Гран-при Монако мало отличался от Майами по ажиотажу, количеству гостей и вечеринок после гонки. Шумно было еще до третьей практики, и Соня радовалась, что во время квалификации ей сидеть не в боксах, а за проездом на пит-лейн. Конечно, там будет Ник, но от него как раз минимум шума. Весь уик-энд он разговаривал с Соней только по делу, никаких отступлений, шуток или впечатлений с личным окрасом. Нормально, такое можно пережить.

После третьей практики Соня познакомилась с Оливером Джексоном. Наблюдая за Кори с начала сезона, она ожидала увидеть еще одну флегматичную личность, постоянно изрекающую фирменное «хм», но отец Джексона оказался веселым и общительным мужчиной. Даже каким-то неожиданно простым. Он и одет был в футболку и спортивные брюки, что убавляло ему лет десять. И вот уже вместо грузного миллиардера в деловом костюме рядом улыбался соседский парень. Соня сама не заметила, как рассказала ему об учебе, работе и годах, проведенных в «Зальто».

Потом моргнула и оказалась с ним возле машины Кори, болтая о технических моментах. Живой интерес в глазах мужчины подкупал, планов до начала квалификации не было, вот и разговорилась:

– На руле показывается время круга. Вот здесь, видите? – Она указала на выключенный дисплей. – Еще температура шин, тормозов и многое другое о состоянии машины. Это кнопка подачи воды, а это кнопка связи с командой по радио. И тут еще…

– И часто Кори выходит на связь?

– Не злоупотребляет.

– Узнаю сына.

– Он у вас молчун.

– Не молчун, вы просто плохо его знаете. Но он любит общаться по существу, это правда. Всей семьей гадаем, в кого он такой загадочный. – Джексон-старший улыбнулся своей шутке и вернулся к болиду. – А связывается во время гонки Кори с вами?

– Нет, у него есть гоночный инженер – Феликс. Вы еще не познакомились?

– Они познакомились, – вместо отца ответил сам Кори, внезапно появившийся в гараже.

Третья практика закончилась недавно, на лице парня еще оставались следы от шлема, да и в целом малыш Джексон выглядел взъерошенным и уставшим. В Монако даже практики отнимали силы.

Как и всегда в присутствии Кори, Соня напряглась. Отец с сыном схлестнулись взглядами, и это выглядело чертовски странно. Оценив сначала одного – смотрящего чуть ли не с угрозой, потом второго – отвечающего улыбкой и хитрым прищуром, Соня решила, что дело в интригах с «Делпо». На днях обещалось масштабное объявление – в Канаде, чтобы было эффектнее. Монреаль весь гудел в гоночные уик-энды, а с такой новостью веселье удвоится.

До Сони дошло, что Оливер Джексон мог к ней присматриваться как к стратегу «Делпо». Это было неожиданно. Владельцы молодых команд предпочитали опыт, что логично. Новая кровь и молодость хороши в отлаженных коллективах, но начинать с нуля… тут опыт выигрывал.

– Что ж, я думаю, вы тут справитесь без меня и…

– Не торопитесь, Соня, прошу вас. У меня еще столько вопросов.

– Хм. Ты приезжаешь на гонки с моего семилетия, – глядя на отца, сказал Кори. – Уверен, про руль и систему подачи воды ты в курсе. Машины были меньше, но принцип одинаковый.

– Кори! – Судя по тону, Джексон-старший был в изумлении.

– Отец.

– У тебя не задалась практика или ты встал не с той ноги?

– С ногами все нормально. Просто не надо ей улыбаться и вводить в заблуждение о впервые увиденном болиде.

– Кори? – Изумление сменилось замешательством.

– Отец.

– Не знаю, как это комментировать.

Джексон-старший перевел взгляд на Соню в надежде, что она прокомментирует. Но Соня топталась на месте, умирая от неловкости и желая уйти. Между двумя Джексонами что-то происходило, а она не горела желанием влезать в непонятные семейные разборки. Тем более в разборки Кори, который ее чуть ли не ненавидел.

– Он никогда себя так не ведет, – весомо добавил Оливер.

Очередной отец, не знающий своего сына, потому что Кори вел себя так всегда. Соня вообще не поняла, чему Джексон-старший так удивлялся.

– Да, конечно. Я вспомнила, что мы с Пьером не успели обговорить некоторые моменты перед квалификацией. – Спасительная ложь легко сорвалась с языка. – Поэтому прошу меня извинить. Надеюсь, вы останетесь до конца – квалификации в Монако всегда проходят интересно.

– Это он тоже знает, – отрезал Кори.

