- Придётся возвращаться домой, - решил он вслух. - Если мы не можем выбраться из Рима, вариантов нет. Пошли.

Они отвернулись от кипевшей у ворот толпы и стали протискиваться обратно. За их спинами опцион выкрикнул последнее предупреждение – и вскоре воздух разорвали визги и яростный рёв.

- Не останавливайтесь. Не оборачивайтесь, - процедил Макрон.

Его тошнило от тревоги. Они оказались в ловушке – внутри города, готового вот-вот взорваться от насилия. А он не мог сделать ничего, ничего, чтобы уберечь жену и дочь от надвигающейся беды.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Раскатистое эхо далёкого грома от надвигающейся грозы соперничало с ревом толпы, доносившимся с той стороны Капитолия, пока Катон вёл свои три когорты по улицам, тянувшимся параллельно Тибру. Они шли быстро – улицы были почти пусты. Те, кто не отправился на Форум требовать освобождения Октавии, сидели по домам, добровольно введя для себя комендантский час, ожидая, что принесёт утро.

Катон взял с собой каждого, кто был в состоянии держать оружие. Лагерь он оставил под командованием одного из опционов, раненного во время пожара, - вместе с несколькими «ходячими ранеными», которым предстояло удерживать вход, если толпа внезапно ринется в их сторону. Опциону было велено отправить Макрону весть, чтобы он догонял основную колонну, если тот вернётся в лагерь. Катон сильно беспокоился за друга и надеялся, что тому удалось вывести Петронеллу и Бардею из города без приключений. Времени на раскачку не было: нужно было собрать когорты и немедленно выдвигаться ко дворцу, и Макрону теперь придётся догонять их, как сумеет.

Со стороны дворца никаких вестей не поступало с тех пор, как они покинули собрание советников Нерона несколько часов назад. Катон действовал по собственной инициативе, ведя своих людей к Форуму, и лишь надеялся, что его упреждающий шаг воспримут как попытку предотвратить насилие, а не как участие в заговоре против Нерона. Если ему удастся встать между толпой и дворцом и дело дойдёт до кровавой свалки, вся вина может лечь на него. «Это была не проблема выбора правильного решения», -подумал он, - «а надежда на то, что он выбрал наименее опасный путь».

Колонна как раз достигла развилки, где дорога уходила к мосту через реку на остров Тиберина, когда фигура в дворцовых одеяниях стремглав выскочила им навстречу. Лемул, возглавлявший маленький авангард, остановил бегущего, и между ними быстро зашёл разговор, пока Катон трусцой подбегал к ним.

- Этот человек говорит, что несёт послание от Тигеллина, командир.

- Что там? - резко спросил Катон.

Дворцовый раб тяжело дышал, понадобилось мгновение, чтобы он смог выдавить слова.

- Благодарите богов, что вы… уже в пути.

- Громче, человек! - гaркнул Катон. - Послание! Что за послание?

Тон Катона мгновенно привёл слугу в чувство.

- Толпа у ворот внешнего двора, господин. Тигеллин боится, что они в любую минуту попытаются прорваться внутрь. Он послал за городскими когортами, чтобы защитить дворец.

Катон испытал слабое чувство облегчения – решение поднять людей было оправдано. Но тут же его настигла другая мысль.

- А преторианцы?

- На месте только те, кто заступил в караул, господин. В преторианский лагерь отправили гонца, приказав вывести их на Форум, но ответа не последовало, и Бурра с людьми никто не видел. Поэтому меня и послали искать вас, господин.

- Какого же Плутона там происходит? - рявкнул Лемул. - Чем это Бурр занимается?

Катон уже догадывался, какая интрига раскручивается, но обсуждать это с центурионом было некогда. Он сосредоточился на слуге.

- Сколько преторианцев при дворце?

- Только дежурная центурия, господин, и несколько человек, что оказались там по делам. Около ста пятидесяти. На помощь вигилов рассчитывать не стоит. Те, кого не заперло в их собственных постах, заняты разгулом мародёров в других кварталах города.

- А германская стража? - спросил Катон, отчаянно цепляясь за любую возможность.

Германские наёмники служили при нескольких императорах до Нерона – считалось, что они с меньшей вероятностью втянутся в заговоры, поскольку не говорили по-латыни. Но Нерон признал их грубыми варварами и сильно сократил их число. Теперь одна лишь центурия оставалась только в казармах при дворце.

- Их уже подняли, господин. Они охраняют личные покои Цезаря.

Последняя линия обороны, хмуро отметил про себя Катон. Толку от неё, правда, будет мало, если толпа ворвётся во дворец – не защитят ни Нерона, ни Поппею. Жизненно важно было как можно быстрее поставить своих людей на позиции, иначе произойдёт резня: императорская семья, сотни слуг и рабов – всех сметут. Если толпа уже наваливается на вход во внешний двор, пробиваться к воротам когортам не вариант. Придётся вести их другим путём.

