Аристедес посмотрел на Мэдди, когда они ехали назад во дворец. Лицо ее было бледным. Он знал, что ему не следует беспокоиться. Эта женщина ворвалась в его жизнь и создала ему множество проблем. Однако он продолжал спрашивать себя, не сказал ли он что-нибудь такое, что ее обидело. Или, может, ей было сложно изображать принцессу Лайю перед публикой. Что ж, она сама себя наказала. Но Ари, к своему удивлению, не хотел злорадствовать по этому поводу. Эмоции, которые он испытывал, были противоречивыми. И больше всего его пугало то, что он постоянно испытывает сексуальное влечение к Мэдди Смит.

— Вы в порядке? — спросил он.

Мэдди кивнула:

— Да. Мне просто нужно подышать свежим воздухом.

— Я собирался заглянуть в конюшни и проведать своих лошадей. Возможно, прокатиться верхом. Не желаете составить мне компанию? — неожиданно для самого себя предложил он.

Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами:

— С удовольствием. Но я начала учиться ездить верхом только в этом году, так что я не очень хорошо держусь в седле.

— Никаких проблем. Мы выберем для вас одну из самых спокойных лошадей.

— Было бы замечательно.

Мэдди улыбнулась, и у Ари на мгновение перехватило дыхание. Эта женщина воплощала собой все качества, с которыми он никогда прежде не сталкивался. Она не сдерживала свои эмоции, в отличие от него самого и всех, кого он знал. Это обезоруживало.

Он велел шоферу отвезти их к конюшням, затем позвонил во дворец и распорядился, чтобы Ханна принесла подходящую одежду для Мэдди.

Мэдди с радостью согласилась на конную прогулку. Она надеялась, что это поможет ей развеять негативные эмоции, вызванные словами Аристедеса.

Когда они подъехали к конюшням, Ханна уже ждала их. Мэдди переоделась в комнате для конюхов. Теперь на ней были бриджи цвета хаки, белая рубашка поло, шляпа и черные ботинки.

Отдав Ханне украшения, она собрала волосы в низкий хвост и впервые за несколько дней ощутила себя самой собой.

В первый раз на верховую прогулку Мэдди отправилась с Пайей. Ее сестра с ранних лет прекрасно держалась в седле. Мэдди испытала тогда удовольствие, хотя побаивалась лошадей.

Раздался стук в дверь.

— Принцесса Лайя? Король готов.

Мэдди закатила глаза. Ей намекали на то, что ей не следует заставлять короля ждать. Но, выйдя во двор, она увидела лишь высокого мужчину рядом с крупной коричневой лошадью. Он стоял спиной к Мэдди. На нем были светло-синие джинсы, облегающие ягодицы, и рубашка поло. По ее спине пробежала дрожь желания, и она с облегчением подумала, что ее увлечение королем не такое уж и сильное, раз ее потянуло к другому мужчине.

Но когда он повернулся к ней лицом, она поняла, что это Аристедес, и ее сердце бешено заколотилось.

Она подошла к нему, и он окинул ее взглядом, отчего ее желание усилилось. Король погладил по шее оседланную лошадь.

— Это Ла-Рейна.

Прищурившись, Мэдди посмотрела на него:

— Вы шутите? Это означает «королева».

Он покачал головой:

— Я вовсе не шучу. Она здесь королева. Ей восемнадцать лет, и она мать нескольких лучших в Европе скаковых лошадей.

— Она тоже когда-то участвовала в скачках?

— Да, причем достигала высоких результатов. Мой отец купил ее на ярмарке в Дублине.

— Во дворце есть конный завод?

— Нет, только конюшни. Мы используем лошадей только для катания. Ла-Рейна уже давно не производит жеребят. Правда, моя красавица?

Король снова погладил шею лошади, и она тихонько заржала.

— Вы знаете, как нужно забираться на лошадь? — спросил Аристедес Мэдди, указав ей на низко опущенное стремя.

Мэдди пришла в ужас:

— Вы хотите, чтобы я поехала на ней? Что, если я сделаю ей больно?

Он улыбнулся, и пульс Мэдди участился. Когда король улыбался, он не казался ей таким недосягаемым.

