Соня долго проторчала в каюте. Сначала переодевалась и придирчиво разглядывала себя в зеркало – и почему она не подумала о нормальном купальнике? В конце концов, у нее есть крем от загара, за одну прогулку ничего страшного бы не случилось. Но Ханна вылечилась лишь в прошлом году, а Соня… у нее не отболело, страх не ушел. Страх, а еще привычка все контролировать. Даже себя – на будущее. Но, как сказала бы Кими, в таком купальнике горячим сексом не заняться.

Потом Соня прокручивала в голове разговор с Кифером и корила себя за длинный язык. Лучше бы она вообще не поднимала эту тему с Ником… Легкость общения с Кифером растворялась, едва дело касалось острого угла под названием «соперничество», даже если упоминался не Давид Моро. От имени Ника Вайсберга перекосило не меньше. «Биалетти», «Зальто»… им не место на яхте в солнечный день. Но забавно, как одна волна взаимопонимания, которую поймали Соня и Кифер, разбивалась практически о саму себя. Работа сближала и отталкивала. Как и схожесть их жизней.

Соня не понимала, как с этим быть. Вайсберг ей нравился. По-настоящему. Но если они и дальше будут общаться, придется завести блокнот со списком запрещенных имен и опасных для разговора тем.

– Ты скоро? – Кифер деликатно постучал в дверь. – Мы на месте.

– Дай мне еще пару минут.

– Хорошо. Я буду наверху.

Она нашла его в кокпите – он ждал ее, задумчиво глядя в сторону моря. Он тоже успел переодеться и остался в одних купальных шортах. Соня без смущения оценила его гладкую грудь и дорожку светлых волос, что спускалась по плоскому животу под шорты. Кифер был худым, как и многие гонщики, но находился в отличной форме.

– Разглядываешь меня, Ридель? – Он перехватил ее взгляд.

– Для меня ты и красный комбинезон – одно целое, и сейчас я просто не верю своим глазам. Не назвала бы это разглядыванием.

– Сделаю вид, что поверил.

Он тоже ее оценил, у Сони загорелись щеки от того, как ощущалось его внимание. Может, закрытый купальник не так уж и плох, потому что смотрел Вайсберг жадно. Так, что Соня даже решила, что купальник ей не понадобится вовсе и никуда она в нем не нырнет, потому что не уйдет дальше кокпита. Кожу покалывало от предвкушения, от остроты момента. Давно у Сони такого не было – наверное, с того самого момента, когда она стала главным стратегом «Зальто», хотя она и до этого не увлекалась личной жизнью. И тут появился Вайсберг. И она почувствовала себя желанной.

Кифер отвел взгляд, взял с дивана пару масок и одну протянул Соне:

– Будет твоей.

– Мы идем нырять?

– Конечно. Спускайся, я тебя догоню.

Ладно, они таки выйдут из кокпита. Впрочем, времени у них предостаточно, можно и посмотреть, что там за бухта с черепахами, которую Кифер так заманчиво описывал, позвонив утром. Он выбирал такие фразочки, что и дураку было ясно: черепахи интересуют его в последнюю очередь… Так думала Соня до этого момента.

Пока она надевала маску, Киф с разбега прыгнул за борт.

– Давай за мной, Ридель, – крикнул он.

– А ты очень торопишься к черепахам, – заметила она.

– Ныряй!

– Не могу, я по лестнице.

Соня аккуратно спустилась в воду и поплыла. Вода не была ее стихией, она всегда проявляла осторожность – последствие детской травмы. Однажды Адриан выпихнул ее с лодки в озеро, чтобы она меньше боялась воды. Бояться Соня начала больше и проявляла осторожность даже годы спустя.

Об этом она рассказала Киферу, пока они плыли до бухты. В ответ он поведал, как они с отцом занимались фридайвингом. Соня не восприняла этот рассказ позитивно, в ее голове Филипп Вайсберг насильно держал сына под водой, пока тот не начинал задыхаться. Хотя ничего такого Кифер не сказал и вообще вспоминал с улыбкой. Но репутация Филиппа все обмазывала грязью.

Черепах в бухте нашлось всего две, и ради этого зрелища нырять пришлось так много, что Соня едва смогла потом доплыть до яхты.

– Честное слово, обычно их там больше, – заверил Кифер, помогая ей устроиться в шезлонге. – Жить будешь?

– Не знаю. Но если что, умру счастливой. – Соня прикрыла глаза.

– Приходи в себя, сейчас принесу воды.

Вскоре он вернулся с напитками. Судя по звукам, сел в соседний шезлонг. Соня лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как капли холодной морской воды высыхают на коже. И еще… чувствуя на себе взгляд Кифера, такой жадный и острый. Это быстро привело ее в чувство и вернуло бодрость. Словно и не было этого долгого заплыва, а они переместились обратно в кокпит. Она легко могла представить себе его взгляд – расфокусированный, многообещающий. На нее давно так никто не смотрел.

Соня резко вздохнула.

– Ридель… – хрипло прошептал Кифер и коснулся ее покрытой мурашками ноги. Костяшками пальцев провел по бедру, усиливая мурашки, и остановился у кромки купальника.

Она открыла глаза и утонула в его темном взгляде.

– Ты сейчас на русалку похожа, – прошептал он.

– А ты на морского демона.

– Демона? А мне кажется, на черепаху.

– Почему? – засмеялась Соня.

– Потому что черепахи тебе неинтересны. – На его лицо набежала тень, но это было уже не желание. Что-то другое.

– Киф?

– Твоя вода. – Он резко убрал руку, отдал ей стакан и лег в шезлонг.

После этого момента все стало странно. Кифер все больше мрачнел и закрывался, думая о своем. Отвечал без привычного юмора и вообще как будто резко изменился. Соня не понимала, в чем дело. Как от горячих взглядов они вдруг скатились к полному отчуждению? Или Кифер так расстроился из-за черепах?

Через час Соня предложила вернуться. Кифер молча отправился в кокпит.

Прощание на пристани вышло спешным и смазанным. Соня чувствовала разочарование, стоя среди белоснежных яхт и глядя, как Кифер идет к парковке. Позже она много раз прокручивала в голове случившееся, коря себя то за дурацкий купальник, смахивающий на водолазный костюм, то за равнодушие к черепахам, то за разговоры о гонках. Никто не захочет девушку, смахивающую на аквалангиста и говорящую только о работе. О чем она думала? Даже настроенный на секс Кифер Вайсберг скис и сбежал при первой возможности. Нашел предлог.

Это не должно было ранить, но ранило. Не так часто Соня открывалась кому-то, а тут она и правда шагнула навстречу. Даже Нику все рассказала, чтобы не возникло проблем. Но флиртующий напропалую Вайсберг ушел.