- По какому пути ты пришёл?

- Через служебный вход с тыльной стороны дворца. Со стороны Большого цирка, господин.

- Сколько там народу собралось?

- Не так уж много, когда я уходил, господин. Большинство – на Форуме. Их там тысячи и тысячи, - добавил слуга, и голос у него задрожал.

- Тогда этим путём мы и войдём. Беги обратно к Тигеллину, сколько хватит духу. Скажи ему, что городские когорты уже в пути и войдут в дворцовый комплекс тем же маршрутом, которым пришёл ты. Беги.

Как только слуга сорвался с места и умчался по улице, Катон повернулся к Лемулу.

- Меняем план. Пойдём через Форум Боариум. Быстрым шагом. Передай команду, но тихо, по цепочке. Не привлекаем внимания больше, чем необходимо.

Даже без выкриков и трубных сигналов шум от двух тысяч солдат, обутых в тяжёлые армейские калиги, шедших плотной колонной между жилыми блоками, был оглушительным. К счастью, нарастающий гул со стороны Форума заглушал наступление Катона и его людей.

У развилки, где дорога уходила к Форуму и ко дворцу, они свернули в полусгоревший Форум Боариум. Даже спустя столько дней после пожара в удушливом воздухе здесь держался едкий запах. На окраинах рынка стояли уцелевшие строения, но и на их стенах виднелись чёрные полосы копоти от дыма и разлетавшихся тлеющих углей. Там, где жар был сильнее, штукатурка скукожилась и пошла трещинами.

Они подошли к остаткам домов, отмечавших линию противопожарного разрыва. Проезды вдоль улиц были расчищены, а завалы свалены по краям. Катон заметил нескольких людей, копавшихся в руинах в поисках хоть чего-нибудь ценного, что могло пережить огненную бурю. Завидев солдат, люди настороженно уставились, но Катон не обращал на них внимания. Сейчас не было ни времени арестовывать мародёров, ни гонять их прочь. Те быстро поняли, что их трогать не станут, и вернулись к своей охоте за добычей.

Катон мысленно отметил, что, когда Рим перестанет висеть над пропастью, придётся усилить патрули по всей выжженной зоне.

Если, конечно, он сам доживёт до этого, мрачно подумал он.

Колонна пересекла почерневшую от огня пустошь и вошла в тесные трущобы за ней, затем начала подниматься по склону к закруглённому торцу Большого цирка. В домах по обеим сторонам улицы нашлись такие, кого захлестнул мятежный дух момента, они осмеливались орать ругательства из окон и с покосившихся балкончиков, нависающих над улицей. Окрылённые собственной смелостью, они начали выливать и содержимое ночных горшков. Лемул, шедший рядом с Катоном, оказался накрыт настоящей волной мочи.

- Да что за хрень?! - взревел он и застыл, уставившись вверх на женщину с пустым ведром, которая хохотала с безопасного третьего этажа. - Я тебя достану, ведьма!

- Не сейчас, - отрезал Катон. - Идём.

Лемул ткнул пальцем в женщину.

- Лучше бы ей не попасться мне на глаза, когда я обратно тут пройду…

Солдаты двигались дальше, пригнув головы, пока на них сыпались новые «почести». Катон, тихо посмеиваясь над неудачей Лемула, решил, что его самого миновала эта участь. Но стоило им дойти до края трущоб, когда уже над ними возвышался торец Большого цирка, как в Катона врезалось ведро нечистот – мерзкая вонючая смесь сгнившей еды, мочи и фекалий. Он остановился на полушаге, возмущённый и взбешённый. Лемул бросил на него косой взгляд.

- Не сейчас, да, командир? Самое время просто двигаться дальше.

Катон промолчал и продолжил путь, смахивая как мог большую часть дряни с плеч, пока они выходили на открытое пространство вокруг огромного стадиона. Как и в других частях города, харчевни, трактиры и лавочки были наглухо закрыты. На этой стороне дворца тоже начала собираться толпа, но их яростные крики стихли, едва они заметили приближающихся солдат. Те, кто стоял прямо перед колонной, мгновенно рассеялись от небольшого служебного входа, где они только что осыпали руганью горстку преторианцев перед крепкими воротами.

За воротами виднелась груда построек – некогда величественные дома времён Республики, а теперь склады и жильё для множества рабов и вольноотпущенников, составлявших обслуживающий персонал императорского дворца.

- Открывайте! - приказал Катон, подходя к воротам.

Преторианцы поспешно подчинились – они были откровенно рады видеть подкрепление, способное укрепить оборону дворца. За воротами раскидывался большой двор, где стояли несколько тяжёлых повозок, готовых к разгрузке. Но этим утром рабы, которые обычно занимались работой в служебных помещениях, куда-то исчезли. Многие просто заперлись у себя в комнатах. Остальным выдали что смогли – кому копьё, кому кухонный нож, кому колотушку – лишь бы включить в число обороняющихся.

