По хмурому лицу Адама Мия ясно видела, что холодный, надменный и презрительный лорд Эксли не любил распространяться о своих благих делах. Почему он стыдится того, что предоставляет крышу над головой обедневшим женщинам и детям? Мие вспомнились слова Ливии в театре: Адам почему-то упорно старается поддерживать репутацию сухаря — равнодушного и сурового, которому нет дела до других. У нее было несколько идей насчет этого. Теперь, чтобы докопаться до истины, ей оставалось только пробить и процарапать себе дорогу сквозь толстую стену льда, которой Адам себя окружил.

— Ваша очередь задавать вопросы, милорд. — Она устроилась поудобнее среди подушек и сделала еще глоток вина.

— О чем ты спорила с Рамзи в день нашей свадьбы? — спросил Адам, доказывая, что тоже умеет задавать неудобные вопросы.

Мия с трудом сдержалась, чтобы не зашипеть:

— Мы просто обсуждали ситуацию в Средиземном море. Он очень страстно относится к политическим вопросам.

Она сказала себе, что в ее ответе есть доля правды. В конце концов, Джибриль был частью политической ситуации в Средиземном море.

— Как странно. Мне показалось, это ты проявляла больше страсти.

Шея Мии неудержимо покраснела. Как ему это удается?

Муж наблюдал, как ее лицо заливается краской, со своим вечно непроницаемым видом, отчего она зарделась еще больше. Адам отвернулся и поставил пустой бокал на столик.

— Расскажи, что случилось прошлой ночью — нашей первой брачной ночью.

Мия не стала попусту тратить время, гадая, почему он не настаивал на ответе на предыдущий вопрос.

— Это проще показать, чем рассказать, милорд. Ложитесь на кровать.

Адам изогнул губы в улыбке, но поднялся легко и упруго, несмотря на свои слова о том, что не уверен, сможет ли встать на ноги. Он помог подняться и ей, и Мия подвела его к постели, потянула за пояс халата и нахмурилась: под халатом была ночная сорочка.

Адам взглянул на нее сверху вниз:

— Я так понимаю, прошлой ночью ты исполнила обязанности камердинера?

— Нет, этим занимался Сейер.

Мия стянула халат с его плеч, постепенно обнажая Адама, точно статую, отбросила халат на ближайший стул и отступила на шаг. Ткань ночного одеяния была великолепной: мягкой и легкой. Ее муж был настоящим денди. Признаки его возбуждения она изучала сквозь такую тонкую ткань, что могла разглядеть все детали.

С трудом оторвав взгляд от того, что ниже пояса, она наткнулась на глаза мужа и содрогнулась от звериного голода в них. Когда она потянулась к ночной сорочке, Адам перехватил ее запястья.

— Вы смеетесь надо мной, миледи? — Его грудь часто вздымалась и опускалась. — Или снова задумали какое-то плутовство?

Это слово мгновенно вызвало у нее в голове картину предыдущей ночи — его неустанных, мучительных, восхитительных ласк.

— Нет, Адам.

Когда она назвала его по имени, его дыхание еще больше сбилось. Его это возбуждало. Как и ее. Адам отпустил ее запястья, поднял руки, и Мия потянула сорочку вверх, но из-за своего малого роста не могла стащить с него одежду до конца.

— Милорд, — это слово повисло в воздухе между ними.

— Да?

— Мне позвать Сейера?

Адам нагнул голову, пробормотав что-то о нерасторопных слугах, и она стащила с него сорочку. Теперь их разделяло только ее платье. Адам видел из-под опущенных век, как жена наблюдает за ним.

Мию охватило непреодолимое желание укусить мужа, наброситься на него, как на какой-то вкуснейший деликатес, которым можно насладиться лишь в определенное время года, но она лишь положила руки ему на грудь и ногтями легонько обрисовала рельефные мускулы торса, одновременно толкая его на кровать. Когда он приземлился на матрас, она задрала юбки до бедер и оседлала его. Он лежал под ней неподвижно, его член пульсировал прямо у входа в ее тело, вплотную к чувствительному припухшему лону.

— Вот теперь можно и начинать!

— Боже милостивый, хочешь сказать, что это только начало? — Адам прикрыл глаза и откинулся на кровать.

