Перерыва Соня ждала больше Рождества. Летом все разбредались по яхтам, курортам и семьям и переставали генерировать скандалы по тысяче в день. Суета немного проходила, по крайней мере для Сони. Лишь иногда ей звонил Ник с внезапно выстрелившими новостями – босс «Зальто» не отдыхал никогда. Но в этот раз и он звонить не станет, после ссоры их отношения оставались прохладными. Напряжение ушло, но легкость не вернулась – Ник теперь не болтал с Соней по-дружески, а сухо уточнял детали гонок.

Зато Давид постоянно торчал рядом. Как справедливо подозревала Соня, назло Вайсбергу, потому что выбирал Давид самые открытые места – пит-лейн, командный мостик. Чтобы Кифер точно не пропустил зрелище. В этот раз Давид разошелся и перед квалификацией принес ей кофе. Правда, почему-то лишь половину стакана.

– Ты что, не допил и отдал мне? – Соня с недоумением заглянула под крышку и увидела там подтверждение своей теории – густую черную жижу, смахивающую на остаток напитка.

– Что за глупости! Я не пью кофе перед гонкой.

Тогда не допил кто-то другой, сто процентов. Соня отставила стакан в сторону.

– Боже, ну что за немецкая въедливость и неспособность сказать банальное «спасибо»? – вспылил Давид. – Я вылил половину, чтобы кофе остыл быстрее и ты не обожглась.

– Почему ты просто не добавил льда?

Давид агрессивно промолчал – он так делал, когда аргументы заканчивались.

Она могла перестать его мучить, но он нарывался. Началось это с первого дня гоночного уик-энда: все три практики Давид проторчал рядом с Соней, в красках рассказывая о планах на летний перерыв. Он собирался на Сицилию – лучшее место на земле – и приглашал посмотреть виноградники. Соня поначалу не увидела подвоха, точнее, поленилась его разглядеть. И даже искренне интересовалась виноградниками – на вид Давид сиял от своей покупки. Но потом Соня заметила, как он поглядывает в сторону гаражей «Биалетти» в ожидании, когда оттуда вырулит Вайсберг. И если первый такой взгляд можно было списать на совпадение, то двадцать пятый – нет. Давид и сейчас смотрел туда же.

Он был гонщиком «Зальто», и только по этой причине Соня не взяла этот кем-то не допитый кофе и не вылила его на темную бестолковую макушку. Но ей хотелось, очень. Она прямо-таки ощущала себя игрушкой, которую два маленьких мальчика пытаются друг у друга отнять, и каждый тянет на себя изо всех сил. Не факт, что игрушка вообще их интересует, главное, чтобы она не досталась врагу.

Вайсберг тоже не был ангелом и на выкрутасы Давида охотно, со вкусом, с удовольствием отвечал. В интервью он каждый раз подчеркивал свой статус – лидер чемпионата. Только ленивый не понял, что это откровенная издевка над Давидом Моро. Бесился даже Ник, а он в роли босса всегда оставался образом самообладания.

Разговаривая с Соней, Кифер поначалу отпирался – это же она просила встать на сторону Давида, и он это сделал, что не так? Но потом перестал ломать комедию, а теперь и вовсе посмеивался над злыми ответами Давида прессе. Слова гонщика имели вес, и теперь все вокруг напоминали Давиду о его втором месте.

«Формула-1» – это всегда еще и битва в информационном поле. Казалось бы, и разница в очках минимальная, и гонок прошло только девять, какое лидерство? Но нет, после Великобритании с легкой подачи Вайсберга все мусолили эту тему. И до появления новой это не прекратится. Хотя… это же «Формула-1», долго ждать очередного скандала не придется.

О наезде на Винни все забыли. Механик перенес операцию и теперь восстанавливался дома. Давид навестил его на прошлой неделе и подарил крутой байк – чтобы Винни торопился с выздоровлением. Он обожал мотоциклы и быструю езду, но, по прогнозам медиков, прокатиться или вернуться на работу сможет не раньше сентября.

– Я тут подумал… – протянул Давид, отвлекая Соню от разглядывания пит-лейн. – Ты же австрийка.

– Ты понял это только сейчас, Давид?

