Когда Мия спустилась в библиотеку — на целых пятнадцать минут раньше назначенного срока, — Адам убедился, что она не преувеличивала. Ее костюм был смелого фасона, с черными и белыми полосами. Полосы на груди и бедрах были широкие, а на талии сужались, так что ее хрупкая фигура напоминала идеальные песочные часы.

На ней была высокая шляпа с огромными черными и белыми перьями с одной стороны. Строгая черно-белая гамма наряда делала огненно-рыжие волосы и изумрудно-зеленые глаза еще выразительнее.

Она остановилась перед письменным столом, раскинув руки и выставив бедро.

Адам оглядел ее с головы до ног и покрутил рукой.

— Надо полагать, твой отец этого не видел, — сказал он, любуясь ее маленьким упругим задом.

Мия взглянула на него через плечо своими сверкающими глазами:

— Первую партию одежды, которую я заказала, он посчитал слишком необычной и распорядился, чтобы ее отдали на благотворительность. Я научилась на своей ошибке и с тех пор при выборе одежды прислушивалась к советам кузины.

Адам поморщился.

— A-а, почтенная — и плаксивая — мисс Девейн! — Он помолчал и добавил: — Она не будет твоей компаньонкой в Эксаме?

— Боюсь, что нет. Я с удовольствием порекомендовала ее моей тете Элизабет — ей после родов будет очень нужна компаньонка. Если бы я не смогла подыскать место для бедняжки Ребекки, тебе пришлось бы терпеть ее общество. Она действительно может когда-нибудь поселиться у нас. Боюсь, ее доходы оставляют желать лучшего. Такие женщины страшно уязвимы и зависят от доброго расположения родственников.

Адам подумал, что с удовольствием отдал бы Ребекке целое состояние и подарил дом, лишь бы та держалась от него подальше, но не сказал этого вслух.

— Ты мне напомнила. Надо обсудить твои деньги на булавки и счет в банке, который я открыл на твое имя. Или ты уже говорила с отцом?

— Кое-что он мне рассказал.

Мия взглянула на него, но он не разобрал, что выражает ее взгляд.

Хилл отворил дверь:

— Милорд, Таунсенд привез ваш подарок и ждет у парадного входа.

— Прекрасно, Хилл. — Адам встал, едва удержавшись, чтобы не потереть руки, как малолетний идиот в рождественское утро.

Великолепная кобыла, которую он купил для Мии, была идеальной для неопытного ездока вроде нее, но в то же время достаточно молодой, чтобы расти рядом с ней. Лошадь была вороная, не считая белого пятна на лбу и двух белых носочков: одного на передней ноге, а другого на задней.

Супруги как раз спускались, когда Таунсенд подвел лошадей к парадному входу.

— Адам! — Мия инстинктивно подошла к той лошади, что поменьше, а не к высокой серой. — Она восхитительна!

Мия сняла перчатки, бросила на землю вместе с хлыстом и принялась гладить блестящую черную шею, что-то нашептывая на незнакомом языке в любопытно отставленное ухо лошади.

— Как ее зовут? — спросила она, не отводя взгляда от кобылицы.

— Мейвен, но ты можешь поменять кличку, если она тебе не нравится. Мне сказали, что она означает «понимающая». — Адам поднял перчатки, хлыст и, передав их Томпсону, мягко обхватил Мию за талию и подсадил в седло.

— Спасибо, — сказала она, вдруг смутившись.

Адам нахмурился и хмыкнул, не в силах сказать что-то более осмысленное. Вместо этого он помог ей с длинным шлейфом платья и поправил стремя. В кои-то веки на улице не было зевак. Адам нанял нескольких верзил, чтобы те патрулировали квартал и разгоняли людей. Это позволило слегка притушить карнавальную атмосферу, которая создавалась всюду, где появлялась Мия.

В такой час не принято было отправляться на конную прогулку; парк был почти пуст, и им удалось покататься почти без помех, что было Адаму вполне по душе. Он сосредоточил все внимание на Мие, тщательно следя, чтобы ехать не слишком быстро.

— Наверное, в детстве ты часто ездила верхом? — спросил Адам, заметив, с какой естественностью и изяществом она держится в седле. Было очевидно, что ей потребуется совсем немного практики, чтобы снова почувствовать себя уверенно.

— О да, мать говорила, что даже слишком часто. Вообще-то меня отчасти потому и отослали, что я, как мальчишка, обожала лошадей и была не в состоянии ограничиваться уроками вышивания.

— Хотите сказать, я сделал вас мальчишкой, подарив вам лошадь, миледи?