— Мы не можем ей навредить. Вы новичок, а она знавала множество опытных наездников, которые ее не щадили.

Мэдди взяла поводья, вставила ногу в стремя, схватилась за края седла, как учила ее Лайя, и каким-то образом смогла забраться на лошадь, не опозорившись перед королем.

Подняв выше стремя, он посмотрел на Мэдди:

— Неплохо. Вы знаете основные вещи?

— Только самые основные.

— Просто расслабьтесь и доверьтесь лошади. Она знает, что делать.

Конюх привел во двор еще одну лошадь. Это был огромный черный жеребец с лоснящейся шкурой. Рядом с ним Ла-Рейна выглядела маленькой. Подойдя к жеребцу, Аристедес ловко запрыгнул на него.

Мэдди наблюдала за движениями короля, и внизу ее живота все затрепетало от желания. Она заерзала в седле, и лошадь под ней задвигалась. Испугавшись, Мэдди замерла.

— Все в порядке? — спросил он.

— Надеюсь, мы поедем медленно.

Он легонько ударил коленями по бокам лошади, и та пошла в сторону выхода.

— Очень медленно, не беспокойтесь. Ла-Рейна будет следовать за мной и Грязнулей.

— Грязнулей? — удивилась Мэдди.

Как можно было дать такую уничижительную кличку этому величественному животному?

Они покинули двор конюшни и выехали на дорогу.

— Нам с Даксом подарили эту лошадь, когда мы были подростками. Дакс не захотел ее со мной делить, и мы подрались.

Мэдди поморщилась:

— Думаю, ваши родители были от этого не в восторге.

Аристедес посмотрел на нее:

— Еще бы. Я сломал Даксу нос. Это была наша с ним последняя драка.

— Но почему такого красавца назвали Грязнулей? Это же оскорбление. Его следовало назвать Цезарем, Неро или как-то в этом роде.

— Дакс решил мне отомстить, внеся в официальные документы жеребца эту кличку, прежде чем я успел как-то его назвать. Так он и стал Грязнулей.

Представив себе, какое выражение лица было у Аристедеса, когда он об этом узнал, Мэдди не смогла сдержать смех.

— Я рад, что мне удалось вас развеселить.

— Простите, — пробормотала Мэдди. — Я не сдержалась. Ваш брат очень изобретательный.

За несколько минут спокойной прогулки она начала привыкать к Ла-Рейне. Наклонившись вперед, она погладила шею лошади и мысленно поблагодарила за то, что та ее не сбросила.

Мэдди посмотрела украдкой на Аристедеса и залюбовалась его величественной осанкой. Он держал поводья одной рукой и был полностью расслаблен.

Дорожка стала уже, и Мэдди порадовалась, что ей не нужно было управлять Ла-Рейной. Лошадь сама следовала за Грязнулей и Аристедесом.

Затем Мэдди увидела внизу песчаный пляж и удивилась. Пляжи Исла-Розы были каменистыми, и она предполагала, что здесь они такие же.

Они стали спускаться по дорожке. В нагретом солнцем воздухе пахло травами и морем.

Пляж оказался широким и девственно чистым.

Мэдди приложила ладонь козырьком ко лбу.

— Здесь так тихо. Странно, что на таком великолепном пляже нет толп людей.

— Мы все еще находимся на территории дворца.

Ну разумеется. Ей следовало догадаться самой.

— Грязнуля хочет порезвиться, — сказал Аристедес. — Вы не возражаете, если я пущу его галопом?

— Конечно нет, — ответила Мэдди. — Мы с Ла-Рейной подождем вас здесь.

Она с восхищением наблюдала за тем, как король мчится верхом на черном жеребце вдоль пенистой кромки воды. Лошадь и всадник двигались как единое целое.

Ла-Рейна медленно шла вдоль полосы деревьев. Вдруг из кустов поблизости вылетела птица и громко закричала. Лошадь встала на дыбы, и Мэдди чудом удержалась в седле. Затем Ла-Рейна помчалась, и Мэдди, к ужасу своему, поняла, что не может ею управлять. Она изо всех сил вцепилась в поводья, надеясь, что лошадь скоро остановится. Но та неслась в сторону скал в другом конце пляжа и, похоже, не думала замедляться.

