Практики прошли отвратительно – сначала Эрик Райт разложился у Казино и всех загнали в боксы, потом Адриана Риделя развернуло перед Тоннелем. В довершение к этому у самого Кифера случилась поломка и он пропустил часть заезда.
– Ты был медленным в Гранд-отеле. – Обязательный брифинг с отцом начался, стоило Киферу выбраться из болида. Филипп всегда встречал его первым, на каждой гонке, в жару и в дождь, в здравии и в болезни, в гравии и в отбойнике.
– Это уже не Гранд-отель, название изменилось.
– Плевать. Ты там едва тащился.
– Это самый медленный поворот в «Формуле-1», его нельзя пройти быстро.
– Моро был быстрее на две десятые.
– Зато я отыгрывал на прямых.
– Какой смысл в прямых, если в итоге ты всегда позади него? Вы с инженером ошиблись в настройках.
Кифер стянул шлем, чувствуя, как отец прожигает его взглядом и ждет продолжения разговора. Оправданий. Заверений, что завтра он будет быстрее Моро, который весь день бесил больше обычного. Тем, что дважды заблокировал на трассе. Тем, что он такой удачливый ублюдок: в первой практике смог объехать машину Эрика Райта, не получив прокола, тогда как Кифер повредил днище болида. Тем, что команда Моро словно не умела ошибаться, что невозможно: все ошибаются.
Вспомнился предыдущий сезон, за который отец проел Киферу печенку. Весь гребаный год Моро выезжал на чистой удаче, в то время как Кифер боролся с командой, обстоятельствами и машиной. Терял очки там, где их можно было удвоить. А Моро ехал и ни о чем не думал, у него все складывалось легко и естественно. Из «Формулы-3» сразу в чемпионскую команду? Пожалуйста! Три титула подряд? Проще простого! Талант же, бриллиант, ярко засверкавший в огранке «Зальто».
Когда Кифер в прошлом году проиграл чемпионство, отец выдал традиционное:
– Везет тому, кто везет. Ты не справился, потому что был хуже.
Кифер научился не принимать слова Филиппа близко к сердцу, может, уже лет в пятнадцать пришел к пониманию: стоит все делить на восемь. Но некоторые замечания все равно били в цель, западали в душу, запоминались, чтобы в нужный момент всплыть в памяти и отравить и без того паршивый день. Вот как сейчас это тупое «был хуже».
Может, потому, что он посмотрел в сторону Моро, рядом с которым стояла Соня Ридель. Опять. И улыбалась ему – опять. Раньше подобного не случалось – эти двое терпеть друг друга не могли. Зная обоих, Кифер не сомневался: умница Ридель не хотела иметь ничего общего с недалеким придурком Моро. Так какого черта на ее лице застыла глупая улыбка? И какого черта это вообще стало важным? Настолько, что Моро раздражал больше обычного.
– Ничего, завтра они улыбаться не будут, – заявил отец, проследив за его взглядом. – Потому что завтра ты обойдешь всех. Но в третьей практике постарайся поработать над разворотом вокруг пальмы, потеря времени там колоссальная. Так не должно быть, если ты рассчитываешь на чемпионство. Если так и собираешься быть вторым, тогда никаких вопросов.
– Я физически не могу пройти этот поворот быстрее, – процедил Кифер. – Это невозможно.
– У Моро получается.
– У него машина другой конструкции.
– Хороший гонщик умеет выжать максимум из того, что имеет. Хороший гонщик не позволяет соперникам быть лучше ни в чем. Хороший гонщик…
– Я должен поговорить со своим инженером.
Слушать дальше про медленный поворот было невыносимо. Вайсберг-старший обожал такое: выискать ошибку и нудеть о ней бесконечно. До следующей ошибки. Порой это работало на все сто: Кифер из кожи вон лез, лишь бы сделать все идеально, но иногда и угнетало. Впрочем, завтра Кифер все равно приложит все усилия, чтобы пройти медленный поворот быстрее всех.
– Отлично, – кивнул отец. – Я пойду с тобой.
– Хорошо. Может, решим что-то с настройками.
Кифер опять посмотрел в сторону гаражей «Зальто». Вокруг Моро и Сони Ридель собрались люди, все активно обсуждали заезд. Теперь Ридель выглядела серьезной, сосредоточенной, в том самом образе сухой училки, который был лишь частью ее личности. Она внимательно слушала, что ей говорил змей Вернер.
