Выходные мы с Леопольдом проводили большей частью в разговорах на его длинном угловом диване в гостиной.

Наводящими вопросами я исподволь выпытывала историю его уже достаточно долгой жизни.

Его статус на данный момент был мне понятен – одинокий и бездетный. Имеющий постоянную работу и втайне мечтающий о пенсии. Ещё бодрый, но уже предпочитающий диван долгим прогулкам. Не богатый, но не представляющий своей жизни без походов в ресторан. Экономный, но не жадный для любимых.

А что же было раньше?

– Милый, у тебя сохранились альбомы со старыми фотографиями?

Вот так, просто и без затей, можно узнать историю жизни не только одного человека, но и всей его родни, а заодно и жившего в тот же период времени целого поколения.

Не зарегистрированный в социальных сетях, но тоже жаждущий похвальных комментариев и высоких оценок за свою, в большинстве своём праведную жизнь, Лёвушка с радостью доставал из шифоньера потёртые альбомы.

– Смотри, Светушка, это моя первая машина, – совершенно логично начинал разговор мужчина, скроенный Господом по одной выкройке со всеми представителями своего пола.

Красный с белой крышей микроавтобус «Фольксваген», вмещающий в себя всю дружную длинноволосую компанию парней и девушек, исповедующих одновременно философию хиппи и коммунистическое равноправие, стоял посреди ромашковой поляны.

– Светушка, ты не поверишь, но в начале 70-х мы все хотели быть коммунистами, бороться за социальную справедливость и ходили на демонстрации. И чего нам тогда не хватало?

– И это тоже ты? – указывала я на худенького с голым торсом юношу, обвешенного плетёнными из бисера бусами, похожего больше на Иисуса, чем на Леопольда.

– Эх, вот были времена, – вздыхал мечтательно Лео. – «Занимайся любовью, а не войной!»

А вот они уже на берегу океана. Лео и тонюсенькая тростинка с модной тогда причёской сэссон, взявшись за руки, выбегают из тёплой волны.

– Это моя первая жена Карин, – с гордостью рассказывал Леопольд. – Знаешь, где мы познакомились? Ну да, конечно, на ромашковой поляне. И сразу поженились.

Понимаешь, Светушка, мы тогда боролись не только за социальную справедливость, но ещё и за свободную любовь. И она быстро меня победила. Я имею в виду Карин. Мы ушли от родителей и сняли с ней вот эту самую квартиру.

Я невольно оглянулась по сторонам, выискивая по углам тени предыдущих жён, которых, как я знала, у Леопольда до меня было две. А он увлекал меня дальше в путешествие по своей молодости.

На страницах альбома замелькали фотографии на фоне пейзажей, традиционных для немцев мест отпуска: Италии, Испании, Марокко, острова Кипр, Канарских островов, Красного моря в Израиле.

– Ничего себе, буржуины! Да вы весь мир объездили.

– А что, денег нам тогда хватало. Мы оба работали, а детей не было. Каких только стран я не повидал! Правда, в швейцарских Альпах мне так и не удалось на лыжах покататься, все три раза болел простудой. Больше зимой в отпуск не езжу.

Я не переставала удивляться такой лихой растрате денег обычных граждан с обычными профессиями. И вспоминала свои молодые годы.

До тридцати с лишним лет я жила на съёмных, иногда без удобств квартирах. И не мечтала ни о каких путешествиях. Моим единственным горячим желанием было иметь хоть маленький, но свой собственный угол.

– Ну а чего ты дом не построил, если денег хватало?

– Да ты с ума сошла, это означало бы всю жизнь кредит банку выплачивать, а жить когда?

Карин любила хорошо одеваться, всегда покупала дорогие фирменные вещи. И, конечно же, две машины в семье – это норма, чтобы быть свободными и не зависеть друг от друга.

А насчёт жилья у нас так принято: проще снять квартиру и не беспокоиться о потёкшей батарее или смене газовой колонки – это всё забота собственника.

К тому же после 15 лет совместной жизни Карин от меня ушла. И нажитый к тому времени дом всё равно пришлось бы продавать.

– А почему Карин от тебя ушла? – я затаила дыхание, стараясь не спугнуть своим женским любопытством разошедшегося в воспоминаниях Леопольда.

– Типичная немка! – Лео обиженно поджал губы. – Захотела свободы и полной независимости. Так и живёт до сих пор одна. Работа хорошая, подруги есть, а мужа и даром не надо – зачем? Постоянно перед ним отчитываться, куда пошла и когда вернёшься. Обеды этому идиоту варить? Нет, Светушка, тебе этого не понять. Они здесь все такие: стоит один раз развестись – больше замуж не хотят. Проблем меньше, а на жизнь самой хватает.

