Ник настиг ее в гаражах с вопросом:

– Ну что, довольна результатом?

Соня не ответила и молча отвернулась. Во-первых, вокруг находилось много лишних ушей, во-вторых, она понимала, что Ник в своем праве. Он злился из-за двух дублей «Биалетти» подряд, это уже выглядело не простой удачей, а опасным звоночком. Даже набатом, учитывая, что в командном зачете «красные» лидировали. Да, в «Формуле-1» ситуация порой менялась за один уик-энд, но это не значило, что провалы не принимались близко к сердцу. А тут провал совпал с не самым приятным разговором, и не стоило удивляться, что именно Соня оказалась крайней. Хотя в гонке все сделала правильно, нигде не ошиблась.

– Мы еще поговорим, – бросил Ник ей в спину.

– Поговорим обязательно.

Давид отправился на подиум, а Кори и его гоночный инженер бурно обсуждали что-то в стороне. Соня впервые увидела Джексона настолько оживленным, заинтересованным и многословным. Кажется, болтун Феликс нашел подход даже к Кори.

Заметив ее интерес, парни дружно умолкли, хотя на таком расстоянии она никак не могла подслушать их секреты. Но оба смотрели с таким осуждением, что им впору объединяться с Ником в команду под названием «Осудим Соню Ридель за ее грехи». Хотя в этой команде уже людно и тесно. Навскидку: Адриан, ее мать, Филипп Вайсберг… и еще множество недоброжелателей Сони Ридель, настолько плохой и неудобный она человек.

Но Кори и Феликса можно было понять. Джексон приехал четвертым. Опять. И в этот раз он мог быть выше с учетом проблем Давида, но команда решила развести пилотов, отправив Кори на дополнительный пит-стоп. Это не было прямым приказом не обгонять звезду, но все всё понимали: Кори принесли в жертву ради очков Давида. Потому что он важнее, потому что Кифер Вайсберг дышал в затылок в борьбе за чемпионство. И Соня, будучи главным стратегом, отвечала за это решение. И оно было правильным, хотя у Кори и Феликса явно другое мнение, и теперь ситуация с ними накалится. Все как обычно, каждый год это происходило. Где бы взять сил на оставшиеся Гран-при?

После награждения Давид старательно делал вид, что все прекрасно. Хотя, быть может, он и не играл, а просто заразился радостью своих родителей. Они поздравляли сына так, словно он на Луну слетал. Только благодаря шумным итальянцам обстановка в гаражах была не совсем похоронной. Другие команды были бы счастливы третьему месту, но не «Зальто». Это полный провал.

Тот самый разговор с Ником состоялся в отеле. Соня приняла душ, сбросила звонок от Кими и написала в общий чат, что загул по тратториям пропустит. Она напряженно ждала, когда появится Ник, и точно знала, что после разговора с ним будет разбита. Она понимала, что легко не будет, но то, как он вел себя после гонки, как прожигал ее взглядом… как будто возненавидел за общение с соперником Давида.

Стук в дверь стал неожиданностью, хотя Соня ждала его больше часа.

– Как давно? – с ходу спросил Ник, проносясь мимо Сони.

– Что именно?

– Не играй в дурочку, тебе не идет. Как давно, как серьезно?

– Не выдумывай лишнего, я лишь сказала, что мы общаемся. – Она неохотно прошла за Ником.

Босс напряженно разглядывал старую городскую площадь – народ гулял по случаю победы итальянской команды. Было так шумно, словно они находились в тусовочном Монако, а не в маленьком итальянском городишке.

Соня потопталась за спиной босса и села в кресло.

– И зачем это тебе надо? – спросил Ник.

– Никаких тайных умыслов.

– Ну конечно. И у Вайсберга тоже никаких?

– Не знаю. Не похоже.

– Не похоже. – Босс резко развернулся. – Ты что, совсем идиотка?

