Внизу он увидел полцентурии солдат Первой когорты, которые медленно, но организованно отходили назад под команды одного из центурионов. Трибун Марцелл стоял в стороне, прижимая руку к ране на предплечье, пытаясь остановить кровь. Катон спустился по ступеням, чтобы присоединиться к нему.

Он быстро оценил обстановку: солдаты, шаг за шагом отступающие в коридоре; и кипящая толпа за ними, заполняющая широкий проход, ведущий назад к внутреннему двору. В ограниченном пространстве шум стоял адский: рев толпы, звон оружия, удары по щитам. Многие из бунтовщиков уже были вооружены мечами, щитами и шлемами, снятыми с убитых солдат.

Катон наклонился к Марцеллу и крикнул ему прямо в ухо.

- Где остальные солдаты когорты?

Трибун покачал головой и перекричал шум.

- Это все, кого я смог собрать, господин! Некоторые, возможно, прорвались в другие части дворца. Мы потеряли многих, когда линия рухнула. Я смог собрать этих – и мы отступаем, сражаясь за каждый шаг!

В тесноте коридора и на лестнице сомкнутый строй солдат мог уверенно сдерживать натиск. Но Катон слишком хорошо знал планировку дворца – бунтовщики легко могли обойти их, пройти какими-нибудь боковыми ходами и перерезать арьергард прежде чем он дойдет до зала аудиенций.

- Нужно ускориться, трибун. Держи строй, но отходи к командному пункту как можно быстрее. Я выставлю прикрытие на последнем участке коридора. Продолжайте.

- Слушаюсь, командир.

Когда Катон поднимался по лестнице, что-то ударило его между плеч. Он пошатнулся, сделал шаг, обернулся – на ступенях лежал кинжал. К счастью, его задела рукоять вращавшегося оружия. Удар всё равно онемил плечо, и Катон втянул голову, прыгая по три ступени сразу, чтобы как можно быстрее уйти из зоны досягаемости следующего метательного сюрприза.

Вернувшись, он нашёл Лемула и большую часть Первой когорты в зале.

- Где центурион Макрон?

- Уже идёт, командир. Он отправил меня и ребят вперёд вместе со слугами и рабами, а сам оставил одну центурию держать ворота, пока отставшие не получат шанс вернуться.

- Понятно, - процедил Катон. Его кольнуло знакомое раздражение. Это было в духе Макрона: центурион до мозга костей, живущий по кодексу – первым в бой, последним из боя. Храбрость выше здравого смысла, каждый раз.

- Передай ему, чтобы он и его люди немедленно отходили к командному пункту.

- Есть, командир, - сказал Лемул и уже повернулся к одному из солдат, но вспышка гнева у Катона пересилила.

- Ты сам, центурион.

- Господин?

- Ты передашь приказ. И быстро. Я не желаю терять больше людей.

Лемул хотел было возразить, но передумал, развернулся и ринулся из зала.

Катон увидел, что в помещение продолжают врываться люди через боковые входы, и разместил там последние свежие силы – на случай, если бунтовщики уже прорвались достаточно близко, чтобы атаковать. Раненых он приказал немедленно переносить в зал аудиенций, чтобы заняться их ранами. Он уже собирался выйти на террасу и в последний раз оценить ход атаки, когда к нему подошёл один из центурионов.

- Командир, вам лучше пройти в зал аудиенций.

- В чём дело?

- Это Цезарь, господин. Он требует поговорить с вами.

- Сейчас? Хрен бы его...

- Он сказал: немедленно, господин.

По тону солдата Катон без труда догадался: Нерон сегодня был ещё более важным, чем обычно.

- Ладно. Пойдём.

По ту сторону тяжёлых дверей, разделявших два помещения, император стоял, широко расставив ноги и упёршись руками в бока, командуя нескольким людям Катона водрузить его трон обратно на помост. Увидев Катона, он взорвался.

- Как ты смеешь так варварски обращаться с моим троном, префект Катон?! Я этого не потерплю! Эта штука бесценна. Это золото, болван. А под леопардовой шкурой – самые редкие утиные перья. Но, конечно, с твоим происхождением, откуда тебе знать толк в подобных вещах?

Катон выдержал этот поток желчи, сжав зубы, пока Нерон не выговорился.

- Цезарь, бунтовщики уже во дворце и идут сюда, пока мы говорим. Если я не смогу запереть двери в зал и завалить их хоть чем-нибудь, мы все трупы. Мне нужен трон, чтобы перекрыть им путь.

Нерон вгляделся в него, лицо исказила мука сомнений. Затем он кивнул.

- Если ты так ставишь вопрос, я понимаю. Хорошо. Делай по-твоему, префект. Но в следующий раз сначала спроси.

- В следующий раз? - вырвалось у Катона прежде, чем он успел прикусить язык. - Да, Цезарь. Постараюсь, чтобы трону не было причинено вреда. Что-нибудь ещё?

Нерон взглянул на солдат; те тут же отвели глаза, делая вид, что внимательно проверяют снаряжение. Он наклонился ближе к Катону и заговорил вполголоса.