– Ха-ха, шутница! Нет, мне просто интересно, за кого ты будешь болеть в завтрашней гонке: за австрийскую команду «Зальто» в моем лице или за австрийского гонщика, если его можно так назвать, Кифера Эссберга.

– Перед тем как задавать такой вопрос, стоило подумать еще. Можешь прямо сейчас этим заняться, но лучше не рядом со мной.

– Значит, ты выбираешь меня?

– «Зальто».

Последнее Давид пропустил мимо ушей.

– Хорошо, что меня. Это правильно.

– Я не так сказала.

– Детали, – отмахнулся он и посмотрел на сиротливо стоящий в стороне кофе. – Почему не пьешь?

– Потому что сомневаюсь в его происхождении.

– Да бога ради! Просто глупая кофемашина никак не могла наполнить стакан целиком! Я десять минут потратил – и вот принес. Пей, это не чей-то кофе, это я сделал для тебя. Сам!

В любой другой день Соня не стала бы придираться к таким мелочам, как невозможность выпить то, что притащил Давид и гордо обозвал кофе. Но сегодня он ее достал. Вайсберг тоже достал, но он все же… В общем, это другое. Кифер ей нравился, несмотря на множество очевидных и прямо-таки горящих над ним, как билборды на Таймс-сквер, «но». И летнего перерыва она ждала в том числе ради свободы от гонок и противостояний этой парочки. Никаких новостей, токсичных гляделок между гаражами и игр разума, ни-че-го. Можно просто побыть собой… с ним. И посмотреть, что из этого выйдет и выйдет ли вообще.

Соня посмотрела на кофе, потом на Давида:

– Давай начистоту – чего ты хочешь?

– Чтобы ты выпила кофе, который я сделал для тебя.

– Этого не будет. Я о твоей настоящей цели: ну побесишь ты Кифера, и что с того? Думаешь, он так разозлится, что в квалификации въедет в стену? Нет же, он выйдет к прессе и в очередной раз гордо назовет себя лидером чемпионата. И в итоге беситься будешь ты сам.

Давид осуждающе покачал головой:

– Ты вроде и умная, но иногда не очень. В чужих целях точно не разбираешься.

– Поэтому и попросила тебя объяснить.

– А разве непонятно? Я же тебе все рассказал о Нике. О том, что он сделал тогда. Поэтому разлучило нас недоразумение, и только. Но прошли годы, я уже не тот мальчишка в линялой майке и без лишнего евро в кармане, теперь я Давид Моро – трехкратный чемпион и легенда автоспорта. Моя весовая категория изменилась, Никлас Вернер меня больше не пугает. Даже если он вознамерится попортить мне кровь, я выстою. Я подумал и решил, что готов.

– И? – не поняла Соня.

– И мы можем быть вместе.

Она уставилась на Давида как на инопланетянина:

– Что?

– Чему ты удивляешься? – нахмурился он. – Это логично, так должно было случиться. Я же любил тебя… может, как никого и никогда. В смысле, из девушек. На руках готов был носить, с мамой познакомить… все было серьезно. Тогда, в прошлом. И сейчас может быть так же. Я свободен, ты тем более не занята.

Соня обессиленно прикрыла глаза, хотя хотелось закрыть уши – чтобы ничего не слышать.

– Что скажешь? – допытывался Давид.

– Скажу, что, если ты не уберешься отсюда до того, как я открою глаза, я возьму твой дерьмокофе и вылью тебе на голову.

– Но…

– Серьезно, Давид: я сейчас очень на тебя зла. Нет, не так – я в чертовой ярости! Я просто, мать твою, не верю, что ты на полном серьезе… хотя ладно, верю. Но все равно… мне нужен отпуск. Мои нервы не выдерживают таких испытаний. Так что просто уйди, пожалуйста. Уйди.

Давид шумно выдохнул и, судя по звукам, продолжал топтаться рядом. Соня сидела с прикрытыми веками и массировала лоб – кажется, у нее от чужих выкрутасов началась мигрень.

– Это не последний наш разговор, – прозвучал голос в отдалении – Давид все-таки уходил. – Я тебя добьюсь. Я сделал это в первый раз и смогу повторить. Вот увидишь! Теперь я другой человек, под моими ногами твердая почва. Так что никаких тебе Эссбергов.

Соня открыла глаза и взглянула на часы: осталось потерпеть чуть больше суток. Она справится.