Катон ощутил на себе взгляды солдат и рабов – все ждали, что он скажет.

Макрон сплюнул в сторону дверей.

- Дай я ему скажу, куда он может пойти… Пусть все идут нахрен, один за другим.

Катон задержал ответ на секунду, чтобы говорить спокойно.

- Я ему не верю. Тут дело не в Октавии и не в Нероне. Буллон – глава банды. Ему плевать на то, какую несправедливость пережила Октавия. Он говорит это только затем, чтобы толпа держалась за него. Он хочет ограбить дворец.

- А насчёт тебя? - спросил Макрон.

- О, мою голову он действительно хочет. Это чистая правда. А вот всё остальное…

Катон отвернулся от двери и заговорил уже для всех.

- Он врёт, что отпустит вас. Он отдаст всех вас в руки толпы, и она перебьёт вас вмиг. Мы остаёмся здесь и ждём.

- Ждать? - один из слуг покачал головой. - Чего ждать?

- Они уйдут сами, когда вычистят дворец до последней ценности. Тогда и выйдем. Живыми – и с оружием в руках, если что.

- А если они устроят засаду? - не сдавался слуга. - Нас перебьют. Я говорю: сдаёмся!

Несколько голосов поддержали его.

Макрон подошёл к нему и с одного мощного удара отправил человека на пол.

- А я говорю: рот свой поганый закрой.

Он обвёл взглядом всех в зале – холодно, зло.

- Ещё у кого-то язык чешется? Нет? Вот и решили. Никакой постыдной сдачи.

С другой стороны двери раздался громкий стук.

- Префект Катон? Каков твой ответ на наше предложение?

Макрон вернулся к Катону и вопросительно выгнул бровь.

- Прошу, - сказал Катон. - Твой выход.

Макрон прочистил горло.

- Я говорю от имени префекта Катона, командира городских когорт, у которого есть дела поважнее, чем торговаться с уличным мордоворотом, вылезшим из римской Клоаки. Ответ префекта Катона таков: ты и вся твоя шваль можете катиться к Харону и идти трахнуть сами себя.

Наступила короткая пауза, а затем снаружи раздался рев ярости. Голос Буллона перекрыл гул.

- Тогда вы все умрёте!

Катон посмотрел на Макрона и кивнул с ухмылкой.

- Отлично сказано, центурион Макрон. Думаю, они поняли общий смысл.

Снаружи возобновилась яростная молотьба кулаков и камней по тяжёлым дверным створкам, и Катон пробормотал.

- Интересно, что они теперь придумают?

- Да особо нечего им придумывать. Получился тупик.

- Хотелось бы… - он вздохнул. - Ладно, наведём-ка здесь порядок.

Толпа за дверями, в основном, затихла. Слышались только далёкие пьяные вопли где-то в глубине дворца. Снаружи небеса заволокло, и почти весь город погрузился во тьму, разорванную вспышками факелов, жаровен и пожаров, всё ещё пылавших на Форуме и в некоторых крыльях дворца. Воздух казался душным и тяжёлым, подумал Катон, пока вдали неуклюже ворочался гром.

Макрон закончил совещание с офицерами и поднялся к подножию лестницы, ведущей к императорским покоям. Катон стоял в арке, откуда открывался вид на Форум. Макрон отрапортовал.

- Счет от мясника, командир.

- Говори.

- Двести шестьдесят три бойца из Первой достигли командного пункта. Плюс триста два из Третьей. Второй когорте повезло меньше всех – всего восемьдесят один.

Катон прикрыл глаза на секунду. Из всех людей, которых он ввёл во дворец всего несколько часов назад, под его командованием осталось меньше половины.

- Конечно, - продолжил Макрон, - наверняка куча наших живы и сидят в засадах где-нибудь по дворцу, так же как мы, забарикадировавшись.

- Будем надеяться.

Оба молча смотрели вниз, на Форум. Там всё ещё стояли тысячи людей. Пьяные компании толпились вокруг винных кувшинов, вытащенных из разграбленных таверн. Поодиночке и небольшими шайками люди тащили всё ценное, что смогли умыкнуть из дворца. Разъярённые толпы линчевали любого, кого подозревали в сочувствии Нерону.

- Вот тебе и «величайшая цивилизация известного мира», - мрачно заметил Катон. - Никогда бы не поверил, что она так быстро скатится в такое.

- Рим – это не вся Империя, - возразил Макрон. - Да, столица… но она всегда была рассадником интриг, напряжения и резни. Сейчас не хуже, чем в последние десятилетия Республики. Тогда кровопролитие и полный развал власти были обычным делом.

Катон покосился на него с кривой усмешкой.

- Да ты, гляжу, стал большим любителем истории.

- А что ещё делать на пенсии? Не всё же время пить и кости кидать.