Мия рассмеялась, взяла ароматическое масло с прикроватного столика и вылила несколько капель ему на голую грудь.

Адам выдохнул, бросив на нее разгоряченный оскорбленный взгляд:

— Это было не слишком ласково.

Мия кивнула, размазывая масло по его груди, словно готовила холст для будущей картины. Скользкий мрамор его кожи мгновенно потеплел под ее пальцами, в то время как возбужденный член упоительно терся о ее промежность, пока она растирала, гладила и разминала мышцы его торса.

— Черт побери, — пробормотал Адам, ощущая, как все мускулы отзываются на ее сильные, уверенные прикосновения. — И я даже не проснулся? — Он приоткрыл один глаз, и тот блеснул серебром.

— Ну, до этой стадии я не успела дойти, — призналась Мия.

— Что ж, я рад, что… — Адам осекся и издал утробный стон, когда она надавила на сведенную спазмом мышцу плеча. — Боже милостивый! Где ты этому научилась?

— Мы в гареме практиковались друг на друге.

Реакция всего его тела на эти слова весьма повеселила Адама, и он выдавил:

— Потом, когда смогу, еще поговорим об этом.

— Боюсь, вы исчерпали лимит вопросов, милорд.

Он пробормотал что-то подозрительно похожее на «двуличная ведьма», и Мия рассмеялась, массируя его руки от плеча до запястья и вызывая новые стоны удовольствия, прежде чем отстраниться.

— Я расслаблен, как тряпочка.

— Не везде, — сказала Мия. — Я закончила с передней стороной твоего тела. Теперь надо лечь лицом вниз.

— О, вот как? — Адам открыл глаза и сцепил руки за головой, зачаровав Мию игрой мышц, а потом, с надменной усмешкой наблюдая за ее откровенно восхищенными взглядами, двинул бедрами, демонстрируя направление своих мыслей.

— Но я еще не закончила! — воспротивилась Мия.

Адам, не отрывая от нее взгляда, приподнялся:

— Сейчас я с тобой закончу.

Прежде чем она успела что-либо сказать, руки маркиза схватили ее и перекатили на спину. Мия подняла глаза на его торжествовавшее лицо, в то время как его не менее торжествовавшая часть тела прижалась к ее животу, твердая и горячая даже сквозь ткань ее платья.

Адам оглядел зеленый шелк.

— Хм, что за портняжную пытку ты приготовила для меня сегодня? — прищурился он, окинув взглядом длинный ряд крохотных пуговиц на платье жены. — Черт побери!

Она потянулась было ему помочь, но Адам отвел ее руки в сторону:

— Нет.

Несмотря на его жалобы, пальцы Адама без труда справились не только с пуговицами, но и с застежками и шнуровкой.

Он распахнул платье и окинул ее горевшим взором:

— М-м.

Адам мучительно мягко коснулся ее, не приближаясь к отвердевшим соскам, и обвел очертания ее тела безжалостными пальцами сквозь тонкий шелковый слой ее нижней сорочки, доводя до умоисступления.

— Адам, — выдавила Мия сквозь зубы, когда его правая рука нежно легла ей на грудь.

— Да? — Он убрал руку и окинул жену невинным взглядом.

Ответный взор Мии не был ни добрым, ни смешным.

— Куда-то торопишься?

— Да, — процедила она.

— Посмотрим, чем я сумею помочь.

Вместо того чтобы войти в нее, Адам отстранился, опять лег на спину и, неотрывно глядя ей в глаза, медленно развел колени жены в стороны.

Мия была готова взорваться, если он еще хоть секунду продолжит ее дразнить.

Словно прочитав ее мысли, Адам улыбнулся, что так редко с ним случалось, и закатал юбки до талии.

— Никаких панталон. Как предусмотрительно с твоей стороны. Или я говорил о своих предпочтениях? — Хриплый голос выдавал, что его небрежный тон — сплошное притворство.

Сильные прохладные руки огладили ее бедра, а глаза сверкнули бледно-голубым огнем, когда он скользнул внутрь пальцем.

— Скажи, чего ты хочешь.

Мия выгнулась от его прикосновений.

— Поцелуй меня, Адам, ублажи ртом.

От ее слов на виске Эксли задергалась жилка.

— Как пожелаешь. — Он взглянул ей в глаза, опуская голову.