- Мой офицер сказал, что ты считаешь: надо быть готовыми к худшему.

- Верно, Цезарь.

- Понимаю… - Нерон замялся, заметно смутившись. - Дело в том, что я… не очень уверен, какой именно способ… ну… Я не уверен, что сделал бы всё правильно, понимаешь? Не хотелось бы опозориться в последний миг. Для потомства важно, чтобы я встретил конец достойно. Если до этого дойдёт…

Катон пожал плечами.

- Когда-то же приходится впервые кончать с собой, Цезарь. Обычно для тех, кто делает это как надо, это же и в последний раз. Уверен, вы разберётесь.

- Я никогда в жизни никого не убивал, - сказал Нерон. - Я приказывал убивать, но это любой дурак сможет. А ты… ты сделал карьеру на убийствах.

В Катоне шевельнулась холодная ярость.

- Я сделал карьеру, служа Риму, его гражданам и его императорам, Цезарь. А не потому, что мне доставляло удовольствие убивать.

- Конечно, нет, - Нерон попытался улыбнуться. - Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел быть уверен, что если придёт конец, ты… позаботишься о Поппее и обо мне.

Катона чуть не вывернуло от отвращения, но он выдавил ответ сквозь стиснутые зубы.

- С готовностью, Цезарь.

- Вот и хорошо. - Нерон облегчённо вздохнул. - Ладно, не стану мешать. Только… постарайся поменьше тут все разломать.

- Да, Цезарь.

Нерон повернулся к солдатам у трона.

- Я передумал. Поставьте его обратно. Быстро! - Он щёлкнул пальцами и зашагал к задней части зала, затем скрылся вверх по ступенькам, ведущим в императорские покои.

Катон бросил на людей сердитый взгляд.

- Вы слышали императора. Тащите эту фуриеву штуку обратно к дверям!

Он позволил себе мгновение насладиться мыслью о том, что мог бы покончить с Нероном, затем вернулся в коридор. При свете масляных ламп вдоль стен он увидел, что арьергард Второй когорты уже добрался до верхних ступеней и, пятясь, отступает к нему. За их спинами толпа наседала, колотя по щитам солдат. Кто-то насадил голову одного из людей Катона на копьё, и теперь этим жутким трофеем размахивали перед строем, издеваясь над защитниками.

Катон понял: времени для Макрона и его людей почти не осталось. Им нужно добраться до переднего зала, пока мятежники не отрежут путь.

Он поспешил на террасу позади зала и взглянул вниз, во двор, который удерживали Макрон и его арьергард. Но их и след простыл. Толпа между дворцом и Великим цирком разрослась, став почти столь же огромной, как та, что заполнила Форум. Ворота двора были распахнуты настежь, и бунтовщики хлынули внутрь.

Вернувшись в коридор, он поспешил к раненому трибуну и указал на проём, откуда должен был появиться Макрон.

- Нужно остановить людей прямо перед этим местом и держать строй, пока я не дам приказ отходить в зал аудиенций. Мы ждём последних, кто должен прорваться к командному пункту, - объяснил он.

Трибун надул щёки.

- Сделаем всё, что сможем, командир.

- Знаю. От этого зависит жизнь наших товарищей.

Катон видел, что арьергард был в разы меньше толпы – лишь вопрос времени, когда их оттеснят и отрежут от остальных. Его тянуло броситься искать друга, но он знал: долг требует оставаться там, где остальные солдаты. Командир обязан держать личные чувства при себе – одна из тех нош, что идут в комплекте с высокими званиями. «Где же Лемул? Он давно должен был вернуться. Не дошло ли сообщение до Макрона? Или Лемул не выдержал и затаился в каком-нибудь уголке дворца? Дурная мысль»,- одёрнул он себя. Человек он лучше, чем кажется. Единственное, что было ясно наверняка – ворота и двор, который Макрон удерживал, уже в руках толпы. Возможно, Макрон и его горстка людей уже на пути сюда. Катон быстро пробормотал молитву – если боги и прислушивались, то уж слишком поздно.

Из переднего зала раздался встревоженный крик, и он бросился внутрь. Первая группа бунтовщиков добралась до одного из проходов и уже сцепилась с солдатами, которых он поставил там. Проём был настолько узкий, что лишь трое могли выставить щиты, и пока он не станет шире, толпе было не прорваться.

Катон на мгновение задумался: удерживать передний зал и коридор? Это возможно – ценой жизней ещё нескольких людей. Нет. Лучше отойти в зал аудиенций, забаррикадироваться и переждать бурю. К тому же передний зал уже ломился от его солдат и дворцовых людей, сражавшихся плечом к плечу. Большой зал был им нужнее.

Вдруг послышалась суета, и в зал ворвалась группа вооружённых рабов, за ними – Лемул и почти все с арьергарда. Катон подошёл к нему.

- Где Макрон?

- Он был прямо за мной, командир, - ответил Лемул оправдательно.

