– У меня галлюцинации или передо мной сама Соня Ридель? – Вайсберг широко улыбался, его светлые волосы при ярком солнечном свете казались совсем белыми, с серебристым отливом. Или солнце ни при чем, а дело в чуть покрасневшем лице, которое создавало причудливый контраст? Жара накрыла все побережье, включая Монте-Карло, и не щадила светлую кожу, Соня знала это по себе. У нее тоже обгорел нос, когда она пять минут постояла на балконе номера, наслаждаясь утренними лучами солнца.

Обычно подготовка к воскресной гонке начиналась в понедельник, но во время тройника привычный распорядок сдвигался. И в свой единственный свободный день Соня оказалась на пристани возле хваленой яхты Кифера Вайсберга. Она была белоснежной и сверкала на солнце.

– С галлюцинациями не стоит ехать следующую гонку, – ответила Соня, – лучше уступить место резервному пилоту и проверить голову.

Кифер подал ей руку и помог забраться на борт:

– Зачем? Меня все устраивает.

– Это прекрасно, но кто-то может сообщить судьям о потенциальной опасности.

– Только не ты.

– Я уже набираю сообщение.

– Ты же галлюцинация, забыла? Моя галлюцинация, а значит, не можешь сделать что-то мне во вред. Все схвачено.

– Почему я раньше не подозревала, что ты такой болтун?

– Аналогично, Ридель. Всегда думал, что ты не лучше вашего новенького. Но хватит о гонках. – Он притянул ее к себе, окинул тягучим взглядом лицо и остановился на губах. – Я говорил, что ты красивая? Даже удивительно красивая, учитывая, как давно мы друг друга знаем… Может, все дело в яхте – она подходит тебе больше, чем гоночная трасса и унылая форма «Зальто».

Соня насмешливо улыбнулась:

– Только ты мог уместить «хватит о гонках» и «Зальто» в одно предложение.

– Это я еще сдержался и не сказал, что красный тебе подошел бы больше.

Не дав ей ответить, он склонил голову и поцеловал ее. Не серьезно, скорее играючи, ведь он не переставал улыбаться. Хорошее настроение у человека.

Соня в очередной раз поразилась, насколько ей с ним легко и комфортно. А Соне со всеми сложно, особенно в моменты, когда требовалось шагнуть за рамки формального общения. Она справедливо считала себя человеком без особых интересов, который больше может рассказать о конструкции болида или авариях прошлого века, чем о хобби, или интересных местах, или о чем там нормальные люди говорят. Но кому интересно слушать о болидах или авариях пятьдесят восьмого года? Никому. А с Вайсбергом она не задумывалась, каждый их разговор складывался сам собой. Соня – невероятно! – даже шутила. И это не имея чувства юмора.

В одном из интервью Кифер сказал, что в детстве часто считывал эмоции отца. Так он понимал, обернется ли гнев Филиппа ночевкой в машине или все обойдется обычным молчанием. Это старое интервью, Киферу тогда было лет восемнадцать, вот он и разговорился… Но Соне запомнились те его слова настолько, что годы спустя они всплыли в голове. Теперь она думала, а нет ли у Кифера привычки подстраиваться под всех людей в принципе? Может, именно поэтому с ним так легко и комфортно? А может, Соня слишком глубоко копала и много думала?

– Идем в кокпит, будешь смотреть, как я управляюсь с яхтой. Ты наверняка впечатлишься, но постарайся держать себя в руках. Я хочу показать тебе пару интересных мест.

– Одним местом ты бахвалишься со времен Бахрейна, с ним все понятно. – Соня поднялась по лакированным ступеням в кокпит и повернулась к спешащему за ней Киферу. – Про второе лучше не спрашивать?

– Ты вгоняешь меня в краску, Ридель.

– А я думала, ты просто на солнце обгорел.

Вайсберг усадил ее на кожаный диван, показал, как можно выбрать музыку на панели управления, сам же устроился в кресле капитана. Вскоре они проплыли по порту Эркюль, минуя сотни других таких же белых и блестящих яхт.

Порт был ярким символом Монако. Порт, а еще этап «Формулы-1», которая у многих ассоциировалась именно с этой старой городской трассой, слишком узкой и неудобной для современных гонок, но все равно вечной и незыблемой – с гудящими яхтами, сверкающими казино и известнейшими поворотами. Из-за количества Гран-при гонщики все чаще ориентировались на номера поворотов, но только не в Монако – здесь все помнили их названия: Казино, Сан-Дево, Бо-Риваж, Туннель…

– Освежающий апероль для фрейлейн. – Кифер появился с двумя бокалами, полными льда, и сел рядом с Соней. Яхта неспешно плыла по Средиземному морю, отдаляясь от побережья и открывая вид на причудливый городской рельеф и ослепленные ярким солнцем горы.

