или-были два брата, один богатый, другой бедный. У богатого детей не было, он жил хорошо, а у бедного много ребятишек, он жил голодом. Он приходит и говорит: «Братец, дай мне-ка хоть хлебца маленько до завтрея». — «Заклад какой дашь, так дам». — «А у меня-то ничо нет, вот икона Миколы есть, я тебе принесу, заложу ее». Ну и принес, отдал ему. Назавтра пошел в город в работники наняться, где-нибудь заробить. Шел, шел, до городу не дошел (отощал, наверное) и пал на дороге, идти-то не может. А барин ехал с кучером и говорит: «Што там пьяница лежит, убирайся с дороги-то». «Я, — гварит, — совсем не пил вина, я так заболел». — «Откудова, — гварит, — ты?» — «Вот из той-то деревни». А как раз барин ехал туды и положил его в карету к себе и привез в эту деревню-то, высадил. Как раз это дело было утром рано. Брат сено давал скотине и увидал его с поветей (он шел домой), пришел домой и говорит: «Брат-то пришел домой, верно, заробил денег-то, пойду спрошу, а то ведь издержит».
Ну а он, бедный, пришел, сял в угол и сидит, и жена на него внимания не обратила.
Этот богатый-то и забегат в избу к ним: «Заробил, — гварит, — поди, денег-то, давай мне. Чо ты притаился сидишь, неохота тебе рази платить деньги-то, Я, — гварит, — как сейчас дерну тебе, так будешь рассказывать, где робил да чо заробил». Ну и как дернул, а он уж мертвый, околел тут, в углу-то. «Неохота, — гварит, — деньги платить, так ты, — гварит, — притаился, будто что мертвый». Пошел, коня в телегу запряг и пришел, взял икону и мертвяка, положил на телегу и поехал в город. Приехал и ездит по городу и спрашиват, чо у кого вот этот человек работал.
На то время молодой человек вышел. Этот парень жил вдвоем с матерью. Ну и спрашиват у его мужик: «Не знашь, у кого этот человек работал?» — «Так ты чо мертвого-то его возишь?» — «Так вот, — гварит, — не сказыват, у кого работал». — «А икона-то, — гварит, — чо?» — «Да он муки у меня брал и иксну-то закладывал». Этот парень и говорит: «Айда поедем к нам». Ну и привез его домой, навесил ему полпуда муки, взял мертвяка, икону. Этот мужик без памяти радехонек, што взял муку обратно.
Парень икону поставил к себе на божницу, покойника похоронил и говорит матери: «Мама, я пойду тебе найду какого-нибудь старичка, штобы тебе веселя было жить-то, а сам с дядей поеду в иные земли торговать. И пошел. Идет, только вышел, отошел от ограды-то, ему старый старичок идет навстречу седой. Ну и этот старичок говорит: «Милый человек, куда пошел?» — «Да вот пошел старичка поискать для матери». — «А вот, — гварит, — я ищу место, возьми меня». Ну он и привел этого старика-то. «Вот, мама, дедушка, привел тебе домовничать, а я поеду торговать». Он ему, старик-от, говорит: «Не езди, на вот тебе дене! иди тесу набери, и наделам барок с тобой». Ну и наделали штук пять и загрузили их все товаром. И поехали дядья с имя, мать одна осталась.
Скоро сказка сказыватся, время дивно минуется. Сколько они ни путались, и приехали в одно царство торговать. А в этим царстве у царя была закленённая дочь, лежала она в гробу в монастыре и каждую ночь по человеку съедала. И кто бы ни приехал, каждый шел ночевать: это царь посылал к ней.
А тут надо идти старшему дяде ночевать, а он боится. «Я бы, — гварит, — отдал барку с животом, только бы ночевать за меня сходил». А дедушка этот говорит Василию: «Васенька, сходи, ночуй за него и возьми эту барку с животом. У нас своих пять, это шесть будет. Сходи, — гварит, — на базар, возьми свечку и купи книжку вот таку-то». Он сходил, купил свечку и книжку, пошел к царю. Пришел, царь его сейчас напоил, накормил ужиной и слуге велел в этот монастырь свести. Они пришли, запустили его и опеть закинули. А дедушка ему велел куда свечку прилепить, зажегчн. Он на то место свечку прилепил, зажег и стал читать. Вдруг появился у его в монастыре старый старик. «Што, — гварит, — книжки читаешь?» — «Читаю». Ну он взял его, этот старик, обвел три круга и говорит: «Ну читай, чо будет, не бойся и с места не шевелись». И сразу старика не сделалось. Как только глухая полночь пришла, гробница слетела, и она соскочила: «Ох, седни какой красавец, — гварит, — у меня! Ничо, я покушаю тебя. Те, — гварит, — от меня бегут, а этот стоит».
