Старт прошел нервно, с классической борьбой в первой связке поворотов. Но Кифер хорошо закрывался, а Давиду не хватало места, чтобы его обойти. Шанс обогнать «красных» на старте был утрачен.

– Пит-стоп ориентировочно на двадцатом круге, – напомнила Соня Пьеру. – И наблюдаем за «Биалетти». Давид должен держаться поблизости.

– Принято.

– Я смогу его обогнать, – вышел на связь Давид.

– Береги шины, – посоветовал Пьер. – Необходимо как можно дольше продержаться на этом комплекте. Повторяю: просто сохраняй шины.

– Чувак, этот план – отстой.

– Будь в гонке, Давид.

На самом деле план команды был обратным – заехать раньше «Биалетти» и за счет андерката оказаться впереди. А переговоры Пьера с Давидом не более чем попытка запутать противника, и Пьер лишь завуалированно сообщил гонщику не разбить машину в борьбе. Велика вероятность, что «Биалетти» поверят в сказанное и не станут торопиться со сменой шин.

Предупреждение Пьера сработало: Давид благоразумно держался за Вайсбергом. Несколько раз он сокращал расстояние до минимального, но отступал, не доводя до жесткой борьбы.

– Надо чаще приглашать на гонки его семейство, – проворчал Ник. – При них он такой хороший мальчик. Даже не матерится – знает, что родители услышат каждое слово и никто это не вырежет из эфира.

– Его мать до смерти боится аварий. – Пьер на правах инженера знал о своем гонщике больше других. – С того самого Сильверстоуна, когда Давид перевернулся. София теперь ненавидит Англию и в принципе считает, что посещать гонки, кроме итальянских, – дурной знак, что это накличет беду и навредит Давиду. Поэтому только Имола и Монца.

– Может, она пересмотрит свои взгляды и будет винить только Англию? А Монако, к примеру, вычеркнет из списка.

– Не думаю, что это так легко работает.

– Черт!

В какой-то степени мать Давида можно было понять: авария в Сильверстоуне получилась жесткой, зрелищной – со стороны. Переворот машины всегда эффектнее, чем полет в стену, но второе как раз опаснее: перегрузка может быть огромной, даже несмотря на гравийные ловушки и прочие меры безопасности.

Но если работать в гоночной среде и видеть аварии постоянно, внутри что-то выключается и чужая реакция на грани с паникой кажется чрезмерной. Профдеформация как она есть. Так Соня раздражалась из-за причитаний Ханны, иногда просто не могла их слушать. Но Давид был другим, не раз и не два Соня видела, как он нежно обнимал мать перед стартом и обещал, что все будет хорошо. Взрывной, невыносимый и порой сумасшедший Давид был потрясающе терпеливым с Софией. Как и с многочисленными племянниками, которых катал на шее перед гонкой.

– Двадцать кругов, когда заезжаем? – вернулся в гонку Пьер.

Соня сверилась с данными по шинам:

– На двадцать первом, потом до конца.

Давид нырнул на пит-лейн, радио Вайсберга взорвалось от возмущений – чтобы минимизировать потери, его позвали менять шины на следующем круге. Давид вернулся на трассу и помчался вперед, от его круга зависело, станет ли он лидером гонки.

– Секунда, у нас должна быть секунда, – приговаривал Ник, пялясь в экран монитора. – Давайте же, «Биалетти», налажайте, как вы умеете.

Но пит-стоп Вайсберга прошел на удивление гладко, он вернулся на трассу бок о бок с Моро, но все же чуть впереди. Слишком быстро и слаженно среагировала его команда, а Давид не успел прогреть шины.

Борьба за позицию была неизбежна. Давид нырнул в поворот по внутренней траектории, вынуждая Вайсберга отруливать, но тот, возможно, не успел. Или не захотел, что более вероятно. Случился контакт, встретились два колеса, и зрители Имолы получили свое зрелище. Когда одно колесо наезжало на другое на скоростях «Формулы-1», машина подлетала в воздух, словно под ней стоял трамплин.

Давид подлетел. И мгновение, невероятно долгое и невыносимое мгновение казалось, что сейчас он приземлится прямо на макушку Киферу Вайсбергу. Колесо машины «Зальто» вращалось над его головой, но Кифер чудом успел вылететь из поворота целым и невредимым, тогда как Давид рухнул на трассу за ним.

– Что с повреждениями? – быстро спросила Соня.

– По моим данным, все нормально, ждем Давида.

– Машина цела, – скупо отчитался Моро.

Пока он отлавливал машину после полета и падения, его обошел Хиро Акияма, и теперь Давид ехал третьим. С заметным отставанием, которое еще придется сократить.

Соня тихо выдохнула – полет был эпичным, и им повезло, что Давид остался на трассе и не повредил машину. Соня поправила наушники и поймала взгляд Ника – босс смотрел на нее так, словно она виновата в произошедшем. Осуждающе покачав головой, Ник отвернулся. Нестерпимо хотелось послать его к черту.

Оставшаяся часть гонки прошла без происшествий. Давид не смог догнать даже Хиро – машина таки потеряла в скорости после падения. Давида не устраивали то поворачиваемость, то тормоза, то на прямой он разгонялся не так, как обычно. И в таких условиях даже третье место – победа.

Пока Кифер и Хиро обнимались и фотографировались с командой – еще бы, второй дубль «Биалетти» подряд! – Давид резко стянул шлем и зло уставился на чужой праздник. Его грудь часто вздымалась от эмоций, он отмахнулся от ассистентки, предложившей ему воду, и быстрым шагом отправился в сторону «красных».

Соня не хотела на это смотреть, поэтому развернулась и молча ушла в гаражи.

Но и там от противостояния Давида и Кифера было никуда не деться: на экранах продолжалась трансляция. Моро как раз толкал Вайсберга в плечо, что-то гневно ему объясняя и потрясая в воздухе сомкнутыми пальцами. В отличие от эмоционального Давида Кифер выглядел расслабленным, надменным, словно ему все нипочем, а агрессия противника и вовсе какая-то шутка. Киф же победил… опять. По количеству побед они с Давидом уже сравнялись, для «Биалетти» это один из лучших стартов сезона.

Соня подумала, что Вайсбергу шло быть победителем. Он казался счастливым и едва ли не впервые в жизни оставил в покое волосы, даже на интервью вышел растрепанным и улыбчивым, с горящим взглядом. Он был одержим своими победами, и это понятно: его таким воспитывали, и, когда у него получалось, с плеч падала гора.

Вопрос: на что он готов ради новых побед?