Моро всегда раздражал Кифера, но не так сильно, как босс «Зальто». Именно он каждый раз бегал к судьям выгораживать свою не знающую берегов и правил звезду, абсолютно серьезно утверждая, что все блокировки лишь гоночные инциденты и ничего больше; что Давид не мог убрать ногу с педали газа во время желтых флагов, потому что они слились с окружением; что не Давид выдавил с трассы троих пилотов – он их просто объезжал, – а они выехали сами. Наверное, не заметили поворот, будучи гонщиками. Все это абсурд полнейший, а Вернер лицемер с большой буквы. Лицемер, готовый на все ради успеха «Зальто».
И раньше этот факт был лишь фактом. Неизбежностью, с которой приходилось бороться каждый гоночный уик-энд, потому что гонки лишь часть борьбы за титул. Но теперь все изменилось – возможно, в понедельник. Тогда до Кифера впервые дошло: все, что болтали о Ридель и Никласе Вернере, могло быть правдой.
– Соня Ридель – маленькая копия змея Вернера, он выращивает себе замену, – утверждал Вайсберг-старший, поглядывая на гаражи «Зальто».
– Ты говорил о ней другое.
– Ошибся. У нее есть мозги, что для женщины печально. Или для дураков, что с ней свяжутся. Если Вернер тащит ее наверх, это значит одно: она такая же кобра, как и он сам. Либо он с ней спит, но он не похож на дурака. А умные с такими не спят. Однажды можно не проснуться.
– Она не выглядит коброй, – отшутился Кифер. Тогда Соня Ридель находилась вне сферы его интересов, и обсуждать ее личную жизнь не хотелось. Ну спала она с Вернером, что с того? Да хоть со всей командой.
– Ты еще такой глупый. Они никогда не выглядят кобрами.
Отец намекал на свою первую жену и ее скандальную связь с Роландом Риделем. После развода женщина вышла замуж за другого гонщика, их сын сейчас выступал в младшей серии – вот насколько все было тесно в мире «Формулы-1». Кстати, та женщина была матерью Кифера. Они никогда не общались, Филипп отсудил у нее сына.
Теперь Кифера терзали сомнения. Он часто шутил о том, что Ридель поймала его в капкан. Она смеялась, но в ее глазах мелькало что-то настораживающее. А он на самом деле думал иначе, что в капкане его обаяния оказалась милая Соня Ридель… И вот до него дошло: быть может, зря? Быть может, все, что отец годами говорил про семью Ридель, не только ложь, помноженная на ненависть? Это многое бы объяснило. Например, слишком сильное и даже навязчивое увлечение Соней Ридель. Кифер думал о ней, смотрел на нее, искал скрытый смысл в словах и жестах. И быстро нашел объяснение.
А отец всегда неплохо видел людей, сразу отличал профессионалов от павлинов и многое вбил в голову сыну. Кто-то называл Вайсберга-старшего неудачником, что отрывался на отпрыске за собственный неуспех, но Кифер так не считал. Отец не был неудачником, просто не всем везет попасть в нужный момент в хорошую машину. Это лотерея, которую Филипп Вайсберг проиграл, но нельзя отрицать всего того, что он сделал для Кифера. И еще делает. Может, с чрезмерным энтузиазмом, но это объяснимо. Кифер понимал, не возражал и слушал.
На яхте, глядя на Соню Ридель, прислушиваясь к своим ощущениям, он пришел к неожиданному выводу: отец все это время был прав. Не Кифер подбирался к Ридель и играл, даже не понимая, зачем ему это надо. Это она… позволяла. А он попался. По полной программе – на яхте он осознал, насколько она проникла в его мысли. И насколько она хотела большего.
Но женщины вроде нее всегда используют мужчин. Потому что слишком внезапно появился ее интерес – как раз в момент, когда в «Зальто» все начало разваливаться, а Кифер приблизился к вершине. Именно о таком всегда и предупреждал отец.
– Будь внимательнее, – после победы в Майами сказал он. – Не совершай глупостей, на которые тебя будут выводить.
– Кто будет? Это всего пятая гонка.
– Змей Вернер любит подковерные игры. Просто будь начеку.
Тогда Кифер мысленно посмеялся – отец порой гонки превращал в драму, помноженную на триллер. Но теперь стало не до смеха. Потому что Соня Ридель стояла у командного мостика, заливаясь от смеха после явно тупой шутки Моро. Возможно, эти двое говорили о «Биалетти».