– Мне не нравится тон нашего разговора и твои оскорбления, – без эмоций ответила Соня – ее отпустило, пока она ждала неизбежного. – Ты злишься, это можно понять. Но не стоит перегибать, это все равно ни к чему не приведет. Например, я могу спросить: на кой черт тебе идиотка в стратегах команды? Ты можешь ответить. Мы неизбежно поругаемся, а я этого не хочу.

Ненадолго в номере повисла тишина – Ник переваривал сказанное.

– Я должен знать, чего ждать, – сказал он уже спокойнее.

– В «Биалетти» я не собираюсь, как и говорила.

– В «Делпо»?

– Мне никто не предлагал. Но тоже нет.

– И я должен верить? После того…

– После чего? – резко перебила она. – У тебя чертова паранойя из-за всех интриг с «Биалетти» и Джексонами! Ты знаешь меня с детства, Ник. Знаешь, на что я способна, а на что – никогда в жизни, поэтому твои подозрения обидны. И необоснованны. Я все понимаю, я привыкла делить надвое, входить в положение, пропускать мимо ушей… но ты тоже держи себя в руках, когда вешаешь на меня обвинения.

– Я тебя знаю, но иногда мне кажется, что не совсем. Еще вчера я бы сказал, что ты слишком умна, чтобы выкинуть финт с Вайсбергом, и что мы видим сегодня? Но главное – что увидим завтра?

– Наш разговор движется по кругу.

– Прекрати это немедленно, Соня.

– Может, и прекращу. Когда сама захочу.

Ник хотел что-то ответить, но осекся. В его глазах мелькнуло понимание:

– Это бунт, я правильно понял?

– Не понимаю, о чем ты.

Босс оттянул ворот командного поло, которое еще не успел переодеть, размял шею. Он размышлял. Затем уставился на Соню сверху вниз и медленно кивнул:

– Я тебя понял – мстишь за Бахрейн.

– Общением с Вайсбергом? Это не связано.

– Кому-то другому это расскажи. Но ты, дорогая, выбрала неподходящее время, чтобы взбрыкнуть. Не сказать, что я такого не ожидал, – еще как ожидал! Ты же копия своего упрямца отца, он точно так же с упоением портил людям жизнь, лишь бы характер показать. Но нельзя было сделать это чуть позже?

Соня пожала плечами.

– Делай что хочешь, имеешь право, – продолжил Ник. – Ты большая девочка, а я тебе не опекун. Так что вперед, дерзай, лезь в это вонючее болото по имени Вайсберг. Но потом не приходи ко мне с мольбами разгрести твое дерьмо.

Сказав это, босс резко направился к выходу. Хлопнула дверь. Соня смотрела в пустоту, чувствуя неприятную горечь во рту. Все вышло как-то неправильно, некрасиво. С другой стороны… может, оно и к лучшему. Не связь с Вайсбергом, конечно, а ссора с Ником. Она давно назревала. То, как он отверг ее идею о заезде Давида на пит-стоп в Бахрейне, как указывал, не считаясь с ее мнением, как управлял ее жизнью, искренне полагая, что имеет на это полное право… Есть шанс, что теперь это прекратится.

Когда-то маленькая Соня хорошо рисовала и посещала художественную школу в Вене, а мать хранила все ее рисунки, называя талантом и будущей звездой. В глазах Ханны сияла неподдельная гордость, Соня хорошо это помнила. Сейчас она не могла изобразить даже приличную ромашку – навык утратился, творческая жилка, если она вообще теплилась внутри, усохла. Но ведь все могло быть иначе. Может, намного хуже. И сейчас Соня лежала бы в клинике по соседству с матерью, леча депрессию, алкозависимость и творческий кризис. А может, она была бы счастливой и независимой. Далекой от мира отца и его амбиций.

В начале сезона Соня думала, что никогда не уйдет из «Зальто», а если ее и посетит такая идея, то только из-за Давида Моро. Но, возможно, ей давно плевать на Давида Моро, а причина ухода пряталась глубже и старательно отрицалась долгие годы. Она не врала Нику – никуда она не собиралась. Но если их конфликт не станет началом нового этапа отношений, более равных и уважительных… возможно, у нее не останется иного выбора.