Мия сидела на кровати. Рядом с ней лежал пистолет, заряженный и готовый к бою. Она также нашла в платяном шкафу Бушара короткий меч и жуткого вида нож — оба также лежали в пределах досягаемости. А самое главное — она обнаружила запасной ключ к двери каюты, о котором Бушар забыл (он лежал в деревянной шкатулке со всякими мелочами).

Адам не взял с собой сумку с выкупом за Джибриля — еще одна маленькая деталь, которую они с Рамзи от нее утаили: они вовсе не собирались платить.

Ох уж эти мужчины!

Мия подавила бессмысленное раздражение и принялась думать, как действовать дальше.

Было уже поздно, очень поздно. Наверняка Адам и Рамзи давно добрались до гавани. У них было достаточно времени, чтобы дойти до дворца и вернуться на один из кораблей, если не удалось приблизиться к гавани после освобождения ее сына.

Но на корабле стояла тишина. Они бросили якорь неподалеку от берега и совсем близко к высокому утесу, за которым скрывался дворец султана. Конструкция «Золотого серпа» позволяла легко заходить на мелководье.

Мия всматривалась в темные очертания берега, раздумывая, как поступить дальше, когда внезапно в темноте вспыхнул огонек. Через некоторое время стало ясно, что это шлюпка, но в ней всего один человек.

Она взяла заряженный пистолет и нож и спрятала под джеллабой, и теперь, с тюрбаном на голове, могла в темноте сойти за подростка, если не слишком приглядываться. Надо просто быть осторожной.

Мия вставила ключ в замочную скважину и, вознеся молитву небесам, повернула. Щелчок показался ей оглушительным, но ничего не произошло, так что она открыла дверь. Коридор был пуст. Она надела войлочные туфли, которые предусмотрительно прихватила с собой. Еще прежде, чем добралась до верхней ступеньки, до нее донесся гул голосов, и она увидела мягкий свет фонаря.

Мия выглянула на палубу. На небе был только месяц, но висел низко и светил ярко. Бушар всего в нескольких футах от нее со вторым помощником говорили с тем, кто прибыл в шлюпке. Все трое склонились над чем-то — должно быть, над картой. Мия дождалась удобного момента и бросилась через палубу к борту, где была привязана шлюпка, и спряталась за тремя бочками. Над крошечной лодочкой болталась веревочная лестница, но к ней еще нужно как-то подобраться.

— Жак, покажи еще раз на карте, куда они, по-твоему, пошли, — попросил Бушар.

— Вот здесь Рамзи и Делакруа отделились от Джибриля и второго англичанина — отвлекли людей Асада, — чтобы Джибриль успел скрыться в туннеле. Рамзи отправил меня к условленному месту встречи и велел передать, что они нашли парня. Он считает, что Асад сейчас в гавани. Пушечный выстрел было слышно даже во дворце. Рамзи, Делакруа и еще человек тридцать собирались к ним присоединиться.

— Тридцать человек? Он взял с собой всего нескольких матросов.

— Это рабы, которых он освободил, забрали оружие у стражников и последовали за ним.

Бушар фыркнул:

— Как это похоже на Рамзи — поднять целый чертов бунт. — Он помолчал. — Я так понимаю, на берегу вы никого не встретили? Ты видел вход в туннели на утесе Куора?

— Он завален камнями. Похоже, люди Асада оказались там прежде, чем Джибриль и англичанин смогли выбраться, судя по тому, что они все еще не вернулись.

Мия ахнула, и мужчины заозирались по сторонам.

— Что это было? — спросил Бушар.

Несколько долгих мучительных секунд все молчали.

Потом Бушар продолжил:

— Если они не вышли через утес Куора, то куда подевались?

— Не знаю. Я никогда не бывал в других туннелях. Мы просто шли за Рамзи до загонов с рабами.

— Рамзи говорил, что есть и другие туннели, помимо главного, что ведут в помещения для рабов. Наверное, Джибриль и англичанин спрятались в одном из них. — Бовиль ткнул пальцем в какую-то точку на карте. — Они могли воспользоваться любым из них, если поняли, что выход перекрыт.

