Аристедес не мог сосредоточиться на разговоре. Он делал вид, будто внимательно слушает своих собеседников, но мысли его витали далеко. Причина была в Мэдди, которая разговаривала с женой французского посла.

До приезда сюда они договорились, что все разговоры будет вести он, а она будет только улыбаться. Такая мера предосторожности была необходима, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Впрочем, вряд ли кто-то из этих людей лично встречался с принцессой Лайей. Две женщины так похожи, что заметить подмену сложно.

Их внешнее сходство вряд ли было простым совпадением. От его друга Антонио Четсфилда, которого он попросил навести справки о Мэдди, по-прежнему не было никаких вестей. Значит, с Мэдди Смит все не так просто.

Извинившись перед собеседниками, Аристедес пошел к Мэдди.

— Она ни разу не была ни в Сантанжере, ни на Исла-Розе и никогда не встречалась лично с принцессой Лайей, — сказала Мэдди Аристедесу, после того как он увел ее в сторону, прервав ее разговор с женой французского посла.

— Я увел вас не потому, что боялся, что вы можете что-нибудь сболтнуть.

— Разве?

Он покачал головой:

— Нет. Я сделал это, потому что нам пора идти на танцпол.

Мэдди похолодела от ужаса, когда они вошли в соседний нарядно украшенный зал и оркестр начал играть вальс.

— Я никогда раньше не танцевала вальс, — пролепетала она в панике. — Я не знаю, что нужно делать.

Если до сих пор никто не заподозрил, что она не принцесса Лайя, то ее корявые движения выдадут ее с головой.

— Все в порядке, — сказал Аристедес, развернув ее лицом к себе. — Просто расслабьтесь и повторяйте мои шаги.

Легко сказать. Разве можно расслабиться, делая что-то впервые в присутствии сотен людей, наблюдающих за каждым твоим движением?

Аристедес положил одну руку ей на спину, а другой взял ее за руку.

— Не смотрите на них, смотрите на меня.

«Как будто мне станет от этого легче», — подумала Мэдди, но все же последовала его совету. Ее мир тут же сузился до него и его бездонных темных глаз.

— Вас кто-нибудь называет уменьшительным именем? — спросила она, не подумав.

— Мой брат зовет меня Ари. Иногда женщины в попытке со мной сблизиться называли меня так, но я этого не одобрял.

Мэдди зацокала языком:

— Какая наглость с их стороны.

К своему удивлению, она обнаружила, что плавно движется в одном ритме с ним и до сих пор ни разу не сбилась.

— Эти женщины… их было несколько? — по любопытствовала она.

— Вы хотите знать, сколько женщин побывало в моей постели?

Щеки Мэдди вспыхнули.

— Нет, — солгала она.

— Вы дерзкая.

Мэдди поморщилась.

— Простите. Я сначала говорю, а затем думаю.

Губы Аристедеса слегка дернулись, словно он попытался сдержать улыбку.

— Я не монах. У меня было достаточно женщин, но, когда я женюсь, я не стану нарушать брачные клятвы. Я буду верен моей жене.

— Даже если вы не будете ее желать?

Он как-то упоминал о том, что не испытывал сексуального влечения к Лайе.

— Династические браки строятся на более прочной основе, нежели любовь и страсть.

— Брак ваших родителей был таким?

Мэдди почувствовала, как он напрягся.

— Не обращайте на меня внимания, — сказала она. — Я задаю слишком много вопросов.

— Это был брак по договоренности, но моя мать полюбила моего отца, — неожиданно ответил Аристедес. — Он не отвечал ей взаимностью, и у него было множество любовниц. Он не скрывал от нее своих измен, словно хотел наказать ее за то, что она совершила глупость, полюбив его. Это медленно ее разрушало. — Он внимательно посмотрел на Мэдди. — Именно по этой причине я дал себе слово, что буду хранить верность моей жене. Что я не подвергну ее тому, чему мой отец подверг мою мать.

Мэдди была искренне тронута его словами.

— Должно быть, вам было тяжело смотреть на страдания вашей матери.

