Мие казалось, что ее сердце вот-вот разорвется. Кто бы мог подумать, что грести в такой лодчонке будет так тяжело? Кроме того, ее не отпускал страх из-за голосов тех, кто ее нагонял.

Она чуть не свалилась с сиденья, когда нос лодки уткнулся в песчаный берег. Мия, шатаясь, перелезла через борт, по колено окунувшись в воду и сжимая сумку в одной руке, а туфли — в другой.

Лодка Бушара была всего в каких-то двадцати футах от нее, надо было спешить.

Мия собралась с последними силами и бросилась бежать по мелководью, оставив лодку на произвол судьбы. Она почти добралась до зарослей кустарника у основания утеса, когда чья-то рука обхватила ее за пояс и остановила.

— Какого черта ты творишь? — выдохнул Бушар, отпуская ее на мгновение, чтобы схватить за запястье.

Мия попыталась выскользнуть из его хватки, но это к успеху не привело.

— Спасаю мужа и сына.

— Тебя же там прибьют.

— Я знаю дворец лучше их всех: сумела сбежать из гарема — его самой охраняемой части. Если самые дорогие мне люди там и не могут выбраться оттуда, я их единственная надежда на спасение.

Золотистые глаза Бушара враждебно сощурились, и он молча потащил Мию обратно к берегу, где двое его людей уже поймали ее шлюпку и привязали к своей лодке.

Мия выхватила из сумки нож и полоснула по руке Бушара.

— Merde![8] — выругался француз, отдергивая ладонь, и со злостью взглянул на нее. — Думаешь, меня это остановит?

Мия приставила нож к своему животу.

— А как насчет этого? Не думаю, что ты не захочешь объясняться с Рамзи или с моим мужем, если я убью себя.

У Бушара так отвисла челюсть, что это могло бы ее повеселить, не будь она в отчаянии.

— Ты не станешь себя убивать.

Он был прав, но она не могла позволить ему так думать, поэтому спросила мрачно:

— Проверим?

Бушар смотрел сквозь нее, словно уже представлял себе последствия, будто воображал, как будет все объяснять Рамзи. Его чувственные губы вытянулись в ниточку, такую же тонкую, как лезвие ножа.

— Во имя всего святого, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Я тоже на это надеюсь», — подумала Мия.

Дорога от берега до дворца далась им подозрительно легко. На протяжении всего пути им не встретилось ни одной живой души.

Бушар объяснил, что все, должно быть, сражаются у причала. Даже с такого далекого расстояния можно было расслышать пушечные выстрелы. Было ясно, что эти звуки немало обеспокоили французского капитана и заставили волноваться за своего наставника, барона Хью Редверса.

Они добрались до задней стены сада. Мия была рада, что Бушар прислушался к ней и отправил Бовиля обратно на корабль, а Жака оставил стеречь лодку. Проход был совсем узкий, а двигаться надо было быстро, как только они окажутся внутри. Если Джибриль не может выбраться из дворца, она почти наверняка знала, где его найти.

Мия повернулась к Бушару, когда они оказались снаружи той части дворца, где у всех жен султана имелись отдельные покои.

— Надо отыскать камень, на котором нацарапано пять египетских крестов. Если надавить на него, щеколда сдвинется.

Мия сильно надавила на несколько камней, и раздавшийся хруст вырвал ее из размышлений.

— Думаю, это он и есть.

Скрежет камня о камень огласил сумерки, и вскоре в стене появилось отверстие.

— Не открывай во всю ширь. Надо пробраться в дверь.

Бушар фыркнул, надавил сильнее, и проход увеличился.

— Я пойду первая. — И прежде, чем он успел возразить, Мия оттерла его плечом.

В потайном ходу было тесно и пыльно. Мия повела носом, а Бушар у нее за спиной чихнул.

— Тш-ш!

— Думаешь, я нарочно? — спросил тот.

Мия не ответила, ощупывая стену с правой стороны в поисках маленькой выемки, которой был отмечен проход дальше, и, прижав пальцы к почти незаметной щербине в каменной стене, прошипела:

— Здесь.

Она услышала шорох, а в следующее мгновение почувствовала большую теплую руку Бушара.

— Что теперь?

— Дави!

Она надавила на стену вместе с французом. Поначалу казалось, что тяжелая каменная плита не поддастся, но она все же поддалась, о чем свидетельствовал знакомый глухой звук трения камня о камень.

Бушар выругался и остановился:

— Мы весь дворец к чертям перебудим!

— Вовсе нет. Этот вход расположен около общих бассейнов. В такое время там никого не может быть. Дави сильнее.

Дверь сошла с плитняка и на гладком полу пошла легче. Мия осторожно выглянула во дворик. В огражденном стенами помещении для купания горел всего один тусклый фонарь, вокруг не было ни души.

Бушар вышел следом за ней на просторную открытую площадку и заозирался вокруг:

— Так вот как выглядит гарем? Честно говоря, я его представлял себе иначе.

