Зловонный запах камер становился все менее острым по мере того, как они приближались к главному входу в комнаты рабов. У поворота Рамзи положил руку Адаму на плечо, указывая, что камера находится справа.

Они обогнули угол и увидели у двери двоих стражников, как их и предупреждали рабы. Один стражник спал, сидя на стуле и уронив голову на грудь. Другой, сняв башмак, что-то делал со своей ногой. Прежде чем он успел пикнуть, Адам подобрался к нему вплотную и приставил шпагу к горлу. Стражник поднял глаза, и Адам помотал головой, приложив палец к губам и сильнее вдавливая кончик шпаги ему в горло.

Стражник увидел Рамзи и пробормотал что-то по-арабски, вытаращив глаза, так что они стали с пушечные ядра. Рамзи схватил его, сорвал тряпку с его головы, смял ее в комок и запихал в раскрытый от изумления рот. Концы тряпки барон обмотал вокруг его шеи и завязал сзади, потом заломил стражнику руки за спину и связал их.

Адам оглушил спящего стражника ударом рукояти по затылку. Охнув, тот упал на пол. На скамье лежал видавший виды пистолет. Адам проверил, заряжен ли он, и заткнул себе за пояс.

— Отлично сработано, Эксли. — Рамзи обыскал обоих стражников и нашел большое кольцо с ключами на том, что был в сознании.

Адам пробовал ключи один за другим, пока один из них не отпер массивный замок. Комната за дверью была, пожалуй, футов шесть в ширину и десять в длину. В ней находился всего один человек, лежащий на полу лицом к стене. Он пробормотал что-то по-арабски, но не повернулся. Его голые руки были покрыты шрамами и кровоточащими ссадинами.

— Придется говорить по-английски, если хочешь, чтобы я тебя понял, — сказал Адам, подняв фонарь и подойдя ближе к узнику.

Куча тряпья издала тихий смешок.

— Это матушка вас послала?

Он говорил как английский джентльмен, и Адам невольно улыбнулся. Мия хорошо воспитала сына.

— Как ты догадался? — спросил Адам. — Встать сможешь? Если не отведу тебя к твоей матери, могу и сам не возвращаться.

Он присел на корточки и поставил на пол фонарь, который позаимствовал у одного из стражников.

Джибриль перекатился на спину, и Адам поморщился при виде его побитого и окровавленного лица. На него смотрели знакомые зеленые глаза, но лицо было смуглее, а между глаз торчал крупный нос с горбинкой, которым мог бы гордиться римский сенатор. У Джибриля Марлингтона был нос его деда, герцога Карлайла.

Взгляд зеленых глаз метнулся к двери, где стоял Рамзи с покорным стражником.

— Какая встреча, Рамзи! Ты, я смотрю, по-прежнему у матушки на побегушках.

Рамзи расхохотался:

— Я тебе еще напомню об этих словах, юный пройдоха.

Джибриль поднялся на колени и попытался встать на ноги. Адам взял его за плечи и помог юноше встать. Для своего роста тот был ужасно худ.

— Идти сможешь?

Джибриль усмехнулся:

— Я бы, черт подери, побежал со всех ног, если это поможет мне выбраться из этой камеры.

Адам оставил Джибриля за дверью и за ноги втащил в камеру второго стражника. Снял с него сандалии и кинул Джибрилю.

Они только-только успели запереть дверь, когда раздались шаги тяжелых сапог по камням снаружи приземистого здания. Группа стражников высыпала из-за угла, и Адам, схватив Джибриля за руку, оттащил его назад — туда, откуда они пришли.

Стражники завопили, и Адама почти оглушил звук пистолетного выстрела в каменном коридоре, осколки камня полетели вокруг них, когда они бросились бегом по лабиринту коридоров. Как раз когда они свернули в коридор, ведущий к общей камере, из его противоположного конца раздались голоса. Послышался громкий вопль и топот ног. Адам поднял пистолет и приготовился целиться.

Рамзи положил руку Адаму на локоть.

— Опустите пистолет, Эксли. Это кричал Делакруа.

Немедленно в полумраке вспыхнул факел. Это был Делакруа с парой десятков людей за спиной. Адам опять поднял пистолет, но быстро понял, что это освобожденные рабы, а не стражники. Увидев Рамзи, Делакруа ухмыльнулся и дал знак бывшим рабам остановиться.

Стражники, бежавшие за Адамом, Джибрилем и Рамзи, начали беспорядочно палить из-за угла, явно не стремясь встретиться с ними лицом к лицу.

