Шторм продолжался еще два долгих дня, но в оставшееся время их путешествия погода была вполне благоприятная — как на корабле, так и за его пределами. Адам сам с трудом в это верил, но получил огромное удовольствие. Это было что-то вроде свадебного путешествия, разве что в разношерстной компании. Он бы вообще ни о чем не беспокоился, если бы не цель этой поездки.

Адам и Мия занимались любовью и болтали обо всем на свете, как никогда раньше, даже во время первых опьяняющих дней их брака. Мия рассказывала ему о жизни во дворце султана и своем решении не проклинать судьбу и не жалеть себя, а делать все, чтобы облегчить жизнь сыну. Адам в свою очередь поведал о том, как рос и учился, как жил после второго брака.

Со временем они привыкли делить трапезу и проводить свободное время с Бушаром в кают-компании за игрой в криббидж или еще во что-то.

Если бы кто-нибудь еще две недели назад сказал Адаму, что они с Бушаром, которого он едва не убил, будут с удовольствием проводить время вместе, он бы ни за что не поверил.

Но как бы ни нравилось Адаму проводить время в праздности, ему, привычному к физическим нагрузкам, скоро стало некомфортно без тренировок. Уже через неделю на борту он подыскал себе укромное место, где никому не станет мешать, и каждый день, еще до рассвета, уходил туда попрактиковаться в фехтовании.

Наверное, кто-то из матросов рассказал об этих тренировках капитану, потому что через несколько дней Адам встретил на носу Бушара, который ждал его с саблей в руке.

— Капитан, как это… неожиданно, — заметил он, холодно взглянув на молодого человека, как часто делал за карточным столом.

Эксли уже не испытывал к Бушару негативных эмоций, но не собирался этого показывать. Это был самый заносчивый, несносный и эксцентричный из всех знакомых джентльменов, и Адаму незачем льстить его самолюбию.

— Говорят, вы тут тычете шпагой воздух, милорд. Я подумать: может, лучше в меня?

От усмешки Бушара у Адама задергалась рука, и это привлекло его внимание к клинку.

— Я не устраиваю поединков на настоящих мечах. Не приведи господь, убью ненароком, а меня потом пустят на корм рыбам.

Бушар развеселился и перешел на французский:

— Да уж, а то после этого и я окажусь за бортом: ваша жена отправит и меня кормить рыб.

Теперь хохотали они оба.

— Жаль, что у нас здесь нет тренировочных рапир. — Адам с минуту подумал и тут его осенило. — Мы распили не одну бутылку вина, а значит, найдется пара пробок? Для моей шпаги вполне подойдет.

Он взглянул на кончик шпаги. Да, одной пробки хватит, чтобы его затупить, — надо просто почаще проверять.

Он взглянул на саблю Бушара.

— Пожалуй, для вашего оружия их понадобится больше.

Француз кивнул.

Пока Бушар отправился искать пробки, Адам снял жилет и рубашку и приступил к упражнениям на растяжку, которые Боло приучил его делать перед поединком.

Он успел выполнить половину последнего комплекса упражнений, когда вернулся Мартен и принялся с интересом наблюдать за Адамом, а когда тот закончил, передал ему несколько пробок.

— Что это вы такое делали? — спросил Бушар, осторожно надрезая первую пробку острым лезвием сабли.

— Упражнения на растяжку, — проткнув пробку кончиком своей короткой шпаги, ответил Адам.

Капитан принес полное ведро пробок и теперь насаживал на клинок одну за другой. Весьма разумно с его стороны.

— Упражнения на растяжку? — Он повторил слова Адама так, словно слышал их впервые, хотя, наверное, так и было.

Мартен с каждым днем все лучше говорил по-английски, но все еще не знал многих слов.

— Это чтобы не повредить себе что-нибудь. — Адам увидел ухмылку Бушара и пояснил: — Да, смейтесь, пока молоды. Вот поживете с мое, пожалеете, что не заботились о своем организме.

Француз счел это забавным и спросил, насаживая на саблю последнюю пробку:

— Сколько же вам?

— Больше, чем вам.

Бушар рассмеялся и пошутил:

— Так что, готов, старикашка? Или нужно еще поделать упражнения на растяжку?

Адам не поддался на провокацию и принял боевую стойку:

— Защищайтесь!

Последовавший за этим час был самым непростым на памяти Адама. Драться с таким, как Бушар, ему не доводилось даже в Итоне, где целью фехтовального поединка было непременно поразить противника.

Француз явно приобрел свои навыки на практике, и его стиль боя ничуть не напоминал элегантные поединки высокородных джентльменов по всей Европе. В результате Бушар действовал совершенно непредсказуемо и не придерживался никакого конкретного направления или школы. Если Адам хоть на минуту терял бдительность, ему приходилось защищаться, то и дело оказываясь на волосок от смерти. Бушар упивался хаосом — неважно, что делал Адам, он всегда был готов отреагировать.

На следующее утро они собрали небольшую толпу зрителей, не говоря уже о Рамзи, чей «Призрак» шел борт о борт с «Серпом», причем так близко, что не составляло труда перекрикиваться через борт. Рамзи переживал в основном из-за того, как бы противники не поубивали друг друга.

С каждым днем баланс сил все больше выравнивался, так что настал момент, когда они не могли даже задеть друг друга. Этим утром они сошлись в последнем поединке, и когда он закончился, соперники поклонились друг другу и пожали руки.