Мия догадывалась, что он себе представлял.

— Надо двигаться вперед. Если Джибриль во дворце, то наверняка в наших бывших комнатах. Там прямо в стенах имеется несколько отличных закутков, где можно спрятаться.

— А что, если в твоих бывших комнатах уже кто-то живет? — предположил Бушар.

Прежде чем Мия успела ответить, со стороны кухни послышались шаги.

Мия схватила Бушара и, оттащив в ближайший коридор, выглянула из-за угла и увидела безмолвные фигуры, выходившие во двор. Только когда они оказались почти прямо под фонарем, висевшим над большим бассейном, Мия смогла разглядеть лица.

— Джибриль!

Бушар попытался зажать ей рот, но она уже бежала через двор. Юноша аж охнул, когда она заключила его в объятия, и растерянно выдавил:

— Матушка?

Мия поцеловала сына в щеку и в нос, потом спросила:

— А где… Адам?

Из-за спины ее сына раздался такой до боли знакомый и родной голос:

— Я там, где и должен быть, любимая. А вот что здесь делаешь ты?

— Может, счастливое воссоединение отпразднуем позже? — возмущенно шепнул Бушар.

— О, и ты здесь, несносный французишка! — буркнул Адам. Судя по голосу, он был в бешенстве. — Какого черта ты притащил ее сюда?

Бушар аж взревел от ярости.

— Это не его вина, я…

— Не сейчас, родная! — оборвал ее муж. — С этим мы разберемся позже, а сейчас надо поскорее уносить отсюда ноги.

Адам воображал, как врежет Бушару, когда они вышли из узкого коридора на свежий воздух.

— Здесь я тебя оставлю, брат, — сказал Мухаммед.

— Куда ты пойдешь? — спросил Джибриль так потерянно, словно боролся с искушением уйти вместе с ним.

— Мы заключили отличную сделку с турками. Им нужна вооруженная охрана, когда они поведут караван с данью. — Улыбка исчезла с лица Мухаммеда. — Иди с ними, Джибриль. Здесь у тебя нет будущего. Асад — хозяин этой империи, но его империя умирает.

Джибриль кивнул с явной неохотой и сказал что-то по-арабски, прежде чем отвернуться.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал для моего сына, — сказала Мия, целуя Мухаммеда в щеку.

Тот низко поклонился и исчез в ночи.

— Пойдемте, — поторопил Бушар. — Я велел Бовилю ждать нас только до тех пор, как останется час до рассвета.

— Что? — воскликнула Мия, бросаясь за ним следом. — Почему? Ты мне об этом не говорил.

— Думаешь, я стану ради тебя рисковать всеми своими людьми? — буркнул француз через плечо.

Адам видел, что Мартен измотан и очень обеспокоен. Оставалось только догадываться, что Мия натворила, пока его не было.

— Как далеко до корабля? — спросил он в надежде отвлечь эмоционального капитана и свою деспотичную жену от перебранки.

— Меньше часа ходьбы, так что доберемся без приключений, — заверила Мия, обнимая его за пояс, но он поморщился, и она отдернула руку. — Что такое? Ты ранен?

— Пустяки.

— Но что случилось? Может, остановимся и…

— Любимая…

— Ладно. — Мия помолчала. — Правда же, Джибриль замечательный?

Адам фыркнул:

— Да уж…

Мия нахмурилась.

— Любовь моя, нам сейчас не до разговоров. Обо всем поговорим на корабле, в безопасности. Будет печально после всех мучений разминуться с кораблем.

Какое-то время было слышно только тяжелое дыхание: они шли, спотыкаясь о камни и кусты, почти в полной темноте.

Впереди Бушар с Джибрилем о чем-то жарко спорили, атмосфера накалялась.

— Как я понимаю, мой отчим тебе заплатил за работу — за простую работу? — прорезал тьму голос Джибриля.

— Тш-ш! — шикнула Мия.

Бушар что-то пробормотал, но она не смогла разобрать слов. Оставалось молиться, чтобы эти заносчивые молодые люди не передрались еще до того, как доберутся до корабля.

Каждый шаг давался теперь с трудом, и она поняла, что они, должно быть, уже на берегу, судя по тому, что ноги вязли в песке. Мие приходилось делать по три шага на каждый шаг мужчин, чтобы не отставать. Впереди опять раздались мужские голоса, и она окликнула: — Джибриль!

— Что значит — не знал? — повысил голос сын, словно не слышал ее.

— То, что я сказал, царек. Они уйдут.

— И какие еще у тебя были планы насчет моей матери?

— Не было у меня никаких планов! — сорвался на крик Бушар.

— И ты считаешь, что…

— Джибриль! — Мия схватила сына за руку. — Что вы орете?

— Слышал бы ты, чем мне угрожала твоя дражайшая матушка, — огрызнулся Бушар, не понижая голоса.

— О, и что же…

Договорить он не успел — их окружил шелест сабель, выскальзывающих из ножен.