Соне хотелось выйти из-под крыши кокпита и подставить лицо морскому ветру, но покрасневший нос напоминал, что не стоит.

– Надеюсь, ты взяла с собой купальник?

– Разумеется.

– Не терпится тебя в нем увидеть.

– Тебе понравится. У него высокое горло и длинные рукава.

– Что, правда? – рассмеялся Вайсберг.

– Солнце не любит мою семью. У Ханны… у мамы дважды находили рак. – Тема казалась неподходящей для легкой морской прогулки, и Соня поспешила сменить направление разговора. – Я тут подумала: зачем тебе вообще яхта? Судя по красному лбу, солнце и тебя не жалует. И вряд ли ты постоянно устраиваешь здесь ночные тусовки – у тебя режим, тренировки. Значит, яхта нужна, чтобы производить впечатление на девушек?

– Думаешь, без нее я бы не справился?

– Судя по тому, как отчаянно ты ее рекламировал… словно достал последний козырь в надежде, что он сработает, и положил на стол дрожащей рукой.

– Сейчас расплáчусь от жалости к себе. – Кифер покрутил в руках запотевший бокал и ответил внезапно серьезно: – Это была спонтанная покупка, как символ того, что я могу себе позволить. Все покупают яхты, заполучив приличный контракт, и я не стал исключением.

Это правда: Давид тоже быстро купил яхту, но для родителей. Они были в ужасе, наотрез отказались ею пользоваться и, по словам Давида, даже слегка стыдились подарка. В итоге яхта перекочевала в Монако. Насчет Кори Соня могла только догадываться, но как будто яхта для него слишком мелко. Возможно, на десятилетие он получил целый круизный лайнер – это бы объяснило его вечную незаинтересованность вообще ни в чем.

– Знающие люди меня отговаривали от необдуманной покупки, – продолжил мысль Кифер. – До прихода в команду Хиро я гонял с Маттиасом Шварцем, он был старше меня на семнадцать лет и обожал раздавать отеческие советы. И про яхту сказал ровно то, что я думаю сейчас, но тогда счел это старческим маразмом: дорого содержать, блестящая игрушка, от которой я обязательно избавлюсь с большими финансовыми потерями.

– А правда, что он забирал шампанское с подиума домой?

– О да. Он тот еще скряга, – рассмеялся Киф. – Мог и еды с кухни прихватить. Но с яхтой не ошибся. А еще вовремя подсказал внести в контракт с «Биалетти» пункт о трофеях, чтобы все копии создавались за счет команды.

Соня почтительно кивнула – гениальная подсказка, учитывая стоимость трофеев. Если по ходу сезона выиграть не один, а десять, сумма набегала внушительная.

– Уже не обижаешься на вчерашнее? – сменил тему Вайсберг.

– Я и вчера не обижалась.

– А выглядела расстроенной, когда мы разговаривали.

– Мое расстройство не связано с тобой, – хмыкнула Соня. – Хотя вру – связано, но косвенно. Я говорила с Ником.

– О нас?

– О том, что мы общаемся.

– Зачем?

– Причин много. В последнее время у нас с Ником были разногласия, а слухи насчет «Биалетти» не угасали. Пришлось предупредить возможный удар. Это нелишне, если ты и дальше намерен подходить ко мне и разговаривать прямо в паддоке, хотя мы договаривались так не делать.

Кифер пригладил волосы и нахмурился:

– Это была шутка, ты же понимаешь?

– Понимаю.

– Но тебе не понравилось.

– Понравилось.

Несколько долгих секунд Вайсберг смотрел на Соню, потом покачал головой и усмехнулся:

– Черт… почему я чувствую себя так, словно меня кинули на раскаленные угли, чтобы наблюдать, как я буду корчиться в муках?

– Странные у тебя фантазии.

– Может, лучше прямо скажешь, что тебя взбесила моя шутка?

– Не взбесила, а навела на разговор с Ником. – Соня жадно глотнула апероля – от неудобной темы у нее резко пересохло в горле. – К тому же рано или поздно все равно пришлось бы с ним поговорить, я лишь выбрала опцию «рано». И даже не по своей воле, а потому что… интриги – сам понимаешь, как это бывает. И как порой нервничают боссы команд.

– Понятно. И что Ник?

– Он был в бешенстве.

– Мне жаль.

– Все нормально, он отойдет.

Задумчиво глядя на Соню, Кифер сказал:

– Знаешь, людей часто видно насквозь. Чаще, чем они думают, строя из себя загадку. И до этого момента мне казалось, что все с тобой ясно, Соня Ридель. А теперь я готов поклясться, что ты затеяла историю со мной, чтобы побесить строгого папочку. – Он залпом допил коктейль и резко поднялся. – Мы скоро будем на месте, можешь спуститься вниз и переодеться в свой водолазный костюм.

– Киф, мне кажется, наш разговор…

– Просто забудем.