— Мой брат Дакс был их главным свидетелем, поскольку он был ближе к матери. Я, как старший сын, готовился стать королем.

— Что произошло с вашей матерью? — спросила она.

— Она погибла в авто-аварии, когда мне было семнадцать, а Даксу пятнадцать.

— Мне очень жаль. Потеря обоих родителей в столь юном возрасте, должно быть, стала для вас тяжелым ударом.

— У вас есть еще вопросы?

Мэдди покачала головой, но затем произнесла:

— Что, если ваша жена в вас влюбится? Вы не можете контролировать эмоции другого чело века.

Аристедес грустно улыбнулся:

— Думаю, все указывает на то, что это не будет проблемой. Но даже если в браке есть страсть, это вовсе не означает, что брак будет удачным. Страсть рано или поздно проходит.

— Вы очень циничны.

— Вы тоже стали бы такой, если бы росли в моем мире. По крайней мере, я не верю в романтические сказки. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на такую ерунду.

Несомненно, он имел в виду свою мать, которой любовь не принесла ничего, кроме страданий.

— Легко так говорить, если вы никогда не были по-настоящему влюблены.

— Откуда вы знаете, что я не был? Может, я сделался циником из-за разбитого сердца.

— Мне хотелось бы на вас посмотреть, когда вы влюбитесь. Уверена, это будет весьма приятное зрелище.

Аристедес никак не отреагировал на эти слова.

— Как насчет вас? Вы сами когда-нибудь были влюблены? — спросил он.

Мэдди покачала головой:

— Нет. Вынуждена признаться, что я согласна со многим из того, что вы только что сказали. Но я не настолько уверена в себе, чтобы утверждать, что я никогда не влюблюсь.

— Я реалист.

Мелодия закончилась, и они остановились.

— Кстати, вы можете называть меня Ари, — добавил он.

— Вы не боитесь, что я попытаюсь этим воспользоваться, чтобы с вами сблизиться?

Он покачал головой:

— Нет, не боюсь, потому что вы не похожи ни на одну из женщин, которых я когда-либо знал. Потому что мы оба знаем, что между нами происходит.

— И что же между нами происходит?

Оркестр заиграл джаз, и Аристедес снова задвигался.

— Очень редкое и необычное взаимное притяжение. То, чего мы оба никак не ожидали.

Мэдди определенно не ожидала, что будет так долго здесь находиться, выдавая себя за свою сестру. Она пошла на этот обман лишь для того, чтобы помочь Лайе сбежать.

Она не могла отвести взгляд от губ Аристедеса.

— Если вы продолжите так на меня смотреть, я нарушу протокол.

— Какой протокол?

— Мы не можем вступить в интимные отношения до свадьбы.

Она нахмурилась:

— Но мы с вами не поженимся.

— Об этом никто не знает, кроме нас двоих.

Только в этот момент Мэдди вспомнила о том, что они в зале не одни. Пары проносились мимо них в танце и глазели на них с любопытством.

Ей захотелось уткнуться носом в плечо Аристедеса и спросить его, не могут ли они уйти, но она промолчала.

Словно прочитав ее мысли, Аристедес сказал:

— Мне хотелось бы прямо сейчас вернуться во дворец, но мы не можем этого сделать. Нам нужно поприветствовать многих людей.

«Только не это», — подумала Мэдди, завидуя терпению и выдержке Лайи.

Пару часов спустя Мэдди чувствовала себя как выжатый лимон. Ее ноги гудели, а мышцы лица болели от постоянной улыбки. Имена множества людей, которым представил ее Аристедес, перепутались у нее в голове.

К королю подошел один из его помощников и что-то сказал ему на ухо.

Аристедес взял Мэдди под локоть и посмотрел на нее:

— Готовы?

— К чему? — спросила она.

Если ей нужно пройти еще в одну комнату и познакомиться с несколькими десятками людей, она заплачет.

— Вы готовы поехать назад во дворец?

— Да, — ответила она, почувствовав облегчение. — Наконец-то.

— Постарайтесь придать вашему лицу менее восторженное выражение, — сухо произнес Аристедес.

В сопровождении королевских телохранителей они покинули здание и сели в ждавший их у входа автомобиль.

