Мия рассеянно слушала разговор девочек, который периодически прерывала мисс Темпл, чтобы либо пожурить Еву, либо указать ей на какой-нибудь промах. Мия подозревала, что именно постоянный бубнеж гувернантки был виной тому, что девочка всегда испытывала неловкость и неудобство, и у нее было сильное искушение под каким-нибудь предлогом уволить мисс Темпл. Она бы так и поступила, если бы только могла придумать этот самый предлог, но разум отказывался ей помогать.

Прошло пять ужасных дней с тех пор, как Адам увидел ее с Гемблом. В тот день, вернувшись из гостиной, Мия обнаружила, что дверь между их спальнями заперта. Конечно, она могла устроить скандал или войти в спальню Адама из коридора, но ради чего?

Она попыталась сблефовать и выкрутиться из неприятной ситуации, но только еще больше все испортила. И вот теперь Адам уезжает, и, скорее всего, она не увидит его в ближайшие девять месяцев, а то и дольше. Надо срочно что-то сказать, что-то сделать!

— Можно, Мия? — спросила Кэтрин, отвлекая ее от горестных мыслей.

— Прошу прощения, милая. Ты о чем спросила?

Кэтрин смущенно улыбнулась и, покраснев, мягко напомнила Мие о своем уговоре с Амандой, внучкой леди Хаммерсмит — девочкой одного с ней возраста, которая быстро стала ее лучшей подругой:

— Можно мы потом посмотрим перчатки, если ты разрешаешь мне посетить прием у леди Хаммерсмит?

Мия сжала ее руку:

— Конечно, тебе нужны подходящие перчатки. Сходим за ними после того, как Ева выберет себе две оставшиеся ткани.

Карета остановилась, и, выглянув в окно, Мия поймала на себе взгляд незабываемых глаз на красивом лице.

Мартен Бушар стоял у входа в магазин, который они собирались посетить. Как бы поражена ни была, ей хватило сообразительности покачать головой, что тут же остановило Бушара. Усмехнувшись, он опять прислонился к каменному фасаду дома, скрестив руки на широкой груди. Весь его вид буквально вопил о том, что он готов ждать сколько понадобится.

— Мия, ты заметила, как нахально таращился на нас тот мужчина? — спросила Кэтрин, придвигаясь к ней поближе, словно хотела защитить от незнакомца.

— Нет, дорогая. А что, кто-то на нас таращился?

Ева громко расхохоталась, и мисс Темпл шикнула на нее, но неугомонная девчонка нисколько не испугалась строгого взгляда гувернантки.

— По-моему, он хотел с тобой поговорить. Ты его знаешь? У него был такой вид, как будто вы знакомы. — Ее голубые глаза с вызовом смотрели на мачеху.

Мия холодно взглянула на ее ехидную мордашку, так похожую на лицо Адама если не выражением, то чертами.

— Уверена, я бы не забыла такое лицо. Пойдемте, не будем медлить.

Она вытолкала их из кареты и повела в лавку портного, оттерев Бушара плечом и пробормотав на ходу:

— Прошу прощения, сэр.

— В парке, — шепнул он громко.

Мия взглянула на девочек. Вряд ли они что-то заметили: слишком не терпелось им войти в лавку. Мисс Темпл, которая шла следом за ней, никак не прокомментировала необычную встречу, но посмотрела на Мию с откровенным недоверием.

Четверть часа, что ей пришлось прождать, прежде чем сбежать, казалось, тянулась вечно. И даже по прошествии этого времени она все еще не была уверена, не слишком ли рано уходит после наглого вторжения Мартена, но пришлось рискнуть из страха, что он уйдет и она не сможет его найти, или, того хуже, явится к ней домой. Представив, как отреагировал бы Адам, обнаружив заносчивого капитана у своей парадной двери, она аж содрогнулась.

— У меня голова побаливает, мисс Темпл. Я лучше найму коляску и вернусь домой.

С помощью вежливых объяснений и улыбок, Мие удалось отделаться от обычных заботливых расспросов, хотя она была почти в отчаянии к тому времени, как смогла убедить мисс Темпл и девочек, что обойдется без кареты, и забралась в коляску, которую подозвал сын портного.

Мия понятия не имела, о каком парке говорил Бушар; единственным местом, напоминавшим парк, здесь был сквер, мимо которого они проехали по дороге к портняжной лавке.