— Они могли застрять во дворце. — Бушар повернулся к человеку Рамзи. — Я никогда не бывал во дворце. Могут они быть все еще там, Жак?

— Простите, капитан, но я видел только туннель и каморки рабов.

— Может, они в туннеле повернули назад и пошли за тобой следом?

— Надеюсь, что нет, — сказал Жак. — Помните, я же говорил, что видел еще одну группу людей Асада, которые возвращались из гавани? — Он помолчал. — Не похоже было, чтобы комнаты рабов соединялись с остальным дворцом, но кто знает?

— Я думаю, что там есть проход, — сказал Бовиль. — Судя по виду этого коридора, он может соединять казармы с кухней, которая связана с семейными комнатами. Не сомневаюсь, что Джибриль, который здесь вырос, без труда ориентируется во дворце. На карте этого не видно, но должен быть какой-то выход из кухонных помещений — по крайней мере для того, чтобы привозить во дворец припасы и вывозить отходы.

Мия могла бы сказать им, что кухонную дверь отпирают дважды в день, чтобы избавиться от отходов и пополнить запасы. На двери два больших металлических засова с замками размером с ее голову: один на внутренней стороне и другой — на внешней. Чтобы открыть дверь, требуется помощь изнутри. Дворец был специально спланирован предками султана так, чтобы члены семьи оставались внутри, а посторонние — снаружи.

Кроме того, если бы Адам и Джибриль выбрались на свободу, то пришли бы к берегу, а значит, либо они все еще оставались во дворце, либо их схватили по пути к кораблю.

— Насколько серьезный там завал, Жак? — спросил Бушар. — Его можно как-то расчистить, чтобы попасть в туннель?

— Снаружи он выглядит серьезным.

Бушар выругался:

— На это нет времени. Рамзи и Эксли хотели, чтобы мы увезли женщину, если они не появятся в условленном месте. Надо убираться отсюда, и поскорее.

— Да, это было последнее, что мне сказал Рамзи, а еще велел, чтобы мы придерживались плана, то есть шли на запад и ждали.

Мия услышала достаточно. Джибриль знал дворец и его окрестности как свои пять пальцев, а про подземный ход из гарема, через который сбежала от Асада во время резни, она сказала ему сама.

Увы, чтобы отпереть дверь, необходима помощь снаружи. Готовясь к побегу, Мия подкупила одного из евнухов, и тот ей помог. Даже если Джибриль отыщет подземный ход, выпустить его будет некому.

Мия отступила туда, где была привязана пеньковая лестница, и выглянула за борт. С тяжелой сумкой с выкупом спуститься невозможно. Она покосилась на ожесточенно споривших мужчин. Они наверняка услышат, если она сбросит сумку, но разве у нее есть выбор? Тем более к тому времени, как они спустят на воду еще одну шлюпку, она уже будет на полпути к берегу. Мия перекинула ноги через борт, ступила на верхнюю ступеньку веревочной лестницы и сбросила сумку в шлюпку. Та громко стукнулась о дно.

— Что это? — крикнул Бушар.

Мия почти добралась до нижней ступеньки, когда мужчины выглянули за борт.

Драгоценные секунды убегали, пока она возилась с узлом, который держал шлюпку на привязи. Лестница задергалась, давая понять, что кто-то уже спускается по ней. Наконец Мие удалось высвободить лодку, и она со всей силы оттолкнулась от корабля, уже хватаясь за весла.

У нее над головой мелькнуло яркое пятнышко света, но тут же исчезло. Мия чуть не разрыдалась от облегчения, когда лодчонка двинулась прочь от корабля. Она гребла и гребла, не обращая внимания на приглушенные крики и плеск воды, по которому было ясно, что на воду спускают вторую лодку. Что есть сил налегая на весла, она обернулась через плечо.

Как бы быстро она ни гребла, берег словно все больше удалялся от нее с каждым движением.