- Ты прав. Просто я надеялся, что стабильность, которую Август завещал Риму, продержится. Но, похоже, мы снова съезжаем в старые мерзости. Вместо сенаторских подлянок у нас – череда продажных диктаторов. Нерон, пожалуй, худший из них. Я уже вижу, какой он: пустой, тщеславный, эгоистичный, ни до кого ему дела нет. Для него мы все – инструмент его забав. Он, не моргнув глазом, бросит нас под колёса, если так спасёт свою шкуру. Хуже того, он вообще не понимает, что требуется, чтобы управлять могущественной державой. Принимает решения по прихоти, а через пару дней отменяет… Будет не такой уж большой утратой для Рима, если Буллон прикончит его вместе с нами.

- Может быть, - пожал плечами Макрон. - Я тут не ради Нерона и его шлюшки. Я просто хочу дожить до того дня, когда снова увижу Петронеллу и Бардею. А пока буду драться за своих. А жить или умереть – решат боги. Как всегда, а, Катон?

Катон усмехнулся мрачно.

- Как всегда, брат.

- Командир!

Они обернулись – Лемул стоял у подножия лестницы.

- Что такое? - требовательно спросил Катон.

- Вам лучше подойти немедленно. Похоже, Буллон делает свой ход.

Из-под дверей уже стелился дым, а сами створки были подсвечены слабым, но растущим пламенем с той стороны. Катон сжал губы.

- Я боялся, что он это сделает. Похоже, месть за сына ему важнее, чем сокровища Нерона. На том и закончились наши надежды, что они уйдут, насытившись добычей.

- Зато теперь о сдаче даже думать нечего, - заметил Макрон. - Через огонь не выйдешь. Это хоть немного придаст храбрости тем, кто тут внутри дрожит. Хотя наличие храбрости не делает тебя огнеупорным…

Катон повернулся к Лемулу.

- Затыкать дверь тряпьём – под порогом, по краям. Хоть немного задержим дым.

Пока Лемул занимался делом, Катон поднял взгляд на высокие проёмы под потолком. Он указал один Макрону.

- Видишь? Этот отсвет? Буллон разводит ещё костры вокруг зала. И держу пари, то же самое он задумал с императорскими покоями. Как я и говорил: ему нужна кровь, не добыча.

- Интересно, как он это объясняет толпе? - спросил Макрон.

- А ты хотел бы спорить с ним и его головорезами? Да и потом, если есть зрелище, где люди умирают, толпа всегда за. С их точки зрения, мы теперь часть неких игрищ.

Чем быстрее Лемул и его люди закрывали двери от дыма, тем быстрее дым проникал внутрь через высокие проёмы, принесённый налетающим ветром – предвестником надвигающейся бури. Он заволакивал потолок, расписанный небом и усыпанный стеклянными «звёздами». Отсвет огня под проёмами нарастал, и потрескивание пламени становилось отчётливо слышно в зале. Паника снова охватила дворцовую обслугу – да и некоторых солдат.

Вперёд протолкнули одного из слуг – освобождённого раба, что читалось по бронзовой табличке на цепочке у него на шее. Он заговорил, будто представляя всех остальных.

- Префект, мы должны сдаться, пока ещё есть время!

Катон покачал головой.

- Даже если им удастся притушить огонь у двери и выпустить нас, всех нас тут же перебьют. Пока мы здесь – у нас ещё есть надежда.

- Если мы останемся, нас же живьём сожжёт!

Макрон фыркнул, еле заметно усмехнувшись.

- Тогда мы в любом случае трупы. Какая разница?

Освобождённый раб отчаянно пытался найти выход.

- А если мы откроем двери и потушим пожар? У вас ещё полно солдат. Можно попробовать прорваться.

- Нет, - жёстко отрезал Катон. - Нам нечем тушить огонь. Ни воды, ни кусков ткани, чтобы сбить пламя. И даже если бы были – какой шанс у нескольких сотен прорубить себе путь через десятки тысяч? Это почти то же самоубийство.

Вольноотпущенник помедлил, затем кивнул в сторону Макрона.

- Ваш друг сказал, что мы всё равно мертвы. Так что нам терять?

Макрон отвёл взгляд и проворчал.

- Знаешь… в этом есть смысл. Обгорим, конечно, до костей, не спорю. Но хоть шанс подраться будет.

Катон откашлялся и заговорил громко, чтобы слышали все.

- Остаёмся где стоим. Ситуация может измениться. До тех пор – никаких разговоров о сдаче.

Он обвёл взглядом комнату, как бы призывая любого возразить. Никто не решился, и вольноотпущенник попятился назад к своим.

Они ждали в тишине, пока пламя всё выше облизывало проёмы, а дым густел, забивая горло. Через несколько минут офицер германской охраны вбежал в зал, остановился, оценивая обстановку, и подошёл к Катону.

- Бунтовщики разводят костры вокруг императорских покоев.

- Добро пожаловать в клуб, - хмыкнул Макрон.

- Цезарь требует, чтобы вы и ваши люди потушили их. Немедленно.

Катон указал на двери – их края уже светились: набивка, зажатая в щелях, начинала тлеть.

- И как Цезарь предлагает нам это сделать? За огнём – тысячи головорезов, готовых нас порубить. Мы до них просто не доберёмся. Так что, друг мой, если у Цезаря есть план получше – я слушаю.

Офицер почесал подбородок.

- Что я должен ему передать?