— Разве к этому можно когда-нибудь привыкнуть? — пробормотала она, вытягивая уставшие ноги.

— Это работа, Мэдди. И привилегия.

— Так говорит Лайя… я хотела сказать, принцесса Лайя.

— Вы с ней близки. — Это прозвучало как утверждение.

Мэдди кивнула:

— Она моя лучшая подруга, хотя я знаю ее всего год.

— Очевидно, вы пошли бы на все ради нее. Вы ей верны.

Мэдди заерзала на сиденье. Ее влекло к жениху сестры, и это было неправильно. Впрочем, Лайя не собиралась выходить замуж за этого человека.

Они ехали по извилистым улочкам Сантанжера. Мэдди видела людей, гуляющих по тротуарам и выходящих из ресторанов. У пристани покачивались на волнах яхты. Некоторые из них были освещены маленькими лампочками. В темном небе висела почти полная луна, и на воде лежала дорожка перламутрового света.

По какой-то причине Мэдди охватила печаль. На балу, похоже, никто не догадался, что она не принцесса Лайя. Как жаль, что все это лишь игра и она не может быть вместе с Аристедесом…

К горлу подкатил комок, и она тяжело сглотнула.

— Мэдди? — Аристедес взял ее за руку. — Мэдди, что с вами? Вы переутомились?

Она посмотрела на него, надеясь, что ее эмоции не отражаются на лице.

— Все в порядке. Я просто думала о том, как здесь красиво. Вам повезло, что вы управляете такой замечательной страной.

— Да, мне повезло.

— Вы меня видите, правда?

Он нахмурился:

— Конечно, я вижу. Вы сидите всего в нескольких футах от меня.

— Я имела в виду, видите ли вы меня, Мэдди Смит, а не принцессу Лайю.

Ари понял, что имела в виду Мэдди. Чувство, которое она испытывала, было хорошо ему знакомо. Люди видели в нем только короля Аристедеса, а не человека с его чувствами и мыслями.

— Я увидел вас в тот момент, когда понял, что вы не принцесса Лайя.

Мэдди была более открытой и прямолинейной. Лайя была сдержанной, несомненно благодаря королевскому воспитанию. Она не стала бы засыпать его вопросами личного характера, как делала Мэдди.

И он ответил на вопросы Мэдди, даже несмотря на то, что она проникла в Сантанжер обманным путем.

Впервые с того момента, как Ари узнал, что принцесса Лайя не хочет становиться его женой, он понял, что не может ничего с этим поделать. Что он потерял контроль над сложившейся ситуацией.

Но сейчас все это отошло на второй план, потому что его внимание было приковано к глазам Мэдди. Они выражали то чувство, которое испытывал он сам, но которое он не мог назвать.

Которое он не хотел называть.

Сейчас им управляло первобытное желание.

Он взял Мэдди за руку, притянул к себе и почувствовал тонкий аромат, исходящий от ее кожи.

— Я хочу вас, Мэдди.

Ее глаза расширились, на щеках вспыхнул румянец. Она была красива, как никогда.

— Но разве нам позволено?

Ари едва сдержал смех. Как будто для того, чтобы заняться сексом с понравившейся ему женщиной, он должен был спрашивать у кого-то разрешения!

— На публике мы должны вести себя прилично, но в стенах дворца мы можем делать все, что захотим. Персонал будет смотреть на мой роман с моей будущей королевой как на красивую сказку.

— Роман?

— Мы оба взрослые люди, которые могут сами отвечать за свои поступки. К тому же я еще не женат.

— Но вы по-прежнему собираетесь жениться на принцессе Лайе…

Ари все больше в этом сомневался, но не собирался рассказывать о своих внутренних колебаниях женщине, которая стала их причиной.

— Если она образумится, то я, конечно же, на ней женюсь. Если она наотрез откажется становиться моей женой, мне придется подыскать себе другую невесту из королевского рода. Так что я женюсь в любом случае. Я должен.

— Ваша будущая жена непременно должна быть из королевского рода?

