Вдоль причала среди толпы возникло суетливое движение – Бурр на полном скаку прорвавшись сквозь людей, направлялся прямо к Катону.

- Хвала богам, что ты здесь! - крикнул он, когда его конь круто остановился, брызгая грязью. Он указал на конец мола. - Гони своих людей туда, живо! Нужно вытащить с камней всех, кого ещё можно спасти.

- Где Цезарь?

- Он руководит спасением. Быстро, парень!

Бурр развернул коня и умчался обратно.

Катон приказал когорте следовать за ним, и солдаты, расталкивая толпу, пробивались вперёд. Тех, кто слишком медлил, грубо оттесняли в сторону. Некоторые возмущённо выкрикивали протесты – до тех пор, пока Макрон не поднимал свой витис. После этого недовольные сразу притихали и спешили уступить дорогу. Большинство же стояли ошеломлённые, с немыми лицами, глядя на бушующее море - и не нуждались в излишних уговорах, чтобы дать проход солдатам.

Впереди Катон различил группу преторианцев у подножия маяка, что стоял у входа на мол. Над ними, на парапете смотровой площадки, виднелись Нерон и ещё несколько человек. Их фигуры освещал красноватый, пляшущий свет костра маяка, который поддерживали день и ночь, чтобы огонь не погас ни при каких обстоятельствах. В этот вечер маяк не мог привести суда в безопасную гавань – он лишь предупреждал капитанов об опасной близости изрезанного бурей берега. Самые опытные и стойкие капитаны держались в открытом море, надеясь пережить шторм. Те же, кого разум покинул, всё ещё пытались прорваться в пролив между молом и берегом – к мнимой безопасности гавани.

Остановив уставших людей, Катон вошёл в маяк, Макрон шагал рядом. Когда они начали подниматься по лестнице, внезапное затишье – отсутствие ветра и дождя – резало слух, и их шаги зазвучали необычно громко в замкнутом пространстве башни. Наверху у лестницы стояли двое преторианцев, скрестив копья, преграждая вход на площадку.

- Пропустить их! - приказал Бурр, а затем обернулся к людям на парапете.

Катон и Макрон склонили головы. Нерон сделал жест, приглашая их подойти ближе.

- Будто сами боги, в ярости своей, объявили войну людям…

Катон заметил бешеный огонёк в глазах императора: Нерон вцепился в каменную кладку и не моргая смотрел сквозь дождь и ветер. Несколько ударов сердца его лицо было искажено смесью ужаса и благоговения, пока Бурр не окликнул.

- Цезарь…

Заклятье рассеялось, и Нерон повернулся к нему, моргая.

- Что? Что такое?

- Вы должны отдать приказ.

- Да… да, конечно. Нерон бросил взгляд на Катона и указал на мол. - Тех людей на камнях нужно спасти. Отправьте людей немедленно.

Катон оглядел волнолом, омываемый яростными волнами. Дорожка вдоль него защищалась от ветра только парапетом по пояс, но несколько пролётов уже сорвало штормом. Любая попытка добраться до тех, кто цеплялся за скалы, была бы смертельно опасной.

Нерон нахмурился, заметив его колебание.

- Фурии тебя побери, Катон! Чего ты ждёшь?

- Цезарь, мы можем потерять больше людей, чем спасём, - ответил Катон.

- Император отдал тебе приказ, префект! - рявкнул Тигеллин. – Исполняй!

Катон уже набрал воздуха, чтобы защитить своё мнение, что это будет бессмысленной тратой жизней, но Нерон опередил его.

- Нет причин для тревоги, Катон. - Голос у него был спокойный и обнадёживающий. - Я пойду с вами.

Глаза Тигеллина округлились от ужаса.

- Но, Цезарь…

Нерон заставил его замолчать одним быстрым взмахом руки.

- Со мной всё будет в порядке. Вы правда думаете, что боги пожелают мне зла? К тому же префект и его люди должны видеть, что Цезарь стоит рядом с ними.

Тигеллин покачал головой, рот чуть приоткрылся – он не мог подобрать слов. А Нерон уже направлялся к лестнице, жестом приказывая Катону и Макрону следовать. Бурр помедлил, затем последовал за ними.

Когда они спускались по лестнице в нескольких шагах за императором, Макрон посмотрел на Катона, вскинул бровь, потом кивнул в сторону Нерона и показал большой палец – одобрительно. Катон был далеко не так уверен. Он удивился жесту Нерона не меньше друга, но теперь самое интересное – посмотреть, насколько хватит решимости императора, когда тот окажется лицом к лицу с яростью волн, что накатывали на мол.

- Нужна верёвка, - сказал Катон, выходя из маяка. Он отыскал Лемула. - Возьми первые четыре центурии и прочеши склады и палубы ближайших кораблей. Нужно столько верёвки, сколько найдёшь.

- Есть, командир.

Пока центурион спешил выполнять приказ, Катон увидел, что император уже идёт по проходу на мол, широким шагом, с Бурром за плечом. Первые сотни шагов мола были шире, чем узкий хребет, тянущаяся ко входу в гавань, и волны разбивались достаточно далеко, лишь окатывая их дождём и брызгами, но не угрожая смести.