Мия содрогнулась, наслаждаясь мягким теплом и умелым языком, дразнившим ее между ног.

— O-о, Адам… — Она запустила руки ему в волосы, удерживая голову и двигая бедрами.

Она уже так близко подошла к пику своего желания, что он без труда подвел ее к краю, не остановившись на этом. Она вскрикнула, когда Адам заставил ее корчиться от наслаждения раз за разом, и каждая следующая накатившая волна была мощнее предыдущей. Адам крепко держал ее бедра, покрывая ее мягкими сильными поцелуями, чтобы продлить восторженные конвульсии тела.

Взгляд Мии затуманился, и она заметила, что Адам пошевелился, только увидев его лицо над собой.

Он медленно вошел в нее, и они оба глухо застонали от удовольствия.

— Боже, ты невероятная, — прошептал Адам, прижавшись щекой к ее щеке и опаляя ухо горячим дыханием. — Не могу больше, хочу тебя.

В ответ Мия приподняла бедра, чтобы принять его еще глубже, и сжала его внутри себя, так что он застонал.

— Ах ты негодница, — выдохнул Адам, почти полностью выходя из нее и тут же толкаясь вновь сильными быстрыми движениями.

От каждого толчка Мия проезжала спиной по сбившимся простыням. Адам брал ее так яростно, что ей едва хватило дыхания вскрикнуть, когда ее накрыла волна удовольствия. Она подавилась не то смешком, не то всхлипом, когда маркиз не остановился. Как раз когда ей показалось, что она не выдержит еще одного взрыва ощущений, Адам вошел в нее еще глубже и излился, с силой прижимая ее к себе. Влажные черные пряди липли у него ко лбу, а напряженное тело блестело от пота.

— Черт побери! — простонал он и рухнул на нее сверху, по-прежнему оставаясь глубоко внутри.

Мия слабо рассмеялась и согласилась, отчаянно жалея, что он не может остаться в ней навсегда:

— Черт побери!

* * *

Адам резко проснулся, и глаза сразу же оглядели окружающую обстановку, в то время как сознание за ними не поспевало. Он все еще был в постели своей жены. Он чуть повернул голову, чтобы получше разглядеть часы на прикроватном столике, а увидел широко распахнутые глаза Мии.

— Доброе утро, дорогой муж, — улыбнулась она ему из-под россыпи рыжих волос.

— М-м… — кивнул Адам в легком замешательстве. — Который час?

Как будто это имело какое-то значение.

— Половина шестого.

Слова Мии так удивили его, что он сразу же сел. Сквозь щель в голубом бархатном пологе лился бледно-желтый свет.

— Я спал как каменный.

— Да, как каменный, — согласилась Мия, глядя на простыню между ними, которая не слишком скрывала его утреннее желание.

Адам метнул в нее один из своих испепеляющих взглядов, но Мия ничуть не смутилась и не отвела глаз.

— Прошу прощения, миледи. — Его голос был ровным и холодным. — Я собирался вернуться к себе в постель… видимо, утомился сильнее, чем ожидал.

Адам отбросил покрывала, но Мия перехватила его за запястье:

— Не уходи.

Он отчаянно пытался придумать что-нибудь помимо настоящей причины его спешки — что он просто трусливый влюбленный дурак, который боится собственной жены.

— Тебе надо отдохнуть.

— Я не устала. — Мия погладила его через простыню, приподняв одну огненно-рыжую бровь.

Боже милостивый, она что, хочет сказать…

Мия отпустила его руку и нырнула к нему под простыню.

Да, именно это она и хотела сказать.

Адам не привык, чтобы дама хотела заниматься любовью при свете дня. Большинство женщин, с которыми он спал, визжали от ужаса при первых лучах солнца и запирались в гардеробной, откуда появлялись уже безупречно причесанными и одетыми.

Маленькие ручки скользнули по бедрам Адама и остановились в паху. Мия умело взяла его в руку, а сама устроилась между ног, свободной рукой надавив мужу на грудь.

— Ложись. — Приказ был приглушенный, но вполне ясный.

Адам откинулся на подушку. Может быть, хоть один раз?… Он никак не мог найти подходящей причины, чтобы уйти, ведь он уже спал в ее кровати. Почему бы и нет? Он дернулся всем телом, когда Мия начала поглаживать его, и бедра сами собой задвигались в такт ее движениям.