Только Мэдди собралась закрыть глаза и начать молиться, как рядом с ней возникло черное пятно. Аристедес перехватил ее поводья и перевел обеих лошадей на легкий галоп, затем на рысь и, наконец, на шаг, когда до скал уже было рукой подать.

Не успела Мэдди перевести дух, как сильные руки обхватили ее за талию, сняли с лошади и поставили на землю. Ее колени дрожали.

Аристедес снял с нее шляпу и отбросил в сторону.

— Вы в порядке? Вы не ранены?

Она не смогла ответить, потому что он тут же начал ее ощупывать, чтобы убедиться, что она не пострадала. Когда он выпрямился, она вцепилась в его плечи и поняла, что ее зубы стучат от пережитого потрясения.

Тихо выругавшись, Аристедес прижал ее к себе и принялся водить ладонями вверх-вниз по ее спине.

— Простите. Это я во всем виноват. Мне не следовало оставлять вас одну. Не думал, что Ла Рейна все еще способна так быстро скакать. Должно быть, ее что-то напугало.

Мэдди слегка отклонилась назад и посмотрела на него. Она стала меньше дрожать, и на смену шоку начали приходить другие ощущения. Близость Аристедеса по-прежнему успокаивала ее, но в глубине ее женского естества начало пробуждаться сексуальное желание.

— Это была птица, вылетевшая из кустов.

— Лошадь могла вас сбросить.

— Она пыталась.

— Мэдди, мне очень жаль. После такого сильного испуга может возникнуть иппофобия.

Мэдди не хотела показаться ему слабой.

— Я в порядке и готова снова сесть на лошадь и продолжить прогулку, — сказала она, надеясь, что ее внезапно не охватит ужас.

— Может, сделаем это чуть позже?

Воздух между ними наэлектризовался. Грудь Мэдди все еще прижималась к широкой груди Аристедеса, и она испугалась, что, если этот контакт продлится, она больше не сможет скрывать от него реакцию своего тела на его близость. Она попыталась отстраниться, но он ее не отпустил.

— Куда вы собрались? — спросил он, глядя на нее потемневшими глазами, и ее разум затуманился.

Аристедес намотал на палец прядь ее волос, выбившуюся из прически, и она застонала про себя. Должно быть, она выглядит так, словно ее тащили через кусты.

— Мне следовало понять, что вы не принцесса Лайя, в тот момент, когда я вас увидел, — задумчиво произнес он.

— Почему?

— Потому что она никогда не привлекала меня как женщина.

Мэдди подумала бы, что она ослышалась, если бы он не смотрел на ее губы с таким вожделением, что внизу ее живота вспыхнул огонь.

— Я думала, что мое влечение к вам одностороннее.

Аристедес покачал головой:

— Вы сводите меня с ума.

— Я знаю. Из-за того, что я вас обманула.

Он снова покачал головой:

— Из-за этого.

Не успела Мэдди и глазом моргнуть, как он накрыл ее губы своими. Внезапно она ответила на его поцелуй с такой страстью, что это ее напугало бы, если бы она не утратила способность соображать.

В голове вертелась лишь одна мысль: Аристедес тоже ее хочет!

Схватив за талию, он прижал ее к себе, и она почувствовала, как сильно он возбужден. Его язык ворвался внутрь рта и скользнул по ее языку. Опьяненная новыми ощущениями, Мэдди отдалась на их волю.

Внезапно Аристедес прервал поцелуй. Неохотно открыв глаза, Мэдди обнаружила, что он смотрит на нее с вожделением.

— Я мечтал к вам прикоснуться.

Мэдди бросило в жар.

— Правда?

Кивнув, он запустил руку ей под рубашку и накрыл ладонью ее грудь. Мэдди прикусила край нижней губы, и Аристедес провел по ней большим пальцем. Затем наклонился и снова ее поцеловал. Его пальцы сжали грудь, и из горла Мэдди вырвался стон наслаждения. Аристедес начал ласкать затвердевший сосок через тонкое кружево бюстгальтера, и ее тело стало мягким и податливым, словно тряпичная кукла.

— Я мог бы овладеть вами прямо сейчас… — пробормотал он, оторвавшись от ее губ.