Для трёх когорт места во дворе хватало впритык, и Катон повернулся к трибуну, командовавшему Второй.

- Марцелл, пусть один из преторианцев проведёт твоих людей через дворец, в подкрепление внешнего двора. Дальнейшие распоряжения пришлю, как только пойму, что к чему.

- Слушаюсь, командир.

Пока люди Марцелла уходили в узкий проход, ведущий вверх через служебный сектор дворца, Катон приказал Лемулу с людьми держать двор, а Третью когорту – оставить в резерве.

Он достаточно хорошо знал планировку дворца, чтобы вылавировать по лабиринту узких проходов и коридоров, ведущих к императорским покоям, возвышавшимся над самым Форумом. Его пропустили через заслон германской стражи – центурион коротко кивнул, и Катона впустили.

Был поздний день, солнце стояло низко, заливая крыши храмов и общественных зданий вокруг Форума огненно-красным, словно кровью. «Плохая примета», - подумал Катон. Большая часть Форума уже лежала в тени, но даже без прямых лучей жар стоял адский, подхлёстывая беспокойную ярость толпы.

Через большую арочную нишу он видел, что весь Форум – сплошная бурлящая масса людей, размахивающих кулаками и тычущих пальцами вверх, в сторону императорских покоев, выкрикивая оскорбления в адрес Поппеи и Нерона и требуя освободить Октавию.

Когда Катона провели в высокое помещение с выходами на узкую садовую террасу, нависающую над Форумом, Нерон, Поппея, Тигеллин и несколько людей из ближайшего окружения императора уже были там. Четверо германских телохранителей стояли в стороне, безучастные и неподвижные – едва ли не единственные, кого ситуация не трогала вовсе.

Рёв толпы наполнял воздух почти осязаемым напряжением, когда Катон подошёл и склонил голову перед Нероном.

- Префект Катон! - воскликнул император, бросаясь к нему. - Хвала богам, ты здесь! Где твои люди?

- Одну когорту я отправил во внешний двор, Цезарь. Остальные стоят позади дворца в ожидании приказов.

- Хорошо, хорошо… - Нерон сцепил руки. Затем губы его скривились в презрительной ухмылке. - Теперь у нас достаточно людей, чтобы не пустить эту чернь во дворец.

Катон быстро прикинул размеры дворцового комплекса и расположение всех входов. Людей у него не хватало – ни на что. Даже с учётом вооружённых слуг и рабов, плюс горстки преторианцев и германцев, их было слишком мало, чтобы прикрыть весь периметр.

- Цезарь, а Бурр и его люди идут сюда?

На лице императора промелькнула тёмная тень; он обменялся быстрым взглядом с Тигеллином и Поппеей, прежде чем ответить.

- Похоже, в городе завелась измена. Приказ доставить Бурру распоряжение выступать ко дворцу был отправлен в лагерь преторианцев. Но вестового развернули у городских ворот, и он не смог пройти. Он попытался прорваться ещё через трое ворот, прежде чем вернулся с докладом. Город перекрыт, и ждать помощи от преторианского лагеря или кого-либо ещё за пределами Рима не приходится.

- Понятно… - ровно сказал Катон. Именно этого он опасался, ещё когда услышал весть от гонца по дороге во дворец.

- Либо Бурр смещен заговорщиками из числа собственных офицеров, - продолжил Нерон, - либо он сам в заговоре. А если второе – я велю растерзать его дикими зверями на песке Большого цирка, перед глазами всей толпы. Его и каждого пса-предателя, который плетёт эти сети против меня. Пусть весь Рим видит, что бывает с теми, кто смеет нарушить присягу на верность своему императору.

В глазах Нерона вспыхнул яростный блеск – он наслаждался самой мыслью о мести.

- Их и их семьи, - добавил он с мрачной сладостью. - Их будут преследовать до края империи. Преследовать и истреблять…

Нерон уставился куда-то поверх плеча Катона, взгляд его стекал в пустоту. Он будто оглох к растущему рёву толпы на Форуме и ослеп к той смертельной угрозе, что нависла над ним и его домочадцами. Катон мягко прокашлялся, и император дёрнул головой, возвращаясь в действительность.

- Цезарь, нужно готовиться к обороне.

- Что? Ах да, да… Я оставлю это тебе и Тигеллину. Это ваша область, не моя. Разберись с этим, префект Катон. Проведи нас через это – и не подумай, что я останусь неблагодарным. Верных людей всегда награждают.

«Пока тебе не взбредёт в голову, что они неверные», - подумал Катон. Он кивнул. - Как прикажешь, Цезарь.

Нерон отступил к Поппее, которая подошла к одному из широких проёмов и с ненавистью смотрела вниз, на кипящую массу людей, многие из которых уже требовали её смерти.