И вот она соскочила, попасть к нему не может. Вот она скакала, скакала, один круг перескочила, потом скакала, скакала, другой перескочила. Как другой-от перескочила, петухи запели, она опять в гробницу пала.
Он все стоял, читал, покуль за им не пришли. Вот как рассветало, царь говорит: «Идите, слуги, в монастырь, кости уберите, кровь замойте». Они приходят в монастырь, видят, што он живой, они вернулися к царю с докладом, што он живой, книжку читат. А царь им говорит: «Ведите его ко мне». Вот они его приводят, царь спрашиват: «Как ты сегодня живой остался?» — «А чо? Я, — гварит, — стоял над гробом, читал и читал». — «А чо, рази, — гварит, — не соскакивала она?» — «Никого не видел я». Заворотился, царь кормить его не стал. Он ушел опять назад, на корабль.
Тут его на корабле дедушка спрашиват: «Ну, как ночевал? Чо было?» Он все рассказал.
А тут другой дядя привязался: «Иди, Васенька, за меня ночуй, я тебе баржу с животом дам». Дедушка и говорит: «Иди, Вася, ночуй, сходи купи вот таку-то книжку, вот таку-то свечку». Он купил и пошел опеть к царю. Царь его напоил, накормил, и опеть в монастырь свели. Слуги закинули, он опеть свечку зажег, книжку стал читать. Дедушка появился и очертил опеть ему три круга и говорит: «Стой, читай».
Ну как глуха полночь сделалась, гробница слетела, опа: «У-y, это ты опеть, красавец!» Скочила — круг перескочила. «Седни, — гварит, — я — голодна, сразу съем тебя». Скочила — другой перескочила. Как третий скочила, только перескочила, хотела взяться за его — и петух запел. Она обратно в гроб пала, гробница закрылась. А он опеть стоит и читат.
Ну опеть царь говорит: «Идите, слуги, божий храм откройте, кости уберите, кровь замойте». Ну вот они пришли, он живой. Они опеть приводят его к царю. Царь: «Што видел?» — «Ничо, — гварит, — не видел. Как стояла гробница, так и стоит».
А в третью ночь надо самому. Ну он ему и говорит: «Сходи, живой воды возьми флакон и мертвой воды флакон, такую книжку, такую свечку возьми». Он взял это все и пошел к царю. Они его накормили и опеть в монастырь свели. Он в этим монастыре стоит, и этот старик опеть у его появился. Ну и взял его опеть обчертил, три круга дал ему. «Ну и вот, — гварит, — чо она делать над тобой будет, ты все не шевелись. Она одежду порвет и тело глодать будет, ты все стой, читай. Как петух запоет, она станет в гроб ложиться, ты в то время хватай ее и говори: «Хватит шалеть, вставай, богу молися».
Как только он ушел, старик, она соскочила: «О о, ты седни опять пришел ко мне!» Как только скопила — круг перескочила, скочила — второй перескочила и скочила — третий перескочила круг. И потом давай на ним одежонку рвать, всю эту одежонку изорвала, напалась на ним тело глодать. Он все стоит, читат. Как петух запел, она повалилась, он ее поймал: «Хватит, — гварит, — шалеть, вставай, богу молися». Все ее держал, покуда третий петух не запоет. Как третий запел, он тогда стал одежу спрыскивать на себе (эти ремки-то собрал) мертвой водой, а потом живой, и сделалось все такое же, как было, все срослось. Ну и стоят.
А царь говорит: «Идите, слуги, отворите, кости уберите, кровь замойте». Слуги пришли, они обои стоят живы. Слуги побежали к царю. Царь прибегат сам. Сейчас их увел, веселым пирком за свадебку. «Я тебя женю, что дочь живой сделал, и на царство нацарю». Сейчас их повенчал. Надо свадьбу гулять, а Василий говорит: «Нет, у меня еще дедушка есть». Царь запряг им карету. Василий и поехал к дедушке, падат на колени пред ним: «Извини, што я у тебя не спросился, взял да женился». А дедушка ему и говорит: «Да, — гварит, — она тебе еще не жена». Взял ее шашкой пересек напополам, эту Марфу-царевну. Ну из этой Марфы-царевны ползло сколько червяков, жужелок, мышей и всякого сраму (раз уж она людей и все ела); как все то выползло, она обернулась золотым веретешком, а дедушка переломил его, конец — перед себя, а пятку — за себя: «Передо мной, — гварит, — будь Марфа-царевна, а за мной — пара коней вороных и карета золота». Ну и вот он тогда, дедушка, сказал: «Теперь тебе действительно жена», а сам обернулся голубком и полетел на небеса.
Василий остался с Марфой-царевной, сяли в карету и поехали обратно к царю. Там свадьбу отгуляли, и он на царство нацарился и мать к себе достал, стал жить и живота наживать.