Катон оттолкнул его и выскочил в коридор. Макрон и с два десятка других отбивались от бунтовщиков, пятясь по последним ступеням. Одновременно арьергард, державший для них проход, был оттеснён почти к самому входу в передний зал. За их спинами Катон слышал, как Буллон подзадоривает своих.

- Давай, парни! Последний рывок – и богатства императорских покоев наши!

Катон крикнул трибуну.

- Отходи! И ты тоже, Макрон! Ко мне!

Солдаты обеих когорт сомкнулись, обогнув Катона, и стали медленно отступать к распахнутым дверям. Почувствовав, что победа у них в руках, толпа обрушилась с новой яростью. Один из людей рухнул назад прямо на Катона – его руку рассекло почти до кости, кровь хлестала потоком. Катон подхватил его и втолкнул внутрь. Солдаты проходили один за другим, Макрон – среди последних, и их товарищи начали закрывать двери. На мгновение напор снаружи удержал створки, но затем солдаты пересилили, и двери хлопнули, закрываясь. Макрон сунул меч в железные кольца, чтобы заклинить двери, и отступил, тяжело дыша.

- Надолго это не удержит.

- Хватит и этого, - бросил Катон, передавая раненого одному из солдат, чтобы тот отнёс его в зал аудиенций. Он оглянулся – бунтовщики уже ломились во все проёмы с одной стороны. Пора было отходить к последнему рубежу.

- Лемул!

- Командир?

- Кроме тех, кто держит проёмы, выводи всех отсюда. Ты тоже, Макрон. Ты своё сделал.

- Я так не думаю, - огрызнулся Макрон, наклоняясь, чтобы подобрать окровавленный меч, брошенный раненым.

Спорить было некогда, и Катон лишь кивнул, приказывая двум контуберниям выстроиться по бокам и медленно отходить по мраморному полу. Проходя мимо каждого проёма, солдаты, державшие его, присоединялись к ним, а бунтовщики уже пролезали в зал и теснили отступающих. Некоторые, завидев настенные ткани, вовсе забывали о драке – с яростным восторгом рвали дорогие полотнища и сворачивали их в тюки. Лишь через какое-то время одному из них хватило ума броситься к двери и попытаться выдернуть меч Макрона. Давление снаружи мешало, и ему пришлось выложиться целиком, чтобы выдернуть клинок из железного кольца. Двери тут же распахнулись внутрь, и Катон увидел Буллона во главе своих людей, когда те ворвались в зал.

Но они опоздали. Солдаты уже добежали до дверей зала аудиенций, и последние успели проскользнуть внутрь, захлопнув тяжёлые створки прямо перед лицами бунтовщиков. Пока часть его людей навалилась на двери, удерживая их, Катон приказал подтащить троны вплотную и вогнать лавки в распорки. Пока мятежники колотили по толстым доскам, Катон и его люди попятились, хватая воздух ртом, готовясь к надвигающемуся штурму.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

После оглушительного грохота боя в коридоре зал аудиенций казался почти тихим – несмотря на удары, глухо гремевшие по дверям. Люди, стоявшие посреди помещения, переглядывались с притуплённым облегчением. Катон видел, что рабы и слуги дворца были потрясены до дрожи – впрочем, как и многие солдаты. Нужно было немедленно занять их чем-то, чтобы выбить страх из головы.

- Офицеры! Собрать подразделения, провести перекличку! Как только будут числа – доклад мне! Люди из дворца, если у вас ещё нет оружия – берите его у наших раненых и будьте готовы пустить в дело. Единственный путь, по которому эти ублюдки снаружи могут подойти к нам, – это эти двери. Если, конечно, сумеют их взломать. Даже если войдут – в проёме мы их удержим сколько надо. Так что пока вы в безопасности.

Слова его рабы и слуги восприняли без особого утешения, но Катону нечего было предложить лучше. Да, зал аудиенций можно было удерживать… но Буллон уже доказал, что он не дурак и действует смело. Он вполне мог найти способ прорваться внутрь. Или просто попытаться морить их голодом, если толпа останется во дворце на следующие дни. В зале не было ни воды, ни еды для сотен людей, а жара вскоре превратит жажду в мучение. Катон купил им время. Только время – и ничего больше.

Удары по двери внезапно стихли, и яростные крики в коридоре начали затихать.

- Что они теперь выдумывают? - пробормотал Макрон.

Катон покачал головой.

И тут голос Буллона разнёсся так отчётливо, будто он стоял в самой комнате.

- Префект Катон! Я знаю, что ты там. Слушай! Ты и твои люди в ловушке – вместе с Цезарем и той гадюкой, с которой он блудит. У вас нет выхода. Поэтому мы с друзьями предлагаем сделку. Откроете двери, сложите оружие и сдадитесь – твоих людей пощадят и позволят уйти из дворца. Наш счёт — только с Цезарем. Нерона пощадят, если он согласится освободить госпожу Октавию. Поппею мы отдадим толпе – пусть сама решит её судьбу. Ещё одна жизнь, которую мы потребуем, – твоя, префект Катон. Ты убил моего сына, и я отомщу. Таковы наши условия. Примете – все выживут. Ну, или почти все. Откажетесь – никто не уйдёт живым!