«Да, пожалуйста. Сделай это», — мысленно взмолилась она.

— …но здесь неподходящее для этого место.

Он убрал руку и поправил ее топ. Мэдди попыталась найти причины, по которым не следовало ему отдаваться.

«Он король. Он тебя ненавидит. Ты девственница».

Мэдди отстранилась и внезапно обнаружила, что едва стоит на ногах.

— Вы в порядке?

Аристедес снова потянулся к ней, но она выставила перед собой поднятую ладонь.

— Да, в порядке.

Она окинула взглядом пляж, словно видела его в первый раз. У нее было такое чувство, будто ее привычный мир перевернулся.

— Нам пора возвращаться во дворец. Моя ох рана уже, наверное, гадает, где мы.

Он свистнул, и обе лошади подбежали к нему. Аристедес опустил стремя ЛаРейны и помог Мэдди забраться в седло. На этот раз он ехал рядом и был готов в любой момент перехватить поводья, если понадобится.

Когда они, проехав под аркой, спешились, конюхи увели лошадей. Телохранители и Ханна держались в стороне. Рядом с ними стоял помощник Аристедеса, который выглядел так, словно ему нужно было что-то сообщить королю. Но Аристедес смотрел на Мэдди.

— Сегодня вечером нам нужно будет присутствовать на официальном мероприятии. Ханна поможет вам к нему подготовиться.

С этими словами он повернулся и удалился. Телохранители и помощник последовали за ним.

— Ваше высочество, не желаете перекусить, прежде чем мы начнем готовиться к сегодняшнему вечеру? — спросила Ханна Мэдди.

Все мысли Мэдди были о том, что произошло между ней и Аристедесом на прогулке, но она заставила себя улыбнуться.

— Было бы замечательно, Ханна.

Ари в очередной раз поправил бабочку. Галстук выглядел безупречно. Просто Ари нервничал, словно подросток перед свиданием, и ему было нужно чем-то занять руки.

До мероприятия оставалось еще достаточно времени, и он прошел в гостиную и налил себе виски.

Но крепкий напиток не помог ему расслабиться и не избавил его от воспоминаний о том ужасе, который охватил его, когда он увидел, как Ла-Рейна с Мэдди на спине мчится в сторону скал. О том, как он успел в последний момент перехватить поводья.

О том, как он снял ее с лошади и, убедившись, что с Мэдди все в порядке, почувствовав облегчение и не сдержавшись, поцеловал ее. Сделал то, о чем мечтал с того момента, как впервые ее увидел. Ее тело отзывалось на каждое его прикосновение, и он лишь чудом смог заставить себя остановиться. Он никогда еще так сильно не хотел ни одну женщину.

Они вернулись с прогулки несколько часов назад, но за это время его желание никуда не исчезло. Ему было просто необходимо его побороть. Мэдди для него недоступна. Она фрейлина его будущей жены.

«Будущей жены, которая скрывается от тебя неизвестно где».

Но в данный момент это не было для него главной проблемой. Гораздо сильнее его волновало то, как он сможет провести целый вечер в обществе Мэдди, не прикасаясь к ней.

В дверь постучали, и голос у него за спиной произнес:

— Ваше величество, пришла принцесса Лайя.

Сделав глубокий вдох, Аристедес медленно повернулся и понял, что ему не хватит здравого смысла и самоконтроля, чтобы устоять перед этой женщиной.

Мэдди в нерешительности застыла в дверях. Аристедес так пристально на нее смотрел, что она не удержалась и спросила:

— Что-то не так? Ханна и стилист сказали, что это платье подходит для сегодняшнего мероприятия.

На ней было классическое черное платье с облегающим корсажем без бретелек и длинным многослойным подолом. Ее волосы, уложенные в замысловатый узел на затылке, украшала заколка с бриллиантами. Такие же драгоценные камни блистали у нее в ушах и на шее. Мэдди жалела, что у нее не было мобильного телефона, и она не могла сфотографироваться и отправить Лайе фото. Она никогда еще не выглядела так красиво и элегантно.

Судя по выражению лица Аристедеса, он жалел о том, что произошло ранее. Поставив стакан на столик, он сказал:

— Вполне подходит. Нам пора.