Адам не проспал и получаса, когда его разбудили мужские голоса. Он понимал, что прятаться негде: это стало ясно, как только Джибриль ушел, и, хватаясь за стену, ощупью прошел вперед в темноте, пока не добрался до просвета, откуда можно было попасть во внешнюю камеру, поменьше.

Голоса раздавались все ближе; говорили по-арабски. Адам держал в левой руке шпагу, а в правой пистолет. По меньшей мере нескольких человек он заберет с собой.

Шаги замерли прямо у входа в наружную камеру.

— Мы знаем, что вы здесь. Отдайте нам Джибриля, и мы вас отпустим. — Французский акцент говорившего был так чудовищен, что у Адама ушло несколько секунд, чтобы мысленно перевести сказанное.

— Приходите и сами его возьмите, если он вам нужен, — крикнул он на чистейшем французском.

В ответ на его слова последовал взрыв голосов, говоривших по-арабски. Наверное, никто не хотел заходить первым. Адам ждал, напрягая слух на случай, если они войдут в темноте. Его глаза уже успели привыкнуть к ней, так что у него будет небольшое преимущество. Насколько его хватит, зависело от того, сколько их там, за дверью.

Спор утих, и в дверной проем влетел зажженный факел, отскочил от каменного пола, и искры брызнули в разные стороны. Откатившись к противоположной стене, все еще горящий, он остановился.

«Вот вам и преимущество в темноте».

Первый из тех, кто был за дверью, ввалился в камеру сразу же следом за факелом, словно кто-то забросил его вперед из катапульты.

Адам выстрелил, и пуля не прошла мимо. От силы выстрела и неожиданности мужчина отлетел назад и свалился прямо на шедшего за ним. Адам бросился вперед и вонзил шпагу второму в грудь. Следующий споткнулся о тело своего предшественника и сам тяжело упал на шпагу, чуть не повалив вместе с собой и Адама.

Он не упал, но присел на корточки, пытаясь вытащить шпагу у врага из груди.

Еще один человек влетел в дверь, но запнулся о лежащие тела. Адам одним движением высвободил шпагу, но в этот момент его спину ожгло от плеча до бедра. Он перекатился на бок, и как раз перед тем, как его противник снова замахнулся, описав рукой крутую дугу, так что в неверном свете факела блеснул нож.

Адам вскочил на ноги и вскинул окровавленную шпагу — как раз вовремя, чтобы остановить смертоносный удар, — но пошатнулся и отлетел к стене. Нападавший хоть и не обладал умением фехтовальщика, зато был здоровым как бык. Адам сделал несколько обманных движений, почти не чувствуя руки от напряжения после того, как отбил несколько ударов более тяжелого клинка. Надо было бить сейчас, пока у него еще остались силы.

Не обращая внимания на острую боль в спине, он сделал выпад, которым Боло мог бы гордиться. Внезапное нападение застало противника врасплох — ведь тот думал, и не без оснований, что Адам обессилел, а потому замахнулся для следующего удара по большой медленной дуге, готовясь добить его, но позабыл о телах у себя за спиной и споткнулся.

Шпага Адама с хлюпаньем чиркнула его по горлу и, звякнув, упала на каменный пол, а нападавший с бульканьем и воплем сделал еще шаг прямо по трупам, прежде чем упасть. Адам отступил, и, пока вытирал окровавленную рукоять шпаги, его легкие наполнялись воздухом с шумом, словно кузнечные мехи.

Он огляделся в свете догорающего факела. С врагами было покончено. Снаружи, из камеры поменьше и коридора, доносились звуки боя, которые вдруг прервал голос, обладатель которого говорил по-английски:

— Я привел подмогу, сэр!

— Давно пора, черт побери! — крикнул Адам в ответ, сползая спиной по холодной каменной стене и прислушиваясь к отзвукам битвы.

Совладав с дыханием, он сделал глубокий вдох и, перешагивая через недвижимые тела, пошел посмотреть, что происходит. Похоже, Джибриль привел с собой не меньше дюжины человек. В коридоре собралась толпа, так что развернуться им было негде: оставалось только кромсать друг друга саблями, и Адам был им не нужен, — люди Джибриля без труда расправились с оставшимися стражниками.

