Про Вайсберга в номере Соня не забыла – как можно! Но она надеялась, что он растворится или что-то вроде того. Не придется заканчивать неловкий разговор, смотреть ему в глаза.

Она уже жалела о многом. Даже чувствовала укол вины, что никуда не годилось. Когда Кифер упоминал отца, это ее задевало. Каждый раз. Филипп Вайсберг – жестокий, неприятный человек, лишивший сына детства, но Кифер рассуждал о нем так, словно в этом ничего ненормального, было и прошло. А если не прошло, то постепенно пройдет. И после такого злиться на Кифера было тяжело.

– Ридель, ты стоишь в коридоре и надеешься, что я провалюсь под пол? – раздался голос Кифера.

– С каких пор ты читаешь мысли? – буркнула Соня, появляясь в номере. Вайсберг обнаружился ровно там, где она его оставила – сидел на кровати. Точнее, сейчас он полулежал, упираясь локтями в матрас.

– Чего хотел Моро?

– Можешь догнать и спросить.

– Правда могу? А как же: «Сиди и чтоб ни звука»?

– Если ваша встреча произойдет не рядом со мной, не имею ничего против. Можешь подсесть к нему в лифт, в замкнутом пространстве вам будет чем заняться.

– Звучит заманчиво, но я бы хотел услышать твой ответ. Нормальный.

– Нормальный? – Соня усмехнулась. – Ну ладно, если хочешь: после вашей драки Давид понял, что между мной и тобой что-то происходит. И от большой любви… не ко мне, конечно, а к тебе, он моментально забыл, что мы не общались годами, все обиды тоже резко отошли на второй план. Вот это я понимаю – сила настоящей любви, о которой рассказывают в книгах и фильмах.

– Что ж… если тебе интересно, Ридель, то это меня бесит. Он рядом с тобой.

– Мне неинтересно. Я не из тех женщин, что получают удовольствие от всей этой самцовой борьбы, тем более в вашем случае вы переносите все на трассу. Это ничем хорошим не кончится. Если забыл, напомню: мой отец разбился в гонке. Поэтому я не хочу участвовать в ваших разборках, быть их дополнительной причиной или каким-то диким стимулом доводить все до опасных столкновений. И не хотела… я… – Соня не стала говорить, что Ник был прав, но само собой, это так.

Вайсберг долго смотрел на нее, а потом сказал:

– Ты себя накручиваешь, Ридель. Из-за отца, это понятно. Но с нами ничего плохого не случилось и не случится, мы с Моро и без тебя боролись весь прошлый год. Аварий было не меньше. Все будет хорошо. Мы не какие-то психи, чтобы друг друга калечить.

– У меня другое мнение.

– То, что было в Монако… я уже извинился. В чем проблема дать заднюю до Имолы? Тогда никому не было дела до нас, и скоро все к этому вернется. Разговоров про тебя и твое участие и так особо нет, а теперь главной темой сплетен до сентября останется Оливер Джексон. Кстати, я говорил, что «Делпо» хотят меня? Скоро появится такой слух.

– Собираешься в «Делпо»? – не поверила Соня. Стать чемпионом в составе «красных», повторить успех Роланда Риделя – мечта многих гонщиков, и Вайсберг не был исключением, он рассказывал об этом во всех интервью. – Как же «Биалетти»?

– Надо быть Роландом Риделем, чтобы вытащить эту команду к победе, – пожал он плечами и лукаво улыбнулся. – Или мной. Конечно, я никуда не собираюсь, у меня контракт еще на несколько лет. Но когда это мешало слухам? С которыми все забудут о моей стычке с Моро и о тебе – прости, но в гоночном мире ты не самая интересная персона. Я бы сказал – вообще неинтересная. Ни капли. Никому. Напомни, как тебя зовут?

Соне хотелось улыбнуться в ответ, вернуться в стадию легкого флирта, когда было так приятно и хорошо с ним говорить. Вайсберг это умел – заговаривать зубы, туманить разум очарованием, снижать накал юмором. Вот и сейчас справился с блеском: когда он только пришел, Соня не собиралась пускать его дальше порога или слушать. И что в итоге? Он лежал на ее кровати, поглядывал с привычной наглецой, а она и рада.

Кое-как Соня взяла себя в руки:

– Тебе пора, Вайсберг. Я тебя выслушала и приняла все к сведению.

– И мы забыли Монако? – Он легко поднялся с кровати и подошел к Соне. Остановился слишком близко, и она посторонилась, пропуская его к выходу. Вайсберг не подумал уходить, вместо этого опять шагнул к ней.

– Мы помним Монако.

– Но мы прощаем Монако?

– Почему «мы»? – не поняла Соня. – Ты тоже меня за что-то прощаешь? За то, что не набила Давиду морду вместо тебя?