Ари кивнул:

— Да. Когда я женюсь, как того требует мой долг перед страной, я не буду нарушать брачные клятвы. Наши отношения могут быть лишь временными, Мэдди.

Автомобиль подъехал к дворцу и остановился. Навстречу им вышел персонал, но Ари сделал знак, чтобы им не мешали. Он должен ясно дать Мэдди понять, что она никогда не станет его фавориткой.

Она отдернула свою руку.

— По-моему, это не очень хорошая идея. Между нами все сложно.

Его охватило разочарование. Она пытается с ним торговаться? Продолжает с ним играть?

Он откинулся на спинку сиденья.

— Чего вы хотите, Мэдди?

Она бросила на него взгляд из-под полуопущенных ресниц:

— О чем вы говорите?

— Об игре, в которую вы со мной играете.

Девушка побледнела и покачала головой:

— О какой игре? Я не поняла бы, как в нее играть, даже если бы мне дали книжку с правилами.

— Это говорит женщина, которая работала в казино?

Глаза Мэдди расширились, рот открылся.

— Знаете что? Я передумала. Вы последний мужчина на свете, с которым я хотела бы иметь роман. Вы циничный, высокомерный…

Ее дверца внезапно открылась, и она чуть не выпала из салона. Очевидно, работник не заметил или не понял знака Ари.

Наблюдая за тем, как Мэдди неуклюже выбирается из салона, чтобы поскорее от него уйти, Ари выругался себе под нос. Потому что он успел прочитать на ее лице потрясение и боль.

К тому моменту, когда он ее догнал, Мэдди кипела от гнева. Он взял ее под локоть, и она напряглась.

— Просто продолжайте идти и не устраивайте сцен, — сказал Ари ей, и она, к счастью, под чинилась.

Они пришли в его покои, и он отпустил персонал на ночь.

Когда они остались одни, Мэдди высвободила свою руку и резко повернулась.

— Как вы смеете намекать, что мне что-то от вас нужно в обмен на интимную связь с вами? — Она вскинула подбородок. — Я всегда зарабатывала деньги честным трудом и намерена делать так и дальше. Мне не нужны подачки ни от кого.

Внутри у Ари все сжалось. Либо она талантливая актриса, либо он сильно ошибся на ее счет. Он не привык ни перед кем извиняться.

Он запустил пальцы в волосы.

— Думаю, я неправильно истолковал ситуацию…

— Вы думаете?

Мэдди снова превратилась в ту сильную, смелую женщину, которая в первый вечер во дворце выбросила свой телефон в море.

Ари выставил перед собой поднятые ладони.

— Простите. Я был не прав по отношению к вам. Просто я привык, что всем от меня что-то нужно.

Мэдди сложила руки на груди. Было заметно, что ее гнев немного утих.

— Я понимаю. Вы богатый человек. Король. Я знаю, что не все…

— Такие чистые, как вы?

Мэдди испуганно посмотрела на него, и ее лицо побледнело.

Ари приблизился к ней.

— Я снова что-то не то сказал?

Она покачала головой:

— Нет. Все нормально. Послушайте, я ничего от вас не хочу, Ари.

Он подошел еще ближе.

— Вы лжете, Мэдди.

Она сердито посмотрела на него:

— Как мне доказать вам, что я ничего от вас не хочу?

Протянув руку, Ари вытащил заколку из ее волос, и они рассыпались по плечам.

— Хорошо, — уступила она. — Я действительно кое-чего от вас хочу.

Каждая нервная клеточка в теле Ари звенела от напряжения.

— Чего?

Она снова подняла на него взгляд, и он прочитал в ее глазах желание, благоговение и еще что-то, что он не смог определить.

Мэдди прикусила губу на мгновение, затем быстро произнесла:

— Я хочу, чтобы вы ко мне прикоснулись. Поцеловали меня. Занялись со мной любовью.

— Я хочу вас, Мэдди. Так сильно, как никогда не хотел ни одну женщину.

Она покачала головой:

— Вам не нужно ничего говорить. Я это чувствую.

Подняв руку, Ари нежно погладил ее по щеке, и она задрожала от его прикосновения. Огонь желания внутри его вспыхнул с новой силой.