Маркизу оставалось лишь наблюдать за происходящим, массируя правую руку. Еще прежде, чем последний стражник упал на пол, победители уже начали хлопать друг друга по спине и поздравлять, как это принято у совсем молодых людей. Джибриль, закутанный в серую шерстяную джеллабу и с тюрбаном на голове, на котором чередовались красные и черные клетки, вспомнил о существовании Адама и подошел к нему. Через плечо у него был перекинут ремень большой кожаной сумки.

— Мои люди пришли из города по главной дороге, за ними гнались псы Асада. Пока мы тут разговариваем, они сражаются у главного входа.

— Твой сводный брат с ними? — спросил Адам, оттолкнувшись от стены и тут же скривившись от боли.

— Ты ранен? — Юноша оглядел три трупа и вскинул рыжие брови. — Ты хороший боец, отчим.

— Где Асад? — повторил Адам, проигнорировав его замечание.

Не дай бог, этот ненормальный ухитрился как-то отыскать «Серп» прежде, чем Бушар увезет Мию на безопасное расстояние.

— Все еще в порту. Мои люди говорят, там сейчас настоящее светопреставление: к бою присоединились команды с других кораблей. С судна Рамзи проделывают дыры во всех судах, которые Асаду хватило глупости оставить в гавани. — Глаза Джибриля распахнулись шире при виде кровавого пятна на стене за спиной Адама. — Нехорошая рана. А ты везунчик, отчим.

— Да уж.

Юноша поднял фонарь и присмотрелся к его спине.

— Половина пореза очень глубокая. Думаю, придется наложить шов, чтобы остановить кровотечение. Вот… — Он протянул Адаму кожаный мешок. — Я нашел еду рядом с трупом того, кому раньше принадлежала эта форма. Можешь перекусить, пока я промою и заштопаю рану.

— Чем заштопаешь?

— У моих людей всегда с собой швейные принадлежности — как раз на такой случай.

— Надо думать, бренди в таком случае не предусмотрен? — спросил Адам, стаскивая рубашку через голову. — Черт побери!

Джибриль рассмеялся:

— Бренди нет, как и чая с оладьями. Во фляге есть вода. Я сейчас промою твою рану, а ты сможешь допить остаток, чтобы подкрепить силы.

Последующие четверть часа стали для Адама настоящим адом. К тому моменту, как Джибриль закончил шов, он не был уверен, что когда-нибудь вообще сможет двигаться.

— Вот, проглоти. — Юноша вложил ему что-то в руку.

— Что это? — Адам изучающе оглядел маленький серый шарик у себя на ладони.

— Это поможет.

— Да, но что это сделает с рукой, которой я держу оружие?

— Забудь о ней. Теперь я тебя защищаю, отчим.

Адам фыркнул и положил пилюлю в карман. Может, позже пригодится.

После короткого обмена репликами с Джибрилем повстанцы поспешили дальше по коридору, оставив позади всего одного человека.

— Это Мухаммед. Остальные ушли, чтобы присоединиться к битве у ворот в помещения для рабов. — Джибриль повернулся к Мухаммеду и спросил по-французски: — Что ты нашел, друг мой?

— Ты не в том состоянии, чтобы драться, — ответил Мухаммед по-французски с сильным акцентом, поджав губы при виде истощенной фигуры своего предводителя. — Как и вы, — сказал он Адаму. — Мы сами разберемся с людьми Асада, а вы просто найдите место, где можно отсидеться. В помещениях для семьи султана у вас наверняка полно таких.

Джибриль кивнул:

— Я пойду с вами, на случай если начнутся неприятности. Нашим уже даны указания посылать всех недобитых стражников поохотиться на бешеных верблюдов в Аль-Махбесе.

Оба от души расхохотались над какой-то только им понятной шуткой.

— Джентльмены? — окликнул их Адам.

Джибриль кивнул:

— Ты готов?

— Скажи еще раз, зачем мы направляемся в самое логово?

— Чтобы найти потайной ход, которым воспользовалась моя мать.