– К слову, за меня еще ни разу не дрались женщины. Не из-за меня, а именно за. Знаешь, когда назревает конфликт, а она такая отодвигает тебя плечом, разминает кулаки, хрустит шеей и говорит: «Дорогой, побереги себя, я сделаю это сама».

– С такими фантазиями не ко мне.

– Вижу. – Он поймал Сонину руку и сделал вид, что взвешивает ее в воздухе. – Таким оружием разве что птичку можно прогнать от окна. Не думала потренироваться немного? Я мог бы стать хорошим личным тренером.

– Боже, ты просто…

– Нравлюсь тебе до безумия?

– Скорее до безумия нахален.

– И я свел тебя с ума настолько, что мы забыли Монако?

– Увы, как и минуту назад, нет. – Соня отняла у него руку и легонько подтолкнула в сторону выхода. – Я поняла, что ты можешь долго ездить по ушам…

– Я могу долго не только это.

– …но серьезно, Киф, у меня дела. – Пока она договаривала, до нее дошел смысл его слов. Соня закатила глаза. – Серьезно? Даже интересно: так говорят все любители побегать? Могу-могу, а потом только и остается смотреть ему вслед и думать, что же такого он там может.

– Еще раз прости за это. Просто все не так, как я привык. Это… волнует, пугает, толкает на глупые поступки, которые мне несвойственны. Ладно, может, и свойственны, но не в таком количестве.

Они наконец-то добрались до выхода, и Соня открыла дверь:

– Пока, Киф.

Он подошел ближе, но вместо того, чтобы выйти, захлопнул дверь… Соней. Просто толкнул ее – несильно, но этого оказалось достаточно, чтобы замок за ее спиной щелкнул. Через мгновение Кифер опалил дыханием ее губы и быстро поцеловал, не давая возмутиться. Он провел языком по ее нижней губе, легко прикусил… Соня сама не заметила, как ее руки, еще мгновение назад лежавшие на его груди и готовые оттолкнуть, переместились на плечи, притягивая ближе. Она чувствовала, как Вайсберг улыбается, понимая, как быстро она сдалась. Но даже это не отрезвило – Соня всего-то улыбнулась в ответ, ловя его поцелуи – теперь скорее дразнящие, немного хаотичные. Опять он с ней играл. И ей это нравилось. Нравился он со всеми проблемами, что тянул за собой в ее упорядоченную жизнь.

– Мы забыли Монако? – прошептал он, целуя ее скулу.

– Нет.

– А теперь забыли? – Поцелуй в шею, легкий укус туда же.

– Ни за что.

– Мне спуститься ниже? – Хитрый взгляд в глаза.

Соня зажмурилась, пытаясь взять себя в руки. Чертов Вайсберг, чертова химия!.. Хорошо бы сейчас послать подальше вечеринку и остаться в отеле. С ним. Но Соня понимала, что это желание сиюминутное, продиктованное вовсе не разумом, и стоит все как следует обдумать перед тем, как с головой кидаться на те же грабли.

Она открыла глаза и улыбнулась:

– Спуститься. – Толкнула его в грудь. – На лифте.

Он рассмеялся:

– Вот так, значит?

– Легко не будет, Вайсберг, не надейся. Думал, придешь сюда, скажешь пару красивых слов и этого хватит? Я сразу предупредила: второй раз придется постараться. Чуть дольше, чем полчаса лежа в моем номере и заговаривая мне зубы.

– Понял тебя, Ридель. Так даже интереснее, я люблю бороться.

– Именно это меня и беспокоит, Вайсберг, – слишком любишь.

«Как Давид», – подумала она.

Кифер наклонился и прошептал ей в губы:

– Ты тоже любишь.

– Нет.

– Еще как да. – Он невесомо поцеловал ее и отстранился. Затем открыл дверь и выскользнул в коридор. – Когда поборемся в следующий раз, Ридель? В Англии? Учти – я буду во всеоружии.

Вместо ответа Соня захлопнула перед ним дверь и прижалась к ней лбом. Как это вынести? Лучше бы он не приходил, тогда все могло забыться быстро. А так… проще точно не станет, накал между Давидом и Кифером не спадет. Куда там! Во второй половине сезона они разгонятся до предельных скоростей. И окажется Соня меж двух огней. Даже больше, чем сейчас.

На столе пиликнул телефон:

Д. М.: Кстати, забыл спросить: как тебе мой подарок? Сам выбирал.

Соня мысленно закатила глаза – и как она сразу не догадалась? Это же так логично – только Давид мог додуматься прислать ей «порноплатье», всерьез рассчитывая, что она такое не только наденет, но еще и в люди в нем выйдет.