Мия, с противоположной стороны улицы узнав широкие плечи и золотоволосую голову капитана, остановила коляску и заплатила за весь путь. Разделявшее их короткое расстояние она хоть и не бегом, но все равно прошла с неподобающей поспешностью, оглядываясь по сторонам по дороге к скамейке, на которой сидел Бушар. Уединенным это место не назовешь, но других вариантов не было. Губы Бушара скривились в ухмылке при виде встревоженной и запыхавшейся Мии. Она села на скамейку и раздраженно посмотрела на него из-за его высокомерного вида. Возможно, не стоило ему доверять?

— Мадам, — приветствовал ее Мартен, придвигаясь поближе.

Ну, это уж слишком. Мия отодвинулась и нахмурилась, пытаясь выразить свое недовольство, но все впустую: Бушар только улыбнулся в ответ.

— Что ты здесь делаешь?

— Как грубо! — ответил Бушар.

Мия устремила на него выжидающий взгляд, и он усмехнулся: ее раздражение его явно веселило.

— Я встретился с твоим человеком в Истборне: пытался заплатить этому здоровенному дурню англичанину, но он так и не вернулся. — Он беззастенчиво ощупал ее тело взглядом глаз цвета старого золота. — Что вы сделали со своим слугой, мадам?

Мия залилась краской от его наглых намеков, но Бушар только плечами пожал:

— Как я понимаю, ты не даришь мне эти драгоценности?

— Ты разве не читал мою записку?

Бушар отмахнулся:

— Мой корабль сейчас на ремонте, и я решил встретиться с тобой лично.

Мия фыркнула — напыщенный идиот.

— Ты хотел сказать: корабль Рамзи на ремонте.

«Проклятье! Новое препятствие».

— Нет, я сказал именно то, что хотел сказать.

— Ты разве больше не капитан у Рамзи?

— Нет. Я теперь капитан собственного корабля, который называется «Золотой серп». — Бушар как будто раздулся вдвое от самодовольства.

— «Золотой серп», — зачем-то повторила Мия.

Бушар ухмыльнулся.

— Oui[3].

Мие уже доводилось слышать об этом корабле, и не раз. Когда-то он был частью вольного флота корсаров, служивших султану. Если Бушар захватил этот корабль, значит, власть ее пасынка Асада над отцовской империей пошатнулась. Значит, Джибриль получил поддержку?

Мия взглянула на Бушара:

— Так значит, теперь у тебя есть собственный корабль. Отлично. Сможешь доставить сверток моему сыну. Как долго еще будут ремонтировать твой корабль?

— Он почти готов.

Мия едва сдержала крик.

— Так чего ради ты тратишь время на встречи со мной? — Она прищурилась. — Если рассчитываешь, что я лягу с тобой, то я…

Бушар поднял руку, останавливая ее; улыбки уже не было на его лице.

На Мию накатил панический ужас при виде жалости у него в глазах, и она схватила его за руку.

— Что? Что случилось? Почему ты здесь? — Ее громкий голос привлек внимание проходившей мимо няньки с младенцем, и Мия постаралась подавить поднимавшуюся в душе истерику. — Почему ты здесь?

— Решил вот сам рассказать тебе новости.

— Боже милостивый, Бушар! Какие новости?

— Асад захватил твоего сына в плен. — Он отвел взгляд от ее лица и посмотрел на свои руки, вмиг утратив всякую самоуверенность.

— Боже мой, — прошептала Мия. — Он?…

— Он жив. И останется жив, если не будет делать глупостей. Асад требует за него выкуп.

Мия чуть не разрыдалась от облегчения. Если Асад требует денег, значит Джибриль в безопасности.

— Сколько?

Бушар снова пожал плечами:

— Он знает, что ты богатая дочь герцога…

— Сколько, Бушар?

— Двадцать пять тысяч фунтов.

Боже милостивый! Мысли Мии бегали по кругу, точно муха, залетевшая в бутылку. Как быстро найти столько денег? Одно было ясно: просить о помощи Адама нельзя. Во всяком случае, не сейчас, когда он стал ей опять посторонним. С того ужасного дня неделю назад она несколько раз подумывала, не рассказать ли Адаму о Джибриле. Но если сознаться сейчас, что вышла за него, планируя сбежать, вряд ли это улучшит ситуацию. Как убедить Адама, что все изменилось и больше она не хочет его бросать, особенно после кошмарного случая с Гемблом.

— Твои драгоценности все еще у меня. — Бушар прервал ее страдальческие мысли, и его лицо выражало сочувствие и неловкость, словно это чувство было ему чуждо. — Я на них взглянул мельком, но, пожалуй, тысяч десять они стоят.