— Остались только камеры с восточной стороны, — сказал Делакруа. — Люди Асада со всех ног бегут назад из города. — Он ткнул большим пальцем в сторону двоих ближайших к нему людей. — Эти люди направлялись к дороге, когда увидели их, и вернулись нас предупредить.

Рабы метались взглядами от Делакруа к Адаму и озадаченно прислушивались к разговору на английском языке.

— Асад с ними?

— Его никто не видел.

Из-за угла раздался еще один выстрел, рикошетом задев потолок над их головами, так что осколки камня дождем посыпались вниз.

Рамзи повернулся к Адаму.

— Мне надо добраться до последней группы камер, а в гавани наверняка сейчас слишком жарко. — Он дернул подбородком в сторону перепуганных стражников. — Делакруа с ними разберется и нас прикроет. Вы помните, где нас будет ждать «Серп»?

— Я помню карту. Встретимся с вами там.

— Если нас там не будет через три часа, уплывайте. Удачи вам, Эксли. — Он по-моряцки протянул руку.

Адам пожал ему предплечье и повернулся к приемному сыну.

— Ты готов уйти?

Джибриль улыбнулся, отчего стал очень похож на свою мать.

— Наконец-то.

Когда они добрались до камеры, за которой начинались пещеры, Джибриль прямиком направился в туннель.

— Чтобы добраться до выхода, всегда поворачивай налево, — сказал ему Адам, следуя за ним по пятам.

— За последний год я десятки раз бывал в этих туннелях. Мы использовали их, чтобы шпионить за моим братом. Вы знаете, куда мы идем?

— Да, мы выйдем у утеса Куора, а оттуда я могу отвести тебя к месту, где будет ждать корабль. Твоя мать уже в море, на борту корабля Бушара.

Джибриль резко остановился, так что Адам врезался в него на полном ходу. Молодой человек обернулся и прищурился.

— Вы притащили сюда мою мать? — спросил он угрожающе.

Адам убийственно взглянул на него:

— Если думаешь, что кому-то под силу остановить твою мать, когда она хочет тебя спасти, ты глупее, чем я рассчитывал.

— А вы кто такой, чтобы так запросто говорить о моей матери?

Адам тяжело вздохнул:

— Я ее муж. А теперь идем. Отложим семейные препирательства, пока не будем в безопасности на корабле.

Джибриль бросил на него взгляд, который Адам пару раз замечал у Мии. Тем не менее он развернулся и зашагал дальше по туннелю.

Они повернули налево во второй раз, когда впереди раздались голоса. Говорили по-арабски. Они остановились, Джибриль вытянул вперед руку и наклонил голову набок, прислушиваясь. Он пробормотал что-то на арабском и повернулся к Адаму:

— Это люди Асада. Похоже, они поймали кого-то из беглых рабов и проследовали за ними в пещеры. Придется повернуть назад.

— Что?

— По-другому никак.

— А что насчет других туннелей? Ты говорил, что много месяцев ими пользовался?

— Один из них завален валуном, а другой ведет в форт — в конце пути нас будут поджидать турки.

Адам тихо выругался.

— Идемте! — Джибриль оттер его плечом и пошел назад.

— Куда ты? — прошипел Адам.

— Я знаю место, где можно спрятаться между внутренним двориком и жилыми помещениями. Если доберемся туда, будем в безопасности.

— До каких пор?

— Пока я не выведу нас наружу.

Адам вздохнул, но придержал язык. Он пошел за Джибрилем по тем же камерам и коридорам, которые они только что покинули; теперь здесь царило жутковатое безмолвие. Они прошли по коридору, из которого раньше появился Делакруа; Джибриль провел Адама до самого конца этого коридора, где была крошечная камера с открытой дверью.

Джибриль шагнул внутрь, и Адам увидел, что камера ведет в еще одну просторную комнату.

— Оставайтесь здесь и ждите.

— Какого черта мне тут ждать? — требовательно спросил Адам.

— Вы останетесь здесь, пока я схожу подыщу нам одежду: будет легче передвигаться в форме стражников.

Адам хотел было поспорить, но быстро понял, что юноша не только меньше бросается в глаза, несмотря на рыжие волосы, но и знает где здесь что.

— Возьми фонарь, — сказал Эксли. — Мне он ни к чему.

Джибриль кивнул и заторопился к двери:

— Я скоро вернусь.

Адам, черт побери, очень на это надеялся. Он вгляделся во внезапно сгустившуюся темноту.