Теперь Джексон-старший смотрел на сына с иронией. У отца Кори было интересное лицо – говорящее, с яркой мимикой. На таких людей против воли начинаешь смотреть, изучать их эмоции. А Кори, видимо, пошел в мать.

Соня наконец-то откланялась и отправилась на поиски Кими и Джо. Хотелось чего-то обыденного и нормального, тем более Давид опять накосячил в интервью. В этот раз спорное заявление было направлено на команду «Килнер». Внезапно. Быть может, Давид наконец-то выяснил, что в пелотоне существуют другие команды, кроме «Биалетти» с Вайсбергом.

До квалификации оставалось меньше часа. Соне удалось-таки выпить кофе, слушая причитания Джо и остроумные комментарии Кими, а еще поглядывая на погодные сводки – вчерашние тучи отступили, обещая не усложнять квалификацию. Проблемы может создать разве что ветер, но в Монако он не так критичен.

Соня в очередной раз отвлеклась на экран с погодой и пропустила полет Кими – просто позади шел механик, боднул хрупкую Кими массивным плечом, она не устояла и подалась вперед… Закончилось все обильным водопадом кофе прямо Соне на грудь. К счастью, подруга пила кофе со льдом.

– Какой ужас! – запричитала она, смахивая остатки льда с Сони. – Я не специально, ты видела… Тебе есть во что переодеться?

– Конечно, в сумке на парковке есть запасная форма.

– Успеешь? Могу дать свою футболку.

Кими прибыла на работу в футболке со Slipknot. «Зальто» – команда демократичная, но не стоит бесить Ника лишний раз, тем более сейчас. Соня посмотрела на время – добежать до парковки она вполне успеет.

Оставив позади зону паддока, она торопливо добежала до машины и переоделась внутри. Стойкий аромат кофе остался с Соней, он словно впитался в кожу. Но это перестало беспокоить, когда на обратном пути ее взгляд уперся в красный комбинезон «Биалетти», который, к сожалению, не обретался на парковке сам по себе, а красовался на хозяине – Кифере Вайсберге.

– У меня мало времени, – раздраженно бросила Соня, пытаясь его обойти.

– У меня времени еще меньше.

– Отлично, мы все прояснили.

– Подожди минуту. – Он остановил ее за плечо. – Я… про понедельник.

Соня неохотно уступила, сложив руки на груди. На Вайсберга она смотрела так мрачно, как только могла, потому что чертов понедельник вытряс из нее душу и ударил по самооценке. Но ответы получить хотелось, Сонино любопытство в очередной раз взяло верх.

Кифер смотрел на нее непривычно серьезно.

– У меня мало времени, – напомнила она.

– Да, я… – Он пригладил волосы любимым жестом. – Должен спросить: что между тобой и Никласом Вернером?

– Что?! Между мной и Ником?

– Да.

– И что, по-твоему, между нами может быть?

– Не знаю, поэтому и спрашиваю. По некоторым версиям, ты живешь с ним лет с восемнадцати. Или даже раньше.

Соня медленно выдохнула, изо всех сил стараясь не взорваться:

– Киф… по некоторым версиям, отец держал тебя в грязном подвале в перерывах между гонками.

– Не было таких слухов.

– Но были другие – вот к чему я веду.

– И многие из них правда. – Вайсберг смотрел Соне в глаза в ожидании ответа. Или опровержения. Или чего он там ждал. Но Соню слишком взбесил сам вопрос и обвинительный тон, которым он был задан. Казалось, что со всем тем взаимопониманием, что между ними возникло, Кифер просто не мог такое выдать, да еще с серьезным лицом.

– Пошел к черту, – сказала она.

– Значит, это правда.

– Значит, ты не имел права спрашивать.

– И все же… – начал он, но завершить мысль не успел.

– Эй, Вайсберг! Эй! Какого черта ты забыл рядом с моим стратегом, cretino? – издалека раздался голос Давида Моро. Огибая машины, он бежал в сторону Кифера и Сони. На его лице застыло недовольство, помноженное на гнев берсерка: когда в деле фигурировал Вайсберг, Давид реагировал с особенной яростью.

Соня тихо выругалась. Популярность парковки перед началом квалификации впечатляла.

– Иди в гаражи, – обратилась Соня к Киферу.

– Нет уж, подождем Моро – смотри, как смешно бежит. Да и общение с ним тянет на образовательное, я давно выучил весь итальянский мат. – Кифер как будто шутил, но в его тоне… было что-то странное. Угрожающее.

– Киф, давай без необдуманных действий и лишних эмоций, хорошо? Поговорим вечером. Между мной и Ником ничего нет и никогда не было, все это чушь. – «Выдуманная твоим прекрасным отцом», – подумала Соня, но промолчала. Тем более Вайсберг уже ее не слушал – он смотрел только на Давида.