- Пусть первые три центурии оставят копья и щиты здесь, - приказал Катон. - Шлемы и доспехи тоже. - Не было смысла рисковать тем, что люди окажутся в воде и пойдут ко дну под тяжестью снаряжения.

Макрон отдал честь и начал реветь приказы, перекрывая вой ветра, свист дождя и гром ударов волн. Катон сам начал расстёгивать ремни, заторопившись за Нероном: бросил шлем, затем стянул чешуйчатый панцирь и швырнул его за собой. Его поразило спокойствие императора, тот, не колеблясь ни мгновения, двигался к тому участку, где мол изгибался и становился уже, полностью открытым для ярости моря.

Первый пролом в парапете был всего в пятидесяти шагах – и растягивался примерно на такую же длину, прежде чем вновь появлялось хоть какое-то укрытие. На скалах за разрывом висели трое человек, цепляясь за выступы.

Катон догнал Нерона и Бурра как раз в тот момент, когда они вышли к разрыву в парапете. Он увидел огромную волну, что надвигалась, взрываясь вдоль мола каскадами гигантских облаков пены и потоков воды. Нерон был на несколько шагов впереди – прямо под открытым небом – и замедлил шаг, почувствовав на себе приближение волны. Затем, словно бросая вызов морю, выпрямил плечи и сделал ещё шаг по скользкой каменной дорожке.

- Цезарь! - крикнул Бурр.

Он рванулся вперёд, но поскользнулся на мокром камне и рухнул на руки и колени.

Катон рванул вперёд, обгоняя Бурра, едва удерживаясь на ногах, пока пробирался к императору. Он успел схватить Нерона за плечи в тот миг, когда накатившая волна обрушилась на внешнюю сторону мола, и, сбивая их обоих с ног, Катон попытался накрыть императора собой. Лавина морской воды обрушилась на открытую дорожку и потащила их к самому краю. Вода мгновенно забила Катону глаза, рот и уши, его тело тянуло вниз, и он изо всех сил удерживал императора одной рукой, а пальцами другой отчаянно пытался за что-нибудь зацепиться. Он нащупал неровный край каменной плиты и впился в него кончиками пальцев, пока волна накатывала и давила всё сильнее. Мышцы на предплечье горели от усилий, прежде чем вода схлынула, оставив обоих людей кашлять и жадно хватать воздух.

Бурр подскочил вместе с Макроном и несколькими солдатами. Они подняли обоих с дорожки и, сгибаясь под очередным ударом волны, оттащили к укрытию за целым участком парапета. Катон, упав на камень, чувствовал, как бешено колотится сердце.

- Ты в порядке, парень? - спросил Макрон, наклоняясь над ним.

- В порядке… Совершенно в порядке. А Цезарь?

Макрон кивнул в сторону, и Катон увидел Нерона в нескольких метрах – император судорожно кашлял, выхлёбывая морскую воду из лёгких, но, похоже, серьёзных повреждений не получил. Бурр смотрел на него с ужасом.

- Цезарь, вы должны вернуться в маяк. Здесь слишком опасно.

Нерон попытался ответить, но его вырвало. Он мотнул головой и оттолкнул руку Бурра. Когда смог отдышаться, прохрипел.

- Нет… Мои люди… нуждаются во мне.

- Ваш народ нуждается в вас, Цезарь. Если с вами что-то случится – это будет катастрофа для Рима.

Макрон посмотрел на Катона и едва заметно закатил глаза.

- Я не уйду, пока есть хоть одна жизнь, которую можно спасти, - твёрдо сказал Нерон и, пошатываясь, поднялся, вцепившись в край парапета, пока новая волна бросала на них фонтаны брызг.

Бурр беспомощно посмотрел на Катона.

- Во имя Юпитера, помоги мне убедить его уйти, - прохрипел он.

Катон задумался на одно короткое мгновение и почти поддался желанию поддержать Бурра – уговорить императора уйти. Но вдруг в груди шевельнулось другое чувство. Он понял, что это было уважение – впервые за всё время, что он знал Нерона. Исчезла привычная заносчивая бравада, исчезла самодовольная маска. На её месте появилась решимость – борьба со страхом и желание поступить правильно. Редкая возможность для юного императора испытать себя вдали от удобств и лести придворных. И Катон решил дать ему шанс доказать свою стойкость.

Он проигнорировал просьбу Бурра, оттолкнул его в сторону и присел рядом с императором.

- Цезарь, нам нужно быть осторожными, чтобы нас не смыло волнами. Держитесь рядом со мной.

Нерон слегка напрягся, будто собирался что-то возразить, но потом остановился и кивнул. В его глазах мелькнуло сомнение. Катон улыбнулся ободряюще и наклонился ближе.

- Спокойно. Делайте, как я скажу – и всё будет в порядке.

- Вот Лемул, - сказал Макрон.