— Для старикашки ты неплохо двигаешься, — заметил Бушар.

Адам фыркнул:

— Ты тоже для дикаря дерешься неплохо.

Они от души посмеялись и разошлись. Адам вернулся в каюту, когда Мия, уже проснувшись, завтракала. Он поцеловал жену в темя и принялся снимать пропитавшуюся потом одежду.

— Что подняло тебя так рано?

— Я проснулась, не нашла тебя рядом, вот и решила, что в постели оставаться незачем. — Мия откусила от гренка с консервированными фруктами и улыбнулась.

— Лучше бы я остался и еще поспал. Скоро у меня все тело покроется синяками, вот увидишь. — Адам повернулся, разглядывая в зеркале свой левый бок, на котором несколько багровых пятен присоединились к своим синим и черным собратьям.

Мия неприлично хрюкнула.

— С ним вообще не стоит драться. Еще поранишь его, и он выбросит нас за борт.

Адам улыбнулся, успев привыкнуть к ее обычным предостережениям насчет капитана.

— Жаль упускать такую хорошую возможность. Он довольно умелый боец… на свой лад. Я теперь смогу научить Боло паре новых трюков. — Если его не привезут в Англию в сосновом гробу.

Адам не сказал жене, что, помимо совместной игры в карты и фехтовальных поединков, они с Мартеном также обсуждали, с чем им придется столкнуться в Оране, и вырабатывали способы справиться с закоренелыми убийцами и бандитами, одержимыми жаждой мести. Это были оголтелые убийцы, и к встрече с ними нужно было основательно подготовиться.

Адам уже поговорил с Бушаром насчет Мии и своего намерения оставить ее на «Серпе», пока они с Рамзи отправятся во дворец.

— Ей не понравится, что ты ей соврал, Эксли, — сказал по-французски Бушар после одного из утренних поединков, подняв брошенную на палубу рубаху, чтобы вытереть ею лицо.

Адам снял пробку с острия шпаги и убрал оружие в ножны. После этого поединка надо наточить ее заново.

— Пусть так. И без того плохо, что она будет так близко от человека, который желает ей смерти. Скажи еще раз, что ты сделаешь после того, как я присоединюсь к Рамзи.

Бушар натянул рубаху и сел на один из ящиков, в которых хранились запасные паруса и прочие снасти. На этот раз он предпочел говорить только на родном языке.

— Я уведу «Серп» от «Призрака» до того, как в поле зрения появится порт, и встану на якорь к востоку от утеса Куора. Если окажется, что Асад приготовил для «Призрака» ловушку в порту, вы с Рамзи вернетесь назад к «Серпу». Это не отнимет много времени, дорога от дворца займет около часа пешком, — но вас могут преследовать. — Бушар пожал плечами. — Будем надеяться, у Асада нет более масштабных планов или кораблей, патрулирующих территорию и готовых напасть неожиданно. Может, он уже знает, что мы приедем, а может, и нет. У него нет такой впечатляющей сети агентов, как у его отца. Не думаю, что он рискнет учинить слишком серьезные разрушения. Ему нужны деньги, чтобы купить новые корабли, а не война, чтобы уничтожить те немногие, что остались. Он хочет получить выкуп и твою жену, но деньги ему нужнее. Если ситуация станет слишком напряженной, он забудет о леди Эксли.

Адаму хотелось, чтобы эти слова его успокаивали, но это было не так.

Француз почесал плечо и тяжело вздохнул, словно заставляя себя сказать что-то, чего говорить не хочется.

— Вам придется сообщить ей, что вы оставите ее здесь, милорд. Я готов ее защитить, но она должна знать, что это было ваше решение. Она уже несколько раз говорила о том, что планирует сделать, когда доберется до дворца.

Он провел пальцем по узорчатой рукояти сабли, после чего вернул ее в ножны и взглянул на Адама.

Больше он не использовал пробки во время их поединков: один из его людей изготовил для сабли кожаный чехол.

Адам понимал, что Мартен прав. Как бы сильно ни хотелось уклониться от ссоры и просто сбежать, капитан не обязан объясняться с его женой. Глядя, как Мия завтракает и строит планы на завтра, не отрываясь от еды, он понял, что она наблюдала, как он обмывается в тазу с горячей водой. По крайней мере, ее не угнетала эта вынужденная теснота. Адаму пришлось признать, что это вовсе не так неприятно, как он ожидал.

Маркиз отжал тряпку и обтер грудь и живот, в то время как Мия пожирала его глазами. Бросив недоеденный гренок на тарелку и изящно стряхнув крошки с пальцев, она встала перед ним и потянула за конец пояса. Пеньюар упал на пол, обнажив стройное тело. Ее живот выступал совсем немного — признак новой жизни, зародившейся внутри нее, — но вся она как будто округлилась, и это действовало на Адама словно волшебный эликсир. Он уронил влажную тряпку и принял жену в свои объятия, наслаждаясь прикосновением ее нежной теплой кожи. Мия потянулась к завязкам его бриджей, ловко действуя пальцами, пока он терся носом о ее шею, подбородок, ухо, вдыхая сладкий аромат.

— Я тебя люблю, Адам, — прошептала Мия ему в грудь, обхватила губами сосок и принялась дразнить кончиком умелого языка, так что он зашипел сквозь зубы.

Ему оставалось только надеяться, что ее чувства к нему не изменятся, когда она узнает, что ей не позволено участвовать в спасении сына.