- Это уже твоя проблема, - сказал Макрон. - Можешь сообщить, что мы будем рады, если он спустится сам и всё разрешит здесь.

Офицер выпрямился и с холодной официальностью произнёс.

- Цезарь отдал вам приказ. Вы обязаны его выполнить. Я скажу ему, что передал вам его слова. Если вы ослушаетесь, вы предстанете перед ним и понесёте последствия.

Катону захотелось расхохотаться этому человеку в лицо. Какая власть, по его мнению, была у Цезаря над ними теперь? В их положении угроза гнева Нерона была не самой страшной перспективой. Перед лицом смерти все равны. Звание не значит ничего. Важно только то, как человек встретит свой конец.

- Советую тебе вернуться к Цезарю и объяснить ситуацию. Я не больше способен тушить эти пожары, чем улететь из города по воздуху. Передай Цезарю, что у него, как и у всех здесь присутствующих, есть выбор смерти…

Макрон расплылся в ухмылке, оценив намёк друга на «право выбора смерти» – формулировку, с которой аристократам, осуждённым императором, позволялось решать: броситься на меч самостоятельно или ждать, пока их прирежут преторианцы. «Кто чем размахивал – тем и огреют», - подумал он.- «Даже самого Цезаря».

Плечи офицера поникли.

- Я передам… Да помогут вам боги.

- Пусть помогут всем нам, - ответил Катон.

Офицер повернулся и покинул зал. Почти сразу клуб дыма сорвался с потолка и заставил всех в зале закашляться. Снаружи мелькнула ослепительная вспышка молнии, а затем грянул оглушительный удар грома. Следом разнёсся долгий раскат, так мощно прокатившийся по каменным сводам, что задрожали стены дворца. И над треском пламени послышалось шипение дождя, который стремительно перешёл в ливень: ветер налетел в полную силу, и буря, зревшая много дней, наконец обрушилась на Рим.

Новые вспышки молний заливали светом высокие проёмы, вырывая из тьмы лица людей в зале – испуганные, ошеломлённые… но главное, появилась надежда.

Макрон фыркнул со смесью облегчения и восторга.

- Похоже, боги всё-таки на нашей стороне!

Но облегчение Катона длилось недолго. Снаружи раздались крики. Двери почти прогорели, сквозь трещины в обугленных досках пробивался свет. Потом он погас, и в следующую секунду вода потекла под дверью, разливаясь по каменным плитам.

- Они тушат огонь… Стройся! - приказал он. - Лемул! Первая когорта – на меня!

Солдаты мгновенно рванулись с места, схватили свои щиты и заняли позиции. Катон приказал дворцовой прислуге отойти назад и сам встал в передний ряд рядом с Макроном и Лемулом, пока пламя за дверью постепенно гасили.

- Похоже, у Буллона терпение лопнуло, - пробурчал Макрон.

- Тогда он дурак, - отозвался Катон. - Если он хочет боя – обойдётся ему это дорого.

- Может, он готов заплатить эту цену…

Они стояли, подняв щиты, с обнажёнными мечами, натянутыми мышцами, прислушиваясь, как за дверью тушат последние языки пламени и разгребают обгоревшие обломки. Затем створки глухо дрогнули под ударом чего-то тяжёлого – деревянные доски ещё сильнее треснули.

- Держим строй, парни! – крикнул Макрон. - Когда они ворвутся, заставьте их ответить за каждого нашего товарища, кого они уложили сегодня!

Обугленные троны начали сдвигаться, скрежеща по мрамору. Щель между дверьми постепенно расширялась, и Катон различил блеск оружия и доспехов в тёмном пролёте коридора. Потом, с резким рывком, двери распахнулись, и трон Нерона рухнул набок. Катон поднял меч, упёрся ногами, стиснул зубы, готовый встретить удар.

Первые две фигуры шагнули внутрь. Преторианцы. Они тут же остановились, подняв мечи, увидев перед собой закопчённые лица и щиты солдат, выстроившихся поперёк зала. Следом вошла третья фигура. Взгляд Тигеллина тотчас нашёл Катона, и он расплылся в ухмылке.

- Какая прекрасная встреча, префект Катон!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Буря продолжалась почти всю ночь, хлестая город потоками дождя, что низвергались с холмов, стремительно пересекали Форум и, бурля, вливались в Тибр. Огонь, разожжённый мятежниками в самом дворце и вокруг него, вскоре был залит, и на рассвете тучи медленно ушли к побережью, освобождая небо.

С первыми лучами стало видно, какой след оставила ночная резня. Тела валялись на Форуме и на подходах к дворцовому комплексу. Ещё больше лежало внутри. Почти все – из числа толпы, которую преторианцы вылавливали по всему дворцу. Те действовали жёстко, рубя каждого, кто сопротивлялся… да и некоторых тех, кто и не думал сопротивляться. Пару умников пытались выдать себя за дворцовую прислугу, когда те выбрались из укрытий, но их быстро вывели на чистую воду. Взяли множество пленных, в том числе Буллона и нескольких его людей. С первыми лучами солнца над Римом их согнали в рабочие бригады и заставили разгребать весь тот бардак во дворце и вокруг него.