Что в этом плохого?

Ее опытные прикосновения довели его до полуобморока. Она умело массировала его изнывавшую от желания мошонку, не переставая гладить член, и сочетание этих ощущений прогнало все остатки рациональных мыслей из его головы. А когда ее мягкие влажные губы сомкнулись вокруг его естества, из горла Адама вырвался низкий рык, и он с трудом обуздал желание вцепиться ей в волосы и вторгаться в рот сильными толчками. Но Мие помощи не требовалось. Она безжалостно возбуждала его, принимая так глубоко, как он и представить себе не мог, и слишком быстро подводя его к бурной разрядке, а потом вдруг остановилась. Он мутным взглядом смотрел на полог кровати над собой, напряженным телом ощущая, как изо рта Мии вырвался низкий чувственной смешок. Тут она нежно прикусила его головку и, отпустив его, проползла под простыней и выглянула из-под края. Адам приподнял голову, чтобы посмотреть на нее. Выражение ее лица было невыносимо самодовольным, когда она пожурила его, передразнивая собственные слова, сказанные ночью:

— Ты такой нетерпеливый!

Она поерзала под простыней, устраиваясь поудобнее — так, чтобы оседлать его и нависнуть сверху.

— Итак, милорд, вы тот еще плут?

Адам застонал. «Она смерти моей хочет».

Мия глубоко приняла его в себя. Адам судорожно выдохнул, и его руки инстинктивно потянулись к ее бедрам, чтобы помочь.

— Нет, — она покачала головой и, вскинув брови, тоном, не терпящим возражений, заявила: — Теперь моя очередь.

Адам пожал плечами, изобразил скуку на лице и положил руки за голову, сказав:

— Как пожелаешь.

Выражение неприкрытой чувственности на лице Мии возбуждало даже больше, чем ритмичные движения бедер. Он как мог сдерживал себя, чтобы подольше посмотреть на ее пленительные движения. Покраснев еще сильнее, она коснулась того места, которое доставляло ей такое наслаждение. Адам, казалось, никогда еще не был так возбужден, как сейчас, наблюдая, как она ублажает себя, не переставая мерно подниматься и опускаться.

Вторая ее рука легла на грудь, возбуждая отвердевшие соски. Ее спина выгнулась, а глаза закрылись, и этого оказалось достаточно. Адам схватил ее за бедра и насадил на себя, а Мия, глядя на него затуманенным взглядом, взмолилась:

— Сделай это со мной вместе…

Ее слова оказались последней каплей, и Адам с рыком содрогнулся от сильнейшего всплеска наслаждения и излился в нее.

Мия, обрадовавшись, судорожно хватала ртом воздух, когда и ее накрыла волна удовольствия.

Адам смотрел на нее, совершенно очарованный. Раскрасневшаяся, восхитительно растрепанная, с припухшими губами, она запрокинула голову, словно та была слишком тяжела для нее, и рассеянно погладила свои соски, прежде чем рухнуть рядом с ним.

— М-м… — Мия обняла мужа и уткнулась лицом ему в бок. — Есть очень хочется. Давай позавтракаем в постели?

Адам усмехнулся:

— Однако прожорливая ты у меня, женушка. — Зарывшись рукой в ее волосы, он намотал на палец длинную вьющуюся прядь и проговорил: — Конечно, мы можем позавтракать в постели.

От вида огненно-рыжей пряди, обернутой вокруг его пальца, у него защемило в груди.

— Останешься со мной? Мы могли бы искупаться, — проговорила она сквозь сон, но с большим энтузиазмом.

Он смотрел на колечко рыжих волос, подбирая слова.

— Адам?

— Я останусь.

Слава богу, она не видела его лица.

Мия покрепче обняла мужа и довольно вздохнула, прижавшись к нему всем телом. У него ушло несколько минут, чтобы понять, что она спит.

Адам прислушивался к ее мягкому ритмичному дыханию и смотрел на россыпь волос на своем теле. Волосы казались живыми — словно сильные, любопытные красные водоросли, они оплетали и окутывали его. Их хватка была неумолимой, и он уходил все глубже под воду, не утруждая себя сопротивлением.

