Трасса в Австрии – это поребрики и нескончаемые штрафы за нарушение границ трека. В прошлом году на этой трассе был поставлен своеобразный рекорд «Формулы-1»: оштрафовали всех пилотов без исключения. И если в гонке штраф означал потерянное время, которое можно было отыграть, то в квалификации пилоты теряли круг – он удалялся. И иногда потеря круга – это не просто проигрыш поула, а старт в хвосте.

На брифинге Ник раз сто напомнил парням про границы трассы. Парни дружно покивали, а Давид еще и фыркнул, намекая, что и без всяких Ников разберется, как ему, великому чемпиону, машину водить.

Давида оштрафовали в самом начале квалификационного заезда.

– Рыбка Дори, черт его подери! – ругнулся Ник.

В итоге этот штраф, едва не испортивший все в самом начале, пошел на пользу – после него Давид собрался и больше границ не нарушал, хотя командный мостик «Биалетти» постоянно сообщал об этом судьям, требуя дополнительных расследований. Однако все они закончились в пользу «Зальто» – на медленных повторах и слепому было видно, что гонщик находился в пределах трека.

Давид уверенно влетел на поул, Кори занял второе место, но продержался на нем десять минут – именно столько времени потребовалось «Биалетти» для новой жалобы. Оказалось, на быстром круге Джексон выехал-таки за пределы трассы, за что был наказан.

Кори откатился на четвертое место, уступив позицию Киферу Вайсбергу.

И на первый взгляд эту информацию Джексон воспринял как обычно. Словно речь шла не о нем или гонки – последнее, чем он в жизни интересовался. Был вторым, стал четвертым… да хоть двадцатым, разницы нет. Но Соне даже с командного мостика показалось, что Кори в бешенстве. Спокоен внешне, расслаблен, улыбчив, но в бешенстве.

Его гоночный инженер посчитал так же:

– Что-то мне страшно сейчас к нему подходить. – Феликс поежился, глядя, как малыш Джексон выбрался из болида одним прыжком и стянул перчатки. – Пусть погуляет, остынет.

– Да брось, это же не Давид. – Пьер как раз покидал рабочее место.

– Давид поорал и заткнулся, вреда никакого.

– А от Кори какой вред?

– Не знаю, – дернул плечом Феликс. – Но… в общем, чувствуется.

– Ты просто боишься, что он разозлится и тебя за собой в «Делпо» не подтянет, – со знанием дела хмыкнул Пьер. – Сколько хоть предлагают, если не секрет?

– Пошел ты!.. – Феликс демонстративно отвернулся к экранам и открыл телеметрию Кори с последнего круга. По виду он нервничал, а значит, либо планы, либо даже разговор с руководством «Делпо» у него были. Вторая часть сезона богата на громкие переходы и новые контракты, каждый год так. А про Феликса и его интерес к «Делпо» только ленивый не сплетничал.

Пьер ушел, все еще посмеиваясь.

Слушая коллег, Соня мысленно отсчитывала часы до начала отпуска – сутки. Всего лишь сутки! И пока все складывалось неплохо для «Зальто»: Давид на поуле, обошлось без дополнительных штрафов, расследований, интриг, споров и разговоров с судьями – благодать! Кори тоже наберет очки в копилку команды. Возможно, даже обойдет Вайсберга – голубые машины традиционно хороши в Австрии. Плюс погодные условия близки к идеальным, а значит, меньше работы стратегам. Неплохая предотпускная гонка получится.

И, что совсем хорошо, никуда лететь после нее не придется, можно сесть в машину и сразу ехать в горы. Соня думала о таком варианте, предвкушала его. Закрывая глаза, она представляла покрытые снегом горные вершины и альпийские луга. Легкий ветерок, запах цветов. Любимые венские вафли каждое утро. Вафли были единственным блюдом, которое Соня умела готовить и делала это с удовольствием. Может, она даже приготовит их Вайсбергу.

Вслед за коллегами Соня покинула командный мостик и отправилась в боксы. Механики вовсю кружились возле машин, готовя их к завтрашней гонке. Соня незаметно прошмыгнула в глубь гаражей и наткнулась на Ника.

– Вот ты где! – Босс ткнул в нее пальцем. – Как раз тебя я и искал.

– Зачем?

– Обсуждала с Феликсом малыша Джексона? На домашней трассе мы должны утереть нос «лидеру чемпионата», чтобы он наконец-то заткнулся. Второй дубль подряд будет отличным итогом экватора.

Соню посетило чувство дежавю – кажется, она переживала именно такой диалог с Ником. Все эти «утереть нос», «второй дубль»… и на место словосочетания «домашняя трасса» можно подставить «абсолютно любая трасса».

– Стандартный план: попытка обгона на старте, если нет – андеркат. Гонка с двумя остановками, есть варианты поиграться с ними и обойти «Биалетти» по стратегии.

– Может, отправить Джексона стартовать на мягком комплекте? Чтобы закрыть вопрос с обгонами в начале гонки.

– И на десятом круге всем мостиком уйти домой, а парни пусть сами доезжают? – пошутила Соня.

Ник неожиданно улыбнулся:

– Мне нравится эта идея.

– Мне тоже.

– Но? – Ник слишком хорошо ее знал.

– Кори и шины… в Англии ему повезло: пошел дождь и спас Джексона от потери позиции. Но я бы не надеялась на удачу второй раз.

– Значит, нам придется отсидеть все семьдесят кругов?

– Боюсь, что так.

Ник задумчиво кивнул, но уходить не спешил. Соня тоже осталась – ждала продолжения разговора.

– С Адрианом давно общалась? – наконец спросил босс.

– В Японии.

– И?

– У нас все… напряженно.

– Ну ты-то знатный мастер создавать напряжение… Ладно, не смотри так гневно – помню я причину вашего конфликта. И есть предложение: если он так и не впишется ни в одну команду – а я думаю, что не впишется, – пусть идет к нам резервным пилотом. Что думаешь?

Резервный пилот обычно участвовал в тестовых заездах или экстренно заменял выбывшего гонщика, но в основном летал на гонки и болтался в гаражах с механиками. Не самая завидная роль, особенно в положении Адриана. Одно дело, когда брали кого-то молодого и перспективного – сразу понятно, что парня готовят на будущее. Но Адриан – это не прицел на будущее, это жалость. И все будут это знать. И он будет это знать. И… черт! Соня просто не хотела это решать и в итоге остаться виноватой. Опять. Кого-то же надо винить в неудачах, и обычно обвинения ложатся на самых близких – так устроены люди.

– Зачем ты спрашиваешь меня? – ощетинилась она.

– А кого мне спрашивать?

– Адриана.

– Логично, но ты первая. Не хочу, чтобы вы тут в следующем году устроили мне семейную драму в двадцати актах. В двадцати одном даже – в календаре прибавится Турция.

– И опять – говори это Адриану.

Ник вздохнул и покачал головой:

– Ладно, есть еще время подумать. Но по твоей реакции я прямо-таки вижу драму. Если не Эдди, то подберем кого-нибудь из молодняка.

Соня промолчала, но второй вариант ей нравился больше. Она слишком любила брата, поэтому видела: «Формула-1», словно персональный мучитель, высасывала его жизненные силы, измывалась, унижала и заставляла страдать. Остаться – продлить агонию. Уйти… а уйти слишком сложно, хотя и надо.

Но озвучивать свое мнение не всегда стоит – Соня уже сделала это полтора года назад, и что из этого вышло? Она оказалась крайней, потеряв брата. Больше она этой ошибки не повторит.