Он ощущал, как кожа буквально жарится, а едкий запах подпаливающихся волос на руке едва не вызвал рвотный спазм. Щенок забился под его пальцами, и Макрон крепче прижал его, когда бросился через пристань, затем остановился и посмотрел вниз на стремительное течение Тибра. Туника уже начинала тлеть.

Он бросил последний взгляд назад, прикрывая глаза ладонью. Пламя вздымалось выше зданий, стоявших вдоль реки, и сквозь огненный занавес он различал огромные колонны храма Юпитера на Капитолии, залитые дрожащим кроваво-красным светом.

Собравшись, он двинулся вдоль пристани, пока не нашёл промежуток между двумя горящими судами, и спрыгнул вниз. Вода сомкнулась над головой, и мгновенно его обняла прохлада. Но наслаждаться было некогда.

Он заработал ногами и свободной рукой, стремясь пробиться к тусклому оранжевому свечению поверхности. Наконец голова вырвалась наружу, и он жадно вдохнул. Течение уже унесло его к борту баржи. Он врезался в её деревянный борт, затем оттолкнулся и позволил воде унести себя дальше.

Освободив извивающегося щенка, Макрон поднял его повыше над водой. Щенок захрипел, отфыркнулся и яростно затряс головой, а Макрон огляделся в поисках того, за что можно было хоть как-то ухватиться.

В реке было полно обломков – помимо обычного городского мусора, что стекал в Тибр из Большой Клоаки. Что-то толкнуло его в плечо, и, повернувшись, он увидел полузатонувшую деревянную конструкцию. Только приглядевшись, он понял, что это – искорёженные останки балкончика.

- Ну вот так. - Он поднял щенка так, чтобы его передние лапы оказались на перекладине балкончика, и крепко удерживал зверька, пока течение уносило их прочь от пожара.

В воде были и другие. Макрон увидел человека, барахтающегося яростно метрах в двадцати, – его тут же затянуло под воду, и больше он не всплыл. Несколько человек плыли к дальнему берегу, другие, как Макрон, цеплялись за всё, что могло держаться на плаву, и кричали о помощи.

Поворачиваясь медленно вместе с обломком балкона, Макрон видел весь огненный ад на набережной: сотни шагов бушующего пламени, чьё дрожащее отражение в реке выглядело ещё страшнее. На противоположном берегу стояли зрители – молча, словно окаменевшие. На мгновение он подумал, почему никто не пытается спасти тех, кто тонет, – и тут же понял: загоревшиеся суда опасны для любой лодки, которая рискнёт выйти на воду.

Щенок снова начал скулить, и Макрон попытался его успокоить.

- Ну-ну, парень… или девка. - Он внезапно осознал, что понятия не имеет, кто перед ним, и решил пока считать его «мальчиком». - Так, дружок. Из огня да в воду, и хвала богам, что живы. Прорвёмся, вот увидишь. А когда выберемся, отнесу тебя домой, познакомлю с Петронеллой и Бардеей. Понравятся они тебе – они к таким, как ты, слабые. Только сделай это своё дело – глаза вот так и хвостик – и всё, можно считать, что ты приёмыш. Нам как раз нужна новая псина после того, как мы потеряли Кассия в Британии. Верный был пёс. Уродливый как ублюдок, так что тут ты уже выигрываешь. Держись, дружище, и прекращай дрожать…

Течение несло их дальше, прочь от огня, за городские стены. Шум пожара стихал, как и крики людей в воде. Многие барахтались всё слабее – и один за другим исчезали под поверхностью. Те, кому повезло ухватиться за какой-то обломок, тоже умолкали, понимая, что помощи ни с одного берега не будет.

Макрон попытался оттолкнуться ногами и свободной рукой направить балкончик к ближайшему берегу, но боль в груди заставила его тут же прекратить и просто вцепиться покрепче. Пламя постепенно таяло в ночном мраке, и, когда их вынесло на изгиб реки, исчезло из вида, оставив лишь красноватое зарево над клубами дыма.

Над головой последние тучи после бури рассеялись, и небо рассыпалось звёздами – острыми, яркими, словно вколотыми в бархатную тьму. Когда холод начал просачиваться в конечности, Макрон вдруг осознал, насколько измучено его тело. Два дня марша, ливень, который промочил до нитки, и жар пожара, от которого он буквально запекался, сделали своё дело. Он боялся, что остатки сил просто иссякнут, если он не выберется из реки.

И тут, чуть впереди, он заметил тёмный силуэт на воде. Небольшая лодчонка – метра три длиной, не более, сидящая низко над водой.

Обломок балкончика мягко стукнулся о её борт, и Макрон первым делом поднял щенка внутрь, затем ухватился за бортик и попытался подтянуться. Лодчонка накренилась, и он испугался, что она сейчас перевернётся. Он прекратил бороться на миг, собирая силы для второй, менее неуклюжей попытки. Щенок опять тявкнул и вдруг ткнулся носом в его пальцы, облизывая их.