Катон обернулся и увидел центуриона с двумя десятками людей, бегущих вдоль парапета под его прикрытием, тащившими бухты каната. Лемул остановил их у пролома и дождался, пока очередная волна накроет мол, после чего рывком провёл людей вперёд – туда, где ждали Катон и остальные. Увидев императора, центурион оторопел и сунул вперёд корявый салют, пропуская воинов дальше.

- Головы ниже, ребята. Или хотите до лагеря вплавь добираться?

Он повернулся к Катону. - Каков план, господин?

- Используйте рымы, чтобы закрепить верёвки, - указал Катон на тяжёлые железные кольца, вбитые в камень парапета ещё со времён строительства мола. - Потом сбросьте их тем людям на камни, как можно быстрее, пока у них остаются силы. Мы займёмся ближайшей группой. Ты веди своих дальше. И следите за волнами – двигаться только когда безопасно. Понял?

- Так точно, командир.

Они обменялись коротким кивком, и Лемул умчался дальше, оставив Катона с мотком веревки. Катон донёс её до ближайшего кольца и надёжно закрепил конец. Затем подошёл к краю дорожки и заглянул вниз. Последние тусклые отблески дня почти исчезли, но он всё же различил трёх людей – они цеплялись за мокрые камни под ним. Тот, что был ближе всех, увидев Катона, вскинул руки, моля о помощи, хотя его крики тонули в грохоте очередного водяного обвала.

Катон собрал веревку в руке и метнул её вниз так, чтобы конец упал как можно ближе к утопающему. Тот потянулся, но не достал. Катон быстро вытащил веревку и бросил снова. На этот раз верёвка упала рядом, и человек ухватился за неё обеими руками, сжимая так, будто от этого зависела сама жизнь.

- Он схватил! - крикнул Катон и обернулся к Макрону и Нерону. - Тяните его!

Макрон протиснулся между ним и императором и повернулся к последнему.

- Считаю. На «три» тянете изо всех сил.

Нерон кивнул, ухватился за грубый канат и упёрся ногами.

- Раз! Два! Три! Тяни!

Они натянули верёвку и начали медленно поднимать человека к дорожке. В этот момент за их спинами взлетела новая волна и окатила всех с головой. Макрон услышал, как Нерон удивлённо вскрикнул – канат выскользнул у него из рук.

- Держи, тупица! Это всего лишь верёвка, а не грёбаная змея! - рявкнул Макрон, даже не подумав о последствиях. - И чтоб тебе фурии хвост не дали – не смей больше отпускать!

В ту же секунду Нерон вновь вцепился в канат так, словно от этого зависело его достоинство, и они продолжили тянуть, пока первый спасённый не добрался до края, перевалился через него и не пополз к укрытию под парапетом. Катон выдернул у него из рук дрожащий конец веревки.

- Следующий! Готовьтесь!

Веревка достигла второго с первого же броска, и его так же быстро подняли наверх. Но третий находился в куда более тяжёлом положении: ниже остальных, наполовину погружённый в ледяную пену, которую вздувал прибой. Когда конец верёвки упал рядом, тот только уставился на него и не смог заставить себя разжать пальцы, вцепившиеся в скользкий камень.

- Возьми её! - заорал Катон вниз. - Во имя всех богов, хватай же!

Человек поднял к нему глаза, полные животного ужаса, но так и не двинулся. Очередная волна накрыла его с головой, сорвала с губ хрип, и он вновь прижался к камню, словно хотел в нём раствориться.

- Плутон тебя … - пробормотал Катон.

Он рванул верёвку обратно, протянул её конец под ремнём дважды, затянул узел и сильно дёрнул, проверяя надёжность.

- Что ты задумал? - рявкнул Макрон.

- Спускаюсь за ним.

- Хрен тебе. Пойду я.

- Некогда спорить, - отрезал Катон. Он глянул поверх плеча Макрона и впился взглядом в Нерона. - Смотрите не отпустите веревку. Что бы ни случилось.

- Не отпущу.

Катон подполз к самому краю дорожки и начал спускаться по мокрым валунам к третьему матросу. Каждый раз, когда очередной поток воды накрывал его с головой, он вжимался в скользкий камень и терпел, пока можно было двигаться дальше. Тот парень уже почти срывался: скользил ниже, пальцы дрожали, тело – чужое от усталости.

Спуск занял дольше, чем Катон ожидал, но наконец он дотянулся до него, схватил за руку и потянул вверх.

- Держись, пока я развяжу верёвку! - заорал он прямо ему в ухо. - Прикреплю её к нам обоим, и полезем наверх. Ясно?

Парень кивнул. Вблизи Катон увидел, что тому едва ли больше двадцати – бледный, северянин какой-нибудь. Узел затянуло намертво, и Катону пришлось изрядно повозиться, останавливаясь каждый раз, когда над ними прокатывалась новая волна. Наконец узел поддался. Катон протянул руку, чтобы сначала закрепить конец верёвки на юнце.

И тут тот молниеносно выхватил веревку у него из пальцев, и, как крыса, бросился карабкаться вверх к спасительной площадке.

- Стоять, идиот! - взревел Катон.

Но тот не слушал. В груди у Катона вскипели ярость и отчаяние, и тут раздался ревущий окрик Макрона.