Что вы представляете, когда слышите слово «эмоция»? Наверное, сцены из жизни: злость после того, как вас подрезали на дороге; грусть, когда пытаетесь успокоить плачущего ребенка, или волнение перед важной презентацией на работе. А что представляют собой эмоции в принципе? Все люди чувствуют грусть? Злость? Усталость? За все ли чувства отвечают одни и те же участки мозга?
Лиза Фельдман Барретт, бихевиорист из Северо-Восточного университета в Массачусетсе, и ее команда обнаружили, что эмоции отнюдь не универсальны и не всегда отражаются на лице[12]. На самом деле это концепты, которые мы осваиваем с опытом. Барретт и ее коллеги разработали теорию конструированных эмоций. Нам она очень нравится, потому что прекрасно дополняет наше понимание теории привязанности.
Если попросту, эмоции — концепты, основанные на нашем опыте. Например, возможно, в детстве я услышала слово «грустный», при этом видя плачущего человека, который прятал от всех глаза. Может, кто-то мне даже объяснил тогда, почему ему «грустно». Этот момент стал основой для концепта грусти в моей голове. В следующий раз, слыша слово «грустный», я наблюдала другого человека: без слез, но с опущенной головой и поникшими плечами. Теперь для концепта грусти в голове появились уже две опоры. Со временем у меня сложится более многомерное понимание эмоции. И оно будет уникальным, основанным на моем опыте.
Эмоциональные концепты строятся из сетей нейронных связей и переплетений, и чем больше мы узнаём, тем сложнее становится эта паутина. Эмоции могут жить в разных частях мозга. Даже если двое людей уверены, что испытывают одно и то же, их мозг активируется по-разному, через разные пути и паутинки, ведь у каждого своя история.
Взрослея, мы усваиваем, какие чувства принято испытывать, а какие нет, какие стоит выразить, а какие подавить, стоят те или иные эмоции внимания или лучше их игнорировать.
Одно из моих любимых описаний теории конструированных эмоций Барретт всегда меня интриговало: «Вы вовсе не во власти эмоций, которые возникают самопроизвольно и контролируют ваше поведение. Вы архитектор этих переживаний. Может казаться, что река ощущений течет через вас, но на деле вы — ее источник»[13]. Иными словами, мы сами создаем эмоции. Но как?
Рассмотрим эмоциональные проявления будто в замедленной съемке. Сначала стимул — что-то происходит. Например, ваша подруга заходит в комнату и заявляет: «Все плохо». У нее опухшие, красные глаза. Стимулы могут быть внутренними, например мысль, возникшая в голове. Но давайте подробнее рассмотрим «плохие новости» от подруги. Ваш организм начинает считывать собственные реакции. Это интерорецепция — «восприятие физиологического состояния тела»[14]. Может, сердце забилось чуть быстрее еще до того, как подруга договорила, поскольку вы почуяли неладное. Интерорецепция проходит бессознательно, но она есть, хотите вы того или нет.
Интерорецепция активирует в организме реакции двух возможных категорий: активность-пассивность и удовольствие-неудовольствие[15]. По первой шкале вы можете быть на 100% активны или возбуждены или на 100% спокойны. Или где-то посередине. А по второй человек может быть на 100% доволен или на 100% недоволен либо где-то на середине. В примере с подругой вы скорее будете активно испытывать неудовольствие.
Ваш мозг станет изучать окружающую среду (с помощью органов чувств) и подключать эмоциональные концепты (полученные из опыта). Заметите опухшие, красные глаза (с помощью органов чувств) и начнете неосознанно сопоставлять этот опыт с уже имеющимся. Ваш мозг тут же нарисует возможный вариант развития событий, чтобы понять, что происходит. Возникнут определенные реакции, рефлекторные или абстрактные. Возможно, вы вспомните конкретные слова, поскольку в общении люди привыкли применять символы — слова, жесты, картинки. Предположим, это слово «волнение». Вполне возможно, что вы тут же используете этот символ, чтобы настроить коммуникацию с подругой: «Я разволновалась. Что случилось? Почему ты плакала?»
Стимул, плюс интерорецепция, плюс информация, полученная с помощью органов чувств, плюс прошлый опыт, на основе которого вы выстроили эмоциональный концепт, совместно дают способность узнавать эмоции в настоящем.