Он жестом пропустил ее вперед, и она пошла на ватных ногах по коридору, прижимая к себе маленькую сумочку.

Они спустились во двор, где их ждал внедорожник. Мэдди чувствовала напряжение, исходившее от Аристедеса. С этим нужно было что-то делать, иначе она не выдержит. Когда они забрались в салон, она начала:

— Послушайте, что касается того, что произошло ранее…

Смелость внезапно покинула ее, и она замолчала.

Аристедес нажал на кнопку, и перегородка между водителем и салоном поднялась. Затем он посмотрел на Мэдди, и ее щеки вспыхнули.

— Что вы хотели сказать?

— Я…

Она снова замолчала, потому что не могла ему сказать, что она хотела, чтобы он снова ее поцеловал. Очевидно, к нему вернулся здравый смысл, и он не собирался повторять свою ошибку.

— Не имеет значения, — ответила Мэдди. — На какое мероприятие мы едем?

Аристедес выглядел расслабленным, но она знала, что это спокойствие обманчиво. Между ними словно шел молчаливый диалог.

Проигнорировав ее вопрос, он сказал:

— До этого вы были смелой.

— Правда? — удивилась она.

Он кивнул:

— Вы снова сели на лошадь.

Ее бросило в жар.

— Я… я немного отвлеклась.

Губы Аристедеса еле заметно дернулись в улыбке.

— В следующий раз я не оставлю вас одну.

Сердце Мэдди глухо забилось.

— В следующий раз?

— Вы сказали, что учитесь ездить верхом. Почему бы вам не продолжить делать это здесь?

— Я… Хорошо.

Затем он наконец ответил на ее вопрос:

— Мы направляемся на благотворительный бал, который устраивается ежегодно с целью со брать средства для местных больниц.

Мэдди бывала на подобных мероприятиях вместе с Лайей.

— Я постараюсь быть незаметной.

Аристедес издал тихий смешок:

— В таком случае вам не следовало надевать это платье.

Она почувствовала себя уязвимой. Он хочет, чтобы она выставила себя идиоткой.

— Вы сказали, что это платье подходит для мероприятия.

Его взгляд скользнул по ее фигуре.

— Более чем. Вы в нем неотразимы.

По спине Мэдди пробежала дрожь. Аристедес больше не выглядел так, словно жалел о том, что произошло между ними на прогулке.

— Вы знаете, что по вашему лицу трудно про читать ваши эмоции?

Он встретился с ней взглядом:

— Мне следует выражать их более отчетливо?

Прежде чем она смогла ответить, Аристедес обхватил ее рукой за талию, притянул к себе и приподнял пальцами ее подбородок.

Мэдди увидела огоньки в глубине его темных глаз, и у нее перехватило дыхание. Поддавшись искушению, она придвинулась ближе и коснулась губами его губ.

Сначала Аристедес никак на это не отреагировал, словно проверял на прочность свое самообладание. Или, может, дразнил ее.

Но когда она уже собиралась отстраниться, он ответил на ее поцелуй, и она поняла, что он желает ее не меньше, чем она его.

Ее никогда так страстно не целовали. Ее чувственный опыт был весьма скудным. Она была девственницей, притворяющейся опытной женщиной.

Представив себе, какое отвращение испытал бы Аристедес, если бы узнал о ее невинности, она напряглась, оторвалась от его губ и учащенно задышала.

В следующий момент автомобиль остановился.

— Мы приехали, — сказал Аристедес, осторожно отодвигая ее от себя.

Увидев толпу репортеров, собравшуюся на лестнице перед красивым зданием, Мэдди порадовалась, что стекла автомобиля тонированы.

Аристедес выбрался из салона, и толпа встретила его одобрительными возгласами. Несомненно, он был уважаемым правителем. Едва Мэдди успела убедиться, что ее макияж в порядке, как Аристедес открыл ее дверцу и подал ей руку.

Мэдди бывала на подобных мероприятиях вместе с Лайей, но она никогда не была в центре внимания. Сейчас, когда Аристедес, положив руку ей на поясницу, вел ее в роскошное фойе здания, все взгляды были обращены на них.