Мия кивнула, не рискуя заговорить. В уме она уже подсчитывала, сколько сможет выручить за свои оставшиеся украшения. Некоторые из подарков Адама были очень дорогими. С ужасом она думала, что ему скажет, когда он узнает, что она их продала, но тут же прогнала эту мысль. Ей придется сознаться во всем, но только после того, как Мартен отправится в путь.

— У меня есть еще драгоценности. Двадцать пять тысяч должно набраться.

Мартен долго смотрел на нее, прежде чем шумно вздохнуть и разразиться потоком ругательств, качая головой и явно злясь на себя.

- Ça suffit![4] Оставь себе свои драгоценности. Я одолжу тебе денег… под проценты, конечно, — добавил он по-английски с суровым лицом.

Это щедрое предложение так тяжело ему далось — Мия чуть не улыбнулась, но на глаза наворачивались слезы.

— Спасибо тебе, Мартен! Спасибо. — Мия взяла его за руки. — Ты же знаешь, что я непременно верну долг.

Бушар помедлил, странно изогнув губы.

— Есть еще кое-что.

У Мии мурашки побежали по коже от выражения его лица.

— Что?

— Асад заявил, что примет деньги только от тебя.

— Но…

— Это безумие, миледи, — сказал Мартен. — Я тебе говорю об этом только потому, что скрывать будет неправильно. Но ты не можешь туда отправиться. И даже если бы удалось добраться до места, ты прекрасно знаешь, что, заполучив вас обоих, Асад вас убьет. Только поэтому он хочет получить деньги из твоих рук. Ты же знаешь, что это так. — В его необычных глазах она увидела непоколебимую уверенность. — Se venger.

«Месть».

Мия боролась с накатившей волной ужаса. О боже, как такое возможно? Это она виновата. Надо было взять Джибриля с собой в Англию: или как-то заманить, или ударить по голове и притащить против воли — все лучше, чем позволить вернуться к сводному брату, который сходит с ума от ненависти и зависти.

— Где ты остановился? Мы встретимся там вечером.

Бушар поднял руки и протестующим тоном, который был ей так знаком, заявил:

— Миледи… — Снова мужчина пытается за нее решить, что ей делать.

— Мартен! — почти выкрикнула Мия. — Ты же понимал, что, если расскажешь мне об этом, я поеду? Наверняка понимал. Не трать драгоценное время на споры. До вечера. Так где ты остановился?

Бушар взглянул на нее как на опасное животное, с которым следует обращаться с осторожностью, и со страдальческим видом выдавил, взъерошив огромной квадратной лапищей свои выгоревшие на солнце волосы, испортив аккуратную прическу:

— Мадам, вы же знаете, что, если я вывезу вас в Средиземное море, Рамзи оторвет мне голову.

Мия выдержала его взгляд, но с тем же успехом могла пытаться переиграть в гляделки погоду или прилив.

— Ну и что мне делать?

— Давай я отвезу тебя к Рамзи. Он лучше всех нас понимает, как работает голова у этих людей, и всегда понимал. Им с Делакруа единственным удалось выбраться из дворца султана живыми.

— Я тоже выбралась из дворца, — возразила Мия, — где прожила большую часть жизни. Знаю и потайной ход, куда не хуже Рамзи могу провести.

— Ты можешь пробраться в комнаты рабов? Ты вообще знаешь, где они находятся? Как думаешь, где держат Джибриля? У Асада в гареме, с его женщинами?

Мия не могла не признать его правоту. Она понятия не имела, где находятся комнаты рабов. Она прожила во дворце семнадцать лет, но так и не увидела все помещения огромного здания, в котором жили и трудились подданные султана.

— Миледи, — невозмутимо начал Бушар, крепко сжимая ее руки, — вы должны обратиться к Рамзи. Он сделает все возможное, чтобы вашему сыну не причинили вреда. Вы знаете, что иначе никак.

— Я не могу возвращаться в Лондон: у нас нет на это времени!

— Рамзи не в Лондоне, а в Истборне, в своем родовом загородном поместье. Большой крюк делать не придется.

— Он в Лессинг-холле?

Бушар кивнул.

Мия покусала губы и решительно покачала головой:

— Я не могу туда поехать — там у него семья. Его близкие узнают о наших планах, а мой муж узнает, где я, еще до того, как я покину страну.

— Рамзи там один, его близкие сейчас в Лондоне. — Глаза Бушара тревожно сверкнули. — Не знаю, в чем причина, но сейчас в Лессинг-холле нет никого, кроме барона.