Адам оставил Мию спать, а сам пошел разбираться с неотложными делами. Одним из таких дел, разумеется, была подготовка к демонстрации жене его навыков фехтования. Отправив одного лакея к своему учителю, другого — с чеком к оплате оставшихся работ в лондонском здании, а конюха организовать доставку недавно купленной новой кобылицы, Адам вернулся к жене проверить, не проснулась ли она.

Мия повернулась на другой бок — больше в комнате за это время ничего не изменилось.

Адам отвел спутавшиеся кудри от ее лица и покрывало, едва скрывавшее грудь, и пожирал ее жарким голодным взглядом. Кожа у нее на груди и плечах была покрыта сотнями веснушек, рот приоткрыт, и дышала она медленно и глубоко. При свете дня были видны морщинки у ее глаз и более глубокие складки по сторонам рта — следы улыбки.

Желание, похоть и страх промелькнули перед ним, словно сменявшие друг друга виды из окна кареты. Она с такой охотой дарила и получала наслаждение! Ему отчаянно хотелось держать ее на расстоянии, как он привык обращаться с женщинами, но он вкусил ее тепла и жаждал большего. Как и она, сказал он себе. Это жена попросила его остаться сегодня утром. Он не навязывался ей, она сама так захотела.

«Дурень».

Адам провел кончиками пальцев вдоль ее бархатистой брови, отвел ото лба вьющиеся пряди, наклонился и вдохнул пряный запах ее волос.

Мия приоткрыла глаза и расплылась в ленивой улыбке:

— Доброе утро, Адам.

Услышав свое имя, сорвавшееся с ее губ, он почувствовал жар в паху.

— Я уснула?

— Ты объявила, что голодна, изъявила желание искупаться вместе со мной и уснула.

Он присел рядом с ней и улыбнулся с прохладцей (по крайней мере он надеялся, что удалось скрыть похотливое плотоядное выражение лица, промелькнувшее при мысли о вчерашней ночи… и сегодняшнем утре).

— Я понимаю, как ты утомлена, — усмехнулся Адам, — но все же хочу вытащить тебя из кровати и кое-что подарить.

Он резко поднялся на ноги при виде восторга на ее лице, который грозил лишить его человеческого облика.

— Сюрприз? — Она отбросила покрывало, зевая и потягиваясь, голая и бесстыдная.

Взгляд Адама упал на маленькую зеленую драгоценность у нее в пупке, и он испытал непреодолимый порыв упасть перед ней на колени и уткнуться лицом в рыжие кудряшки. Какого черта он решил вытащить ее из кровати?

— Что-то не так, милорд? — Мия стояла в нескольких дюймах от него, скручивая волосы в жгут, чтобы потом связать в узел.

Адам надеялся, что не таращится на нее, раскрыв рот, и у него не текут слюни.

— Нет-нет, все в порядке, — солгал он.

Ее очевидно вольное отношение к собственной наготе интриговало, тревожило и возбуждало помимо прочего.

Мия подошла к туалетному столику, взяла пару гладких заостренных палочек и воткнула их в волосы под разными углами, прочно закрепив тяжелый узел на затылке. Этот хитрый трюк отвлек Адама, и он проследил глазами, как она потянулась к звонку для вызова слуг, но вдруг остановилась.

— Мне распорядиться, чтобы приготовили завтрак и ванну, или ты уже это сделал?

Познакомить ее с кобылицей можно и позже.

— Замечательно.

Он наблюдал за ней из-под опущенных век, словно какой-нибудь извращенец, приникший к замочной скважине.

Мия дернула шнурок и налила себе воды из кувшина, стоявшего на пристенном столике. Она как раз снова наполняла стакан, стоя спиной к двери, когда та открылась и вошла горничная. У служанки отвисла челюсть при виде обнаженного зада хозяйки.

Адам вскочил на ноги.

— Возвращайся через пять минут.

Дверь захлопнулась еще до того, как он договорил.

Мия обернулась и, озадаченно взглянув на него, рассеянно почесала плечо, задев рукой соски.

— Что случилось, милорд?

Адам чувствовал себя так, словно падает с большой высоты.

— Ты передумал, Адам? — Она опять уселась на кровать и скрестила ноги, как прошлой ночью, вот только тогда она была одета.

