё серьёзно, и документы за деньги не купишь. Эти иностранцы тебя, если что, не пожалеют.

Это было характерно для Лео – почему-то отделять меня от общего понятия «иностранцы».

Я опять всхлипывала в трубку. Лёвушка обладал удивительной способностью подавлять мой, как мне казалось, сильный характер и навешивать при случае на меня всех собак, поучая на каждом шагу.

По счастью выручила его мама: она позвонила на городской и попросила меня отвезти её за покупками, так как её машина всё ещё оставалась в моём распоряжении.

– Всё, дорогой, целую!

Пусть пока придёт в себя.

Его мама жила одна на пенсию, которую получала по потере кормильца.

Бойкая старушка 85 лет, глуховатая, но справлявшаяся сама с домашним хозяйством, поразила меня тем, что за покупками и дорогими её сердцу цветочными горшками она самостоятельно рулила на своём «ниссан микра».

Когда мама Леопольда осторожно спускалась с лестницы, крепко держась за перила и притоптывая ногой следующую ступеньку, а потом так же осторожно усаживала себя в кресло водителя, привычно нащупывая старческой рукой ремень безопасности, я невольно вспоминала миниатюру передачи «Городок»:

– Да как же он поедет?

– А как же он пойдёт?!

Это было про неё.

Не сделаю большого открытия, если скажу, что мама желала своему сыну счастья. Поэтому к моему появлению в их жизни она отнеслась скорее благосклонно, чем скептически.

В первое же воскресенье она устроила мне смотрины на её небольшой цветочной террасе, угощая бабушек-соседок неизменным кофе. Слегка взволнованный Леопольд чинно вёл беседы ни о чём, я дружелюбно кивала головой, а мама внимательно поглядывала на реакцию старушек-подружек.

В итоге бабки меня одобрили, и между мною и моей будущей свекровью воцарились мир и дружба.

Правда, к тому, что я должна была три недели ездить на её машине, мама отнеслась, наоборот, скорее скептически, чем благосклонно. Выдавая мне ключи, она заговорщицки переглядывалась с Леопольдом, заранее предвидя возможные неприятности от «русише фрау».

И она была права! Рулить по незнакомой стране было страшновато.

Вспоминая свои поездки на папиных «жигулях» на огород и обратно, я понимала, что ездить по Германии гораздо проще – и дороги хорошие, и правила все соблюдают.

Но всё равно я тряслась всю дорогу и сопровождала свои поездки боевой пионерской «Взвейтесь кострами!»

В тот злополучный день, когда пронырливый Григор помог мне провалить экзамен, я умудрилась нарушить ещё раз.

Ехавшая впереди меня легковушка неожиданно подала влево, замигав при этом правым поворотником. Такой хитрый манёвр я не сразу распознала. Мы нажали на педаль газа одновременно, и – бац!– я увидела широко раскрытые глаза чернокожей девушки с Карибских островов.

О, только не это и не сегодня! Опять «иностранцы», и опять я виновата! Не мой день…

Улыбчивые и дружелюбные полицейские, как в кино, парой – мужчина и женщина, похожая на мужчину, – оформили протокол и выбили нам штрафные чеки.

А я получила ещё одну возможность поупражняться в немецком, пересказывая свою версию аварии по мобильнику Лёвушке, который упавшим голосом пожелал мне «хорошо добраться до дома».

«Ох, нелегко в чужой стране адаптироваться», – думала я дорогой, покрепче вцепившись в руль и не замечая подмигивающих мне дальним светом встречных автомобилей. – И зачем я всё это затеяла, в моём-то возрасте! Выгляжу наверняка как дура, неумеха. «Чего сюда припёрлась», – правильно Валера Бадер сказал, и все они так и думают.

Хочу домой!

Когда я завернула на нашу тёмную, не освещённую фонарями улицу, неясное чувство беспокойства заставило меня очнуться и оглядеться по сторонам.

Ничегошеньки не видя в темноте и пробираясь на ощупь между припаркованными вдоль дороги машинами, я вдруг поняла, что происходит! И почему они мне мигали.

Расстроенная всей этой катавасией, я уехала с места происшествия, позабыв включить в машине фонари. И теперь удивлённым взорам редких прохожих предстал Корабль-призрак, управляемый постепенно терявшей веру в чудеса, но взамен продолжавшей получать уроки жизни, «руссише фрау».

Урок третий, словами инспекторов ГБДД: «Не нарушай!»