Понять это мне было действительно сложно. Наши российские женщины упорно стремились жить как за каменной стеной, при этом стеной становились в большинстве своём сами жёны.

– Ну а твоя вторая жена? – продолжала я любопытничать.

– Вот она, Габи, на этой фотографии сидит справа от меня, – с неменьшей гордостью указывал мне Лёвушка на статную блондинку, по-женски трогательно прижавшуюся к плечу повзрослевшего Лео, волосы которого стали уже покороче.

У Габи было двое детей, что сразу отразилось на качестве семейного отдыха. Фотопейзажи сменились на более дешёвую Турцию и кемпинг на берегу Северного моря, куда семейство выезжало на своём автомобиле с домиком-прицепом.

– Я жил один, а у Габи муж пил. Мы с ней вместе работали, вот она меня и выбрала, – признавался Леопольд. – Но я не жалею! Я был рад, что у меня появилась подруга.

– А что, совсем без жены нельзя обойтись?

– Понимаешь, Светушка. Потеряв жену, ты автоматически становишься изгоем в нашем обществе. Бывшие общие друзья не приглашают тебя больше на вечеринки. Холостяки собираются исключительно в пивнушках. Но лично я столько не выпью.

– И что случилось с Габи?

– Побогаче нашла. Вдовца с двухэтажным домом, хорошей должностью, – вздыхал удручённый такой женской несправедливостью седобородый Лёвушка, в этот момент больше похожий на Кикабидзе, подводящего итоги своей жизни песней «Пускай я денег не скопил, мои года – моё богатство».

– Ах ты, мой хороший!

Любить и жалеть – слова-синонимы для русской женщины. И ещё мне становилось понятно, почему в конечном итоге Лео выбрал в жёны покладистую иностранку.

– А знаешь, хорошо, что так получилось. Иначе я бы не встретил тебя, моё сокровище. Теперь я знаю, куда мы будем постоянно ездить в отпуск – к тебе на родину, в Россию!

Ну вот! Скажи ещё: «Чтобы помогать твоим родителям копать картошку». А я-то, наивная, губы на путешествия раскатала…

Что касается наших жён, то они до сих периодически возникают в рассказах Леопольда. И со временем я к ним почти привыкла.

А Карин даже проявилась через пару лет нашей с Леопольдом совместной жизни. Всему виной оказались современные средства связи – мессенджеры. И в один прекрасный день Лео получил по Ватсапу сообщение такого содержания: «Здравствуй, дружок. Пишет тебе твоя первая любовь. Очень хотелось бы взять у тебя наши старые фотографии. Я их отсканирую и сразу же отдам. Можно ли заехать?»

Вежливый Лёвушка простосердечно ответил, что не имеет ничего против.

В назначенный день мимо нашего окна промаршировала нафуфыренная бабушка в узких голубых джинсах. Как говорится, сзади пионерка, спереди пенсионерка. В подъезде запахло дорогими духами. Слегка взволнованный, Лео сунул ей в руки старый семейный альбом, а птичка расчирикалась словами благодарности.

Как я и предполагала, в этот же вечер на Лёвушкин телефон посыпались сообщения.

«Ничего себе старушка, – думала я. – Ей уже за шестьдесят, как и Леопольду. Видимо, наконец-то стало скучно жить одной. Да и вообще, две пенсии лучше, чем одна. Это дело надо сразу пресекать».

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и громовым голосом потребовала у Леопольда показать мне всю переписку. К моему удивлению, Лёвушка сразу же стушевался и беспрекословно открыл страничку в телефоне.

– Так! – скомандовала я дальше, не давая ему опомниться. – Садись и пиши под диктовку: «Я с недавнего времени счастливо женат! Чего и всем желаю».

Принимать альбом обратно вышла я сама. Широко улыбаясь, я шагнула в подъезд навстречу не ожидавшей такого поворота событий Карин. Бабушка смутилась и неловко сунула мне в руки фотоальбом и завёрнутый в подарочную бумагу портрет молодого Лео.

– В знак признательности, передайте ему, пожалуйста, – пробормотала она.

– А как же, обязательно, фрау Дингс! Будьте покойны.

Портрет и правда был хорош. Я отвезла его маме Леопольда. А куда он делся позже – понятия не имею. Исчез!

Больше наши жёны нас не беспокоили.

При этом история моей личной жизни так и осталась для Леопольда тайной за семью печатями. Выпытывая его пикантные подробности, я напрочь позабыла свои.

– Не помню! – и всё тут.

И Лёвушка остался с носом.