- Дай мне секунду, псина…

Он попытался снова – на этот раз аккуратнее, чтобы не раскачивать лодку. Но силы снова сдали, и он с плеском рухнул назад в воду. Он закрыл ноющие глаза, и на мгновение его накрыло желанием просто сдаться, расслабиться и перестать бороться. Он моргнул, встряхнулся.

- Да не стану я, фурии бы вас подрал, рыбьей жратвой… И тебя, пушистый дружок, я тоже не брошу. Держись. Сейчас залезу.

Собрав последние остатки сил, он стиснул зубы и попытался ещё раз – и теперь ему удалось зацепить ногой борт, используя её как рычаг, чтобы перевалиться внутрь лодчонки, шлёпнувшись в воду, плескавшуюся на дне. Щенок перебрался к нему через лужу и улёгся на его груди, положив мордочку между лап, дрожа от холода и страха.

Макрон увидел, что воды в лодке всего по уши, и утонуть она ему не даст. Он остался лежать, гладя мокрую шерсть щенка и глядя на звёзды. Веки сомкнулись сами собой – и вскоре он уже спал.

Он очнулся, вздрогнув, когда почувствовал, что лодчонка качнулась. Звёзды исчезли, вокруг стоял бледный свет наступающего рассвета. Он попытался подняться, но тело не слушалось, и он лишь повернул голову вбок, услышав плеск воды совсем рядом.

- В этой вроде труп, - окликнул кто-то.

- Я не труп, вот уж благодарю, - хрипло пробормотал Макрон.

- Богами клянусь… живой!

Над ним возникла тень – молодой парень, к которому тут же присоединился второй. Они ухватились за лодку и подтянули её к камышам у берега, посадив на участок грязи у подножия травяного склона. Макрона вытащили из полузатопленной лодчонки и уложили на траву, чтобы осмотреть поближе. Свет бил в глаза, и ему пришлось их закрыть.

- Что он там, один? - послышался другой голос. - У него что-нибудь ценное при себе?

Макрон почувствовал, как чьи-то руки шарят по складкам его туники.

- Эй! - вмешался первый голос. - Видишь татуировку? Он солдат.

- И что?

- А то, что солдат не обирают. Мой отец – бывший легионер. Он этого не потерпит.

- Его никто не спрашивает. Чего он не знает – того ему вреда не причинит.

- Ладно, помоги-ка. Дотащим его до трактира старика.

Макрона подняли под руки, каждый взял его за плечо.

- Постой… - выдохнул Макрон. - Щенка… Возьмите щенка… В лодке.

Один из них вернулся к лодчонке и вскоре принёс жалкий, промокший комок, безвольно висящий в руке. На мгновение Макрон похолодел, но потом увидел, как тот дёрнулся, и облегчение накрыло его волной.

Они поднялись по речному откосу и вышли на тропу, откуда открывался вид на сельские угодья. Вдали Макрон различил дорогу, что тянулась между Римом и Остией. На северо-западе отчётливо виднелся столб дыма над Римом.

Парень – сын бывшего легионера – спросил.

- Хочешь рассказать, как оказался в лодке?

- Потом… - прохрипел Макрон: язык и горло были сухими и распухшими. - Сначала воды.

- Ладно. Но предупреждаю сразу: если окажешься жуликом, мой отец притащит тебя в цепях обратно в Рим – или куда там ты плыл.

- Справедливо… - согласился Макрон.

Постоялый двор стоял недалеко от дороги, и хозяин, заметив их, сразу поспешил навстречу.

- Что это у тебя, сынок?

- Нашли его в реке. Его и щенка.

- Добыча дня, значит? - хмыкнул трактирщик, но быстро посерьёзнел, приглядываясь к Макрону.

- Он солдат, - сказал его сын. - У него татуировка.

- Да я не слепой, парень. - Трактирщик перевёл взгляд на Макрона. - И что это солдат делает в реке? На морского пехотинца ты не похож.

Макрон провёл языком по пересохшим губам.

- Не в реке… В лодке… Пить… Воды.

Трактирщик оглядел его промокшую тунику.

- Похоже, воды ты уже нахлебался достаточно. Каска, принеси разбавленного вина. И таз с губкой – пусть человек умоется.

Парень, который до этого шарил по карманам Макрона в поисках добычи, поник и поплёлся выполнять приказ.

- И поесть бы не помешало, - добавил Макрон.

- Верю тебе. Но я держу постоялый двор, а не бесплатную похлёбочную для бродяг. Ты, может, солдат, а может, просто так нарисовал себе что-то, чтобы разжалобить меня.

- Да ради всех богов… - выдохнул Макрон, распрямив спину. - Центурион Макрон, бывшая армия в Британии, ныне приписан к городским когортам. А теперь, если не трудно, принеси чего-нибудь выпить мне и псу.

Он забрал щенка и уселся на одну из лавок у дороги.

- Так что это за дело – центурион, выброшенный в лодке на наш участок Тибра? - снова спросил трактирщик.

- Длинная история. Отрезало от отряда во время тушения пожара – пришлось прыгнуть в реку.

- А щенок? Он тоже пожар тушил?

Макрон покачал головой:

- Нет. Из-за него меня и оторвало от отряда. Я вытащил его из горящего дома.