Мию не волновало, почему Рамзи один. Она всмотрелась в глаза Мартена и увидела, что взгляд его стал вполне искренним. Если этот человек советовал обратиться к Рамзи, его предложение стоило как следует обдумать, прежде чем отвергать. Ей нужно отправиться в Истборн, чтобы попасть на корабль Бушара, так что отклоняться от дороги ради встречи с Рамзи не придется. И все же ей невыносима была сама мысль, чтобы обратиться к нему. Он будет сопротивляться всеми доступными средствами. Самым правильным было бы рассказать обо всем Адаму. Мия точно знала, что он ни за что не позволит ей рисковать своим будущим ребенком, отправляясь в такое путешествие.

Но был ли у нее выбор?

— Иначе ты мне не поможешь?

Мартен покачал головой.

— Будь готов уехать сегодня ночью.

Мия оставила Мартена в небольшом парке. Множество мыслей роилось у нее в голове по дороге домой, но лишь при одной — о побеге — так болело в груди, что подкашивались ноги.

Она любила их обоих: и Адама, и Джибриля — и вопрос не в том, кого больше: поступила бы точно так же, если бы нужно было спасти Адама. Муж мог ей помешать, и Мия знала, что, если это произойдет и с Джибрилем что-нибудь случится, никогда его не простит. Она не могла этого допустить, даже если это означало, что придется подвергнуть риску новую жизнь, что у нее внутри, которая так много значила для Адама.

Необходимо действовать быстро. Ей не составит труда притвориться больной и пропустить сегодняшнюю пьесу — она и правда страдала, страдала от горя.

Мия сама не заметила, как добралась до их городского дома и поднялась по ступеням, передала плащ лакею и, сняв перчатки, оглядела свое отражение в большом зеркале. На ее лице не было и намека на то, что ее жизнь разлетелась в тартарары.

— Лорд Эксли дома?

— Нет, его светлость недавно ушел, миледи. Мне узнать у Бетсона куда именно?

Мия чуть не разрыдалась от облегчения. Нет опасности наткнуться на него — хотя бы пока. Впервые за все прошедшее время она была рада, что муж ее избегает.

— Нет, ни к чему.

Когда Мия вошла к себе в спальню, Лавалль была чем-то занята в гардеробной.

— Миледи? — Француженка нахмурилась. — Вам нехорошо?

Мия приложила руку ко лбу:

— Ужасно болит голова. Может, сделаешь мне горячего молока с пряностями, вроде того, которым ты меня поила в доме отца?

— Bien sûr[5], мадам! Но придется поспрашивать на кухне. Возможно, каких-то специй у меня не хватает.

Все ее мысли уже были о задании.

— Хорошо, сходи и поищи все необходимое, — поторопила ее Мия.

— Вам помочь раздеться, чтобы вы могли лечь в постель?

— Лучше просто приготовь питье.

Лавалль кивнула и молча удалилась. Больше всего Мие хотелось забраться в постель, уснуть и спать до тех пор, пока этот кошмар не закончится, но надо еще успеть собрать вещи, пока Лавалль не вернулась.

На поиски такой сумки, чтобы под силу было нести, ушло немало времени. В ней хватило места только на одну смену одежды и самое необходимое, так что придется надеть несколько слоев на себя перед уходом этим вечером.

Но как покинуть дом незамеченной? Мия прикусила губу. Оставалось еще несколько часов, чтобы что-нибудь придумать, а пока следовало написать записку для Адама. Нельзя сбежать просто так, ничего не сказав, чтобы подозревал худшее.

Мию аж передернуло, стоило подумать о том, какое у него будет лицо, когда узнает про ее бегство. Она могла оставить для него записку, но не могла сказать правду. Если он хоть на миг заподозрит, что она отправляется в Средиземное море, то догадается, что искать ее нужно в Истборне, в доме лорда Рамзи.

Она присела за небольшой стол у себя в гостиной и долго смотрела на чистый лист бумаги, пытаясь придумать, что написать, чтобы не навлечь на себя гнев и в то же время не разбить сердце мужчины, которого полюбила. Солгать ему? Написать правду? Где найти нужные слова, но при этом не выдать, куда направляется? Что написать, чтобы он не чувствовал себя преданным и не возненавидел ее?

Что она может написать?

Громко тикали часы, отбивая мучительный и неумолимый ритм: пора, пора, пора.

Пора…

Мия склонилась над чистым листом и начала писать…