— О нет, я всегда была мальчишкой в душе. Ты просто предоставил мне средства для мальчишества. — Улыбка Мии угасла. — Мой отец прекрасный охотник и всегда мечтал о сыне. Прежде чем родилась я, мать трижды пыталась подарить ему ребенка, но это ей не удавалось. Думаю, он был готов удовольствоваться мной, и тут наконец родился Киан, но он рос болезненным мальчиком, так что его милость приучил меня к охоте, чтобы я покрыла его ставки, — так это, кажется, называется?

— Можно и так сказать. Ты подцепила это выражение, вернувшись в Англию?

Мия пожала плечами. Даже это у нее получалось изящно и необычно.

— Нет, на борту «Призрака Батавии». Члены команды только тем и занимались, что играли в карты, когда не было других дел. Было очень забавно наблюдать за ними и слушать их разговоры, хотя мой… слуга находил интерес к таким играм отвратительным. — Мия неопределенно улыбнулась, странно зардевшись.

«С чего бы это?»

— Когда брат окреп и стало ясно, что у отца все-таки будет сын, о котором он всегда мечтал, мать решила, что ей нужна дочь, о которой всегда мечтала она, — усмехнулась Мия. — И ей не нужна была дочь, которая целый день катается верхом, а оставшееся время проводит на конюшне, бегает за конюхами и является на обед с опозданием, насквозь провоняв лошадьми.

Адам без труда мог вообразить себе ее в детстве: тощую, с растрепанными волосами и озорными зелеными глазами.

— В седле ты держишься отлично, — решив не реагировать на легкую заминку в разговоре (любая мелочь ему теперь казалась подозрительной), сказал Адам.

— Спасибо вам, милорд. И за Мейвен спасибо. Мы возьмем ее с собой?

— Да, обязательно. Хотя, похоже, понадобится парочка охотничьих псов, чтобы угнаться за тобой в деревне.

Мия радостно рассмеялась:

— Мне бы очень хотелось поездить с собаками.

Адам купался в тепле ее смеха, словно влюбленный дурачок.

— Расскажи про замок Эксам и земли вокруг него. Какие они?

— Замок был построен, чтобы защищать Англию от постоянной угрозы вторжения французов. Оттуда открывается вид на реку Экс, и самые ранние его сооружения возведены в тысяча триста восьмидесятом году. Конечно, у нас больше нет катапульт и пушек, но сохранились места, где они стояли. В замке бывало немало именитых гостей, среди них Ричард Третий, Генрих Восьмой, королева Елизавета и Карл Второй. Во время Гражданской войны замок принадлежал Роберту де Куртене и под его командованием выстоял почти год под натиском приверженцев Кромвеля, но в конечном счете пал и был захвачен, однако верность Роберта не была забыта, и Карл Второй пожаловал замок его потомку, Адаму де Куртене, а его семья получила графство.

Описывая впечатляющее родовое гнездо де Куртене, Адам вдруг осознал, что ему не терпится вернуться домой. Он скучал и по Эксаму, и по своей семье, несмотря на беспокойство, которое всякий раз вызывала у него встреча с дочерьми.

Адам продолжил описывать окружавшие замок земли, маленький городок Эксам, жители которого обслуживали замок, и трудности, связанные с превращением военной крепости в уютное жилище. Прогулка быстро подошла к концу, и Адам, даже не заметив, как они вернулись в Эксли-хаус, пробормотал:

— До чего же я болтлив, миледи…

— Думаю, сегодня вы впервые говорили без предшествующих продолжительных пыток, милорд.

Мия взглянула на него с такой откровенной нежностью, что у Адама перехватило дыхание. Боже милостивый, ей не составляло никакого труда запасть мужчине в душу! Если даже и не любому, то уж ему точно.

— У нас есть какие-то планы на вечер, милорд?

— Я ничего не планировал. Чем бы тебе хотелось заняться?

— Может, скромно пообедаем дома?

Адам старался не показать волну удовольствия, которая накрыла его при этих словах.

— Очень хорошо. Возможно, потом сыграем в шахматы, как ты грозилась?

— При одном условии.

Адам посмотрел в ее блестящие зеленые глаза и покачал головой:

— Вы торгуетесь как лавочница, миледи. Так каково же ваше условие?

— Я бы хотела пообедать в менее формальной обстановке.

— Ты хочешь, чтобы было меньше слуг? Или предпочитаешь обедать голой?

Мия рассмеялась и озорно посмотрела на него, когда они подходили к ожидавшему их конюху:

— Я бы с удовольствием приняла оба предложения, милорд.

Адам был рад соскочить с лошади, так как его состояние стремительно становилось неудобным и неблагоприятным для здоровья.

— Какая же вы плутовка, миледи, — шепнул он, так что его могла слышать лишь Мия.

— Уверена, вы не забудете о моем плутовстве… Адам.

Боже милостивый!