После гонки Вайсберг объявился не сразу – отмечал победу с командой, забыв про телефон. «Биалетти» всем составом остались в гаражах, и Соня прекрасно понимала, как это бывает – в Шанхае они тоже поздно покинули паддок. Подумать только! Последний дубль «Зальто» случился в начале апреля. Так давно! И эту ситуацию срочно требовалось исправить.

– Помнишь, о чем мы договаривались? – весело спросил Кифер. Он позвонил по видеосвязи, и Соня наслаждалась его растрепанной шевелюрой и блестящим лихорадочным взглядом, в котором читалось все состояние Вайсберга. Киф даже не успел переодеться и до сих пор щеголял в красном комбинезоне.

– Не думаю, что ты сейчас способен куда-то ехать.

– К тебе очень даже способен.

– Как жаль, что я не дождусь.

Полчаса назад Соне написал Пьер и предложил вместе добраться до Монако. Она как раз заканчивала собирать вещи.

– Обиделась, что я не объявился сразу?

– Нет.

– Значит, обиделась, – уверился в своей мнимой правоте Кифер.

– Ты слышал, что я сказала?

– Разве это была не игра, чтобы меня помучить? «Нет» с загадочными признаками «да», которые я каким-то образом должен разглядеть и все понять.

– Не играю в такие игры. И вообще в игры.

– Ну-ну, Ридель. А сегодня по радио что это было? Случайность? Береги шины, Давид, мы сохраняем наш комплект, ведь жесткие так плохо работают и скользят… – последнее он изобразил тонким голосом.

– Пьер не так разговаривает.

– Прости. Береги лё шины, Давид, мы сохраняем лё комплект.

Соня засмеялась и едва не выронила телефон. На мгновение в голове мелькнула мысль и правда остаться в Имоле, но она быстро отказалась от этой идеи. Вайсберг явно перебрал с шампанским, и нет ничего хуже, чем лицезреть пьяного на трезвую голову, пусть прямо сейчас Кифер и казался самим очарованием. К тому же у нее возникли дела с командой, а «Зальто» превыше всего – это Соня пообещала себе, когда ввязалась в эту сомнительную, но волнующую историю.

– В любом случае это был Пьер, – заметила она.

– Но за ним стояла ты.

– Не в этот раз.

– Угу. В Бахрейне меня тоже развел Пьер? Надеюсь, я хотя бы сейчас не с ним разговариваю, потому что… А, ладно, скажу: тебе чертовски идет этот банный халат, Пьер. Надеюсь, под ним ничего нет.

– В Бахрейне ты развел себя сам, я просто не мешала.

Кифер засмеялся и покачал головой:

– Удобная позиция, Ридель, а между тем… – Он не договорил, его кто-то отвлек от разговора. Он посерьезнел, по-английски сообщил, что скоро будет, и вернулся к Соне. – О чем мы говорили? Ах да. Монако. Я упоминал, что у меня есть яхта?

– Нет, но я в этом не сомневалась.

– Я хорошо с ней управляюсь. И не только с ней.

– Даже не знаю, как я жила без этой информации.

Вайсберг усмехнулся:

– Ридель, знаешь, что я думаю?

– У меня есть шанс не узнать? Я бы им воспользовалась.

Разумеется, ее никто не услышал.

– Ты только говоришь, что не играешь. Повторяешь это постоянно, но на деле ты уже вертишь мной как хочешь. А мы еще даже не переспали. Это, вообще, как у тебя получилось? Не понимаю, как это возможно, но это происходит. Ты классическая плохая девочка, Ридель. Чувствую себя пойманным в твои хитрые сети.

– А ты классический глупый мальчик, Вайсберг. Можешь позвонить, когда проспишься, и повторить речь про яхту. Обещаю подумать.

– Ты уже обещала мне поездку до Монако.

– Не обещала, но допустим… Интересно, почему мы не едем в Монако прямо сейчас? А, вспомнила! Ты не можешь сесть за руль.

– Зато ты можешь.

– Я не хочу.

– Брось. Доедем до Риомаджоре, остановимся там. Ты была в Риомаджоре? Живописное местечко, тебе понравится. Но не обещаю, что ты увидишь много. В основном это будет потолок нашего номера.

– Черт, я так хотела согласиться, но потолок… нет-нет, Вайсберг. Это ты будешь смотреть на потолок. Но не сегодня. Для начала хочу убедиться, что ты не наврал про яхту и умение с ней управляться.

Он кивнул и уже серьезнее сказал:

– Гонка была сложной из-за жары, после двадцатого круга у меня сломалась система подачи воды. Из-за этого я был пьян уже на подиуме от двух глотков шампанского, на пресс-конференции в глазах двоилось. Наша поездка в любом случае пропала бы. Прости, Ридель.

Соне становилось не по себе, когда он переходил на серьезный тон. Все превращалось во что-то реальное, ощутимое. Сразу вспоминалось, что она и правда общалась с гонщиком «Биалетти» и он ей так сильно нравился, что дело дошло до конфликта с Ником. Хотя последнее не вина Вайсберга, там все сложнее.

– Скоро увидимся, Киф.

– Кстати, в моей яхте вполне симпатичный потолок. Я готов его поразглядывать, но не рассчитывай, что так будет всегда.

Смеясь, Соня отключилась. Как-то так вышло, что отвечала она потерянной и разбитой, но за один короткий разговор все стало… ничего. И даже идея полета до Монако вместе с Кори и Давидом (Пьер лишь выступил посредником и пригласил ее) не казалась ужасной. Когда-то надо налаживать отношения, а то, пока «Биалетти» летели вверх, на подиумы и за дублями, вставали плечом к плечу и работали над ошибками, «Зальто» оказались в упадке. И на это даже не было причин: машина ехала отлично, явных ошибок не случалось. Но турнирная таблица не радовала, о доминировании не шло и речи.

Из отеля до аэропорта Болоньи они добирались с Кори, Пьером и Феликсом. Давид выехал раньше – проводить семью. Всю дорогу инженеры увлеченно обсуждали моменты гонки, а Кори привычно отмалчивался, глядя в окно. Соне подумалось, что он совсем не рад ее компании: слишком напряженными выглядели его плечи, да и поза казалась неестественной. Интуитивно она чувствовала, что дело именно в ней и, возможно, в ее сегодняшнем решении оставить его подальше от Давида и избежать борьбы внутри команды. Хотя и раньше Джексон не баловал ее добрым отношением.

В самолете Кори выбрал одиночное место ближе к выходу, чтобы к нему никто не подсел. Соне же предстояло лететь рядом с опоздавшим Давидом.