— Почему просто не пойти за твоими друзьями?

— Мухаммед прав: мы оба не в том состоянии, чтобы сражаться.

— И ты знаешь, где тот туннель? — уточнил Адам.

Джибриль поморщился.

— Надеюсь, что смогу его найти. — В ответ на сомнительный взгляд Адама юноша пожал плечами. — Ну… почти уверен, что смогу найти.

— А если нет?

— Тогда придется пробивать себе дорогу с боем.

Проклятье!

— Шучу. Если не сможем отыскать туннель, найдем остальных и пойдем с ними. Годится?

Адам подвигал плечом, и его аж перекосило от острой боли. Драться-то он сможет, но вот насколько хорошо? Да и сын Мии ослаб и исхудал после стольких недель полуголодного существования и вряд ли мог постоять за себя.

— Очень хорошо.

Джибриль что-то сунул ему в руки.

— Надень-ка это: сойдешь за стражника.

Развернув вымазанную в крови серую робу с громадной дырой на животе, Адам покосился на юношу, удивленно приподняв бровь, но тот лишь пожал плечами.

Переодетый, с подобием тюрбана, Адам замыкал процессию, Мухаммед и Джибриль шли впереди.

В комнатах стражи никого, кроме нескольких перепуганных женщин и детей, не оказалось.

— Они не донесут? — спросил Адам шепотом.

Джибриль в очередной раз пожал плечами:

— Может быть. А может, и нет. Как будто у нас есть выбор. Кроме того, они видят всего лишь трех стражников.

Когда они миновали несколько соединенных между собой жилых помещений, Мухаммед повел их по длинному темному коридору без дверей. Если кто-нибудь выйдет им навстречу, прятаться будет негде.

— Черт побери, как далеко это твое убежище? — прошипел Адам.

— Близко. Нужно только добраться до главной кладовой на кухне. Она соединяется с женской половиной дворца.

— С гаремом? — Адам постарался не показывать эмоций, но, видимо, не слишком удачно.

Джибриль фыркнул:

— Все вы, англичане, одинаковые.

— Какого черта ты имеешь в виду?

— Вы считаете нас дикарями из-за того, как мы живем, из-за наших обычаев.

Адам хотел было возразить, но передумал. Он действительно считал варварством иметь несколько жен, по крайней мере одновременно и, тем не менее, когда женился на Мие, поначалу не думал расставаться с любовницей. Это значит, что он лицемер? Иметь одну любовницу совсем не то, что держать десятки, а может и больше, женщин, чтобы ублажать одного мужчину? Прежде чем он придумал достойный ответ, Мухаммед обернулся.

— Тут в стене есть дыра — через нее все хорошо видно. Сейчас они заносят внутрь бочки. Подождем. — Он снова припал к отверстию.

Секунды складывались в минуты. В зловещей тишине было слышно только их дыхание.

— Ты оставил мою мать на корабле с Бушаром? — тихо спросил Джибриль.

— Какого черта ты хочешь этим сказать?

— Если он похотливый пес, то, как думаешь, что я хочу сказать?

Мухаммед сказал что-то по-арабски, и Джибриль перевел:

— Нет времени спорить. Пора.

Адам проглотил сразу несколько вариантов ответа, пришедших на ум, и буркнул:

— Поговорим об этом позже… сынуля.

— Жду с нетерпением… папаша.

Адам стиснул зубы. Сейчас не время читать этому наглецу нотации. У него для этого будет возможность на корабле Бушара или, не приведи господь, когда юнец поселится в его доме.

За дверью оказался еще более узкий коридор, и они свернули налево. В конце их ждала обшарпанная дверь.

— Мы на месте, — шепнул Джибриль у него из-за плеча, открывая перед ними дверь.

В темной комнате так сильно пахло экзотическими специями, что у Адама заурчало в животе. Из-под двери в дальнем конце кладовой пробивался свет, должно быть, там находилась кухня.

Мухаммед остановился и обернулся:

— Теперь твоя очередь вести нас, брат.

Джибриль кивнул, проталкиваясь мимо него:

— За мной, папаша!