Адам не мог отвести глаз от нежной розовой полоски среди рыжих кудряшек. Его естество встало колом, и он не мог связать и двух слов. Молчание затягивалось, а он все не мог оторвать взгляд от ее лона.

— Может, нужно все-таки что-нибудь надеть перед тем, как звать слугу? На звонок мог явиться кто-нибудь из лакеев, — наконец выдавил он, прокашлявшись.

Мия оглядела себя, словно только заметила свою наготу, потом посмотрела на Адама. На ее лице медленно расползалась чувственная улыбка, и тут она расхохоталась, отчего ее маленькие груди соблазнительно запрыгали.

Адам поднял пеньюар, в котором она была ночью:

— Вот, надень.

Мия набросила халатик на плечи и всунула руки в рукава:

— Я не привыкла носить так много одежды.

— Да, разумеется, мне очень нравится видеть тебя голой, но я бы предпочел, чтобы другие были лишены этой привилегии.

«Например, этот треклятый лакей».

Раскаленная волна ревности привела часть его сознания в ярость, в то время как другая жаждала снова овладеть ею, просто чтобы запомнила, кому принадлежит.

Судя по понимающей улыбке жены, она прочла его как открытую книгу.

— Застегнешь? — Мия подошла к нему поближе.

Адам продел мелкие пуговки в петельки, с отвращением отметив, как у него дрожат руки.

— С чего начнешь: с завтрака или с ванны?

— Со всего одновременно. Хочу позавтракать в ванне вместе с тобой.

— М-м… — Адам чуть не сложился пополам и больше не сумел выдавить ни звука.

Они лежали в исполинской ванне, и Адам поражался, как это ему ни разу раньше не пришло в голову разделить ванну с любовницей. А вот Мия, ничуть не смущаясь, мыла его тело с той же беззаботностью, что и свое: намыливала и размазывала мыльную пену с чувственной уверенностью, причем не скрывала веселья при виде его неспадавшего возбуждения, и это было даже унизительно. Вопросительно изогнув бровь, она взглянула на головку его члена, торчавшую над водой, но Адам покачал головой:

— Нет. Давай сюда ногу.

Он намылил ее пальчики, стараясь касаться лишь таких частей ее тела, которые не заставят его позорно излиться прямо в воду.

Мия откинулась на спину, пока он покрывал пеной ее ноги, взяла гренок с подноса, который поставили рядом с огромной ванной, и прикрыла глаза:

— Я в раю.

Она была права. Так расслабиться, как этим утром, Адаму не доводилось долгие годы, а то и ни разу в жизни. Он определенно никогда не чувствовал такого удовлетворения с любовницами, которых брал к себе в постель и осыпал подарками, но с которыми ни разу не делил настолько интимных моментов.

— Боюсь, тебе придется подождать до завтра, если хочешь увидеть меня за фехтованием. Если так пойдет и дальше, у меня не хватит энергии, чтобы и вилку поднять.

Мия чуть приоткрыла глаза:

— Какое печальное признание, лорд маркиз. Возможно, вам нужен более энергичный партнер для поединка?

— Ты предлагаешь себя на эту роль? — Адам не был уверен, останется ли у него время показать Мие подарок, если он возьмет ее снова.

— Думаю, мне удастся выкроить на это время. — Мия нахмурилась, словно мысленно перелистывая очень плотное расписание.

Адам потянул ее за ногу, и Мия скользнула спиной по краю ванны.

— Да-да, милорд! Конечно, у меня найдется свободная минутка, — запротестовала она сквозь смех, когда ее подбородок окунулся в воду. Одну руку она держала повыше, чтобы не намочить гренок.

Адам отпустил ее и поднялся на ноги. Свободная рука Мии вынырнула из воды и вцепилась в него.

«Боже мой, вот это скорость!»

Адам сжал зубы и мягко отцепил от себя ее руку.

— С этим можешь потом поиграть. — Он отошел от ее опасного тела и обернул вокруг талии большое полотенце. — Оденься для верховой езды и жди меня в библиотеке через час.

— У меня есть новенький костюм как раз на такой случай. Предупреждаю: я его сама изобрела, так что, скорее всего, он вызовет фурор! — крикнула Мия ему вдогонку.

— На меньшее я и не рассчитывал.