Щенок сел у него на коленях, положил лапы ему на грудь и облизал подбородок, снова энергично виляя хвостом.

- Похоже, любовь с первого взгляда, - заметил трактирщик.

- Он останется со мной, - ответил Макрон. - После того, что мы вместе прошли, заслужил своё место.

Трактирщик хотел что-то сказать, но вдруг всмотрелся в Макрона внимательнее.

- Погоди-ка… Разве я тебя не знаю?

Макрон пожал плечами.

- Да… да, вспомнил. Ты останавливался здесь пару лет назад. Ты и ещё один офицер, женщина и мальчишка. И собака была. Большая такая, страшная. Гляжу, ты нашёл ему замену.

- Тот пёс погиб. В Британии, во время мятежа.

- Жаль. Ну, раз уж я тебя вспомнил, центурион, накормлю и напою тебя с твоим щенком как следует, прежде чем отправишься дальше. Обратно в Рим, полагаю.

Он повернулся к сыну и отправил его за тушёным мясом, хлебом и двумя мисками. Потом сел напротив Макрона и кивнул в сторону города.

- До нас дошли вести о пожаре вчера. Он и вправду был таким сильным, как говорят?

- Хуже. Когда меня унесло вниз по реке, почти все склады уже сгорели, вместе с Форумом Боариумом. План был удержать огонь в границах, но не знаю, вышло у них или нет. А после того, что случилось в Остии, начинаю думать, что боги слегка разозлились на Рим.

- Про бурю мы слышали. Да и если боги ещё недостаточно рассвирепели, то дальше – хуже. Если слухи верны, Цезарь собирается бросить жену и жениться на той честолюбивой дряни, Поппее. Она яд, говорят. Во всяком случае, так судачат. Я-то сам судить не берусь, - добавил хозяин поспешно, понимая, что болтает лишнее в присутствии солдата Нерона. - А вот Октавия – хорошая. Честь Риму и жена, достойная любого Цезаря. Народ её любит. Нерону бы очень не стоило её бросать. После всей той истории с его матерью он уже многих настроил против себя. Говорят, он теперь ходит по тонкому льду.

- Может, и так. Мудрые люди дважды подумают, прежде чем болтать вслух такие вещи. Дружеский совет.

- Понимаю. Я обычно слежу за языком перед постояльцами, но сейчас я говорю как «солдат – солдату». А, вот и еда с питьём, и вода, чтобы ты мог привести себя в порядок.

Макрон кивнул благодарно и с жадностью принялся есть, пока вдруг не вспомнил о щенке. Он наложил немного тушёного рагу во вторую миску и поставил возле лавки.

- Держи, солнышко.

Тут он сообразил, что всё ещё не знает, кто это у него – мальчик или девочка. Поднял щенка.

- Мальчик, значит. Ну что, дружище, мы с тобой прошли полный ад, и я рисковал своей долбанной шеей ради тебя. Это долг, который ты будешь выплачивать всю жизнь. Так что имя тебе нужно… - Он задумался. - Фламиний, пожалуй.

Щенок его полностью игнорировал, уткнувшись мордой в миску и жадно заглатывая еду, весь дёргаясь от каждого торопливого куска. Макрон вернулся к своей пище, и, доев, собрал остатки соуса хлебом и откинулся назад, довольно отрыгнув.

- Всегда приятно, когда мою стряпню ценят, - сказал трактирщик, подходя ближе. - Полагаю, тебе уже пора возвращаться к своему подразделению. Хочешь, велю сыну оседлать пару мулов?

Мысль о том, чтобы трястись на костлявой скотине, Макрону не понравилась, и он покачал головой.

- Дойдём пешком, спасибо.

Он потянулся было к кошелю и выругался, вспомнив, что тот был привязан к его поясу.

- Придётся расплатиться, когда снова здесь буду.

На лице трактирщика мелькнул циничный взгляд. Солдаты по всей Империи славились тем, что предпочитают не платить. Он ухмыльнулся.

- Не нужно, центурион. Но спасибо за намерение.

Они пожали друг другу предплечья на прощание. Потом Макрон подхватил щенка, который изо всех сил вылизывал миску до последней капли, и направился обратно в сторону Рима.

******

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Следующий рассвет был омрачён тёмно-серой пеленой, повисшей над городом. В воздухе императорского дворца всё ещё стоял едкий запах гари, хотя большую часть пожара к этому часу уже либо потушили, либо он выгорел сам за ночь. Два противопожарных заграждения сделали своё дело и успели остановить пламя прежде, чем оно пожрало новые кварталы столицы.

Тем не менее почти весь складской район лежал в руинах, вместе с большей частью Форума Боариума и несколькими кварталами бедняков вокруг него. Тысячи людей остались без крова, а римские торговцы потеряли целые состояния: их ценные товары, доставленные со всех концов Империи, превратились в пепел. Но не эти товары представляли собой наибольшую потерю для Рима. Гораздо большее беспокойство императору и его советникам доставляло зерно - то, что сгорело или обуглилось в огне, плюс огромные запасы, ушедшие на дно во время шторма прошлой ночью.