Если добавить в это уравнение нашу способность к прогнозированию, то вы сможете примерно догадаться, что именно испытывает другой человек. Наше восприятие эмоций — процесс осознания значений, который задействует сразу несколько частей мозга[16]. В процессе проявления эмоций наш мозг общается со всем организмом через нервную систему, которая активирует как произвольные реакции (убежать, прилечь и т. д.), так и непроизвольные (моргание, потоотделение, изменение уровня гормонов и т. д.).
Эмоциональные концепты и символы, как и любые другие социальные знания, диктуются обществом и культурой, для них важен контекст. Для каждого из нас эмоция и сопоставимый с ней опыт абсолютно уникальны.
У одной из моих учениц, четырехлетней Лу, была привычка долго-долго кричать каждый раз, когда ее забирали домой. Ее маме требовалось сорок пять минут, чтобы затащить дочь в машину, хотя все остальные уже давно ушли. Такие сложные эмоции после долгого дня в школе абсолютно нормальны. Мы давали ей карточки с эмоциями и рассказывали истории, чтобы Лу было легче уходить из любимой школы.
Когда мы решили обсудить с мамой Лу карточки с эмоциями, оказалось, что в их родном языке много слов, обозначающих злость, грусть, даже есть слова для эмоций, у которых в английском нет названий. Мама Лу загорелась идеей сделать книжечку с картинками об эмоциях и даже вызвалась составить такую на их родном языке, чтобы ее дочь смогла изучать связь между языком и эмоциями обеих культур.
Этот пример показывает: в разных уголках планеты разные семьи используют разные слова для описания эмоций. Даже чувства подчиняются общественным нормам. Взрослея, мы усваиваем, какие из них принято испытывать, а какие нет, какие стоит выразить, а какие подавить, стоят те или иные эмоции внимания или лучше их игнорировать.
Дети учатся эмоциональным концептам от значимых взрослых и окружающих. Существуют разные способы узнавать и выражать их. Так часто происходит с социальными навыками. Изучая слова, которые близкие используют для выражения эмоциональных концептов, дети учатся лучше понимать своих родителей и взрослых в целом. Не зря именно родители лучше всего понимают своих детей: ведь им легко узнавать концепты, ими же и переданные.
А может, ваш ребенок растет в обстановке, где двое значимых взрослых принадлежат к разным культурам? Как обучать детей, воспитываемых в культуре, которая сильно отличается от твоей? От их одноклассников? Задумайтесь: есть ли в вашей культуре эмоции, которых принято стыдиться? А в культуре ваших партнеров или родителей ваших учеников? Какие эмоции принято выражать, а какие нет? За какие награждают, за какие наказывают? К чему вы пришли? Можете даже сами ввести в поисковик фразу «эмоции и культура» и почитать, как культура влияет на понимание эмоций. Попробуйте опираться на полученные выводы, выстраивая подход к ребенку параллельно с партнером, чья культура отличается от вашей. К различиям надо подходить с интересом, а не осуждением: тогда вам легче будет работать и общаться с представителями других культур и воспитывать эмоциональность ребенка так, как нужно ему и вам.
Люди могут знать много языков и с детства впитывать несколько культур. У меня есть подруга, которая с детства говорила на английском и испанском, культуры домочадцев и одноклассников сильно различались. Она часто чувствовала, будто у нее две головы. В науке такую жизнь между двух языков называют переключением кодов. Как-то социолог Педро Ногера, критик научной литературы и соавтор монографии «Кризис общения» (The Crisis of Connection: Roots, Consequences, and Solutions), участвовал в проведении курсов на тему равенства и культурного многообразия в бостонском колледже Банкер-Хилл. Там он говорил, что считает важным обучать переключению кодов, а не полной ассимиляции. Переключение позволяет обучаться языкам и социальным навыкам в нескольких культурах сразу, сменяя их, когда необходимо. А ассимиляция предполагает одну «правильную» культуру, доминантную; если вы хотите стать «своими», необходимо отказаться от части себя.
Я много раз работала с семьями, в которых родители выросли в разных культурах. Согласно многим исследованиям, дети, которые росли в билингвальной среде и воспитывались в нескольких культурах, строят более сложные нейронные связи, демонстрируют более успешное прогнозирование и аналитические навыки, чем их одноклассники — носители одного языка и только одной культуры[17].
Однако, независимо от того, какие эмоциональные концепты у нас выстроены и какими словами мы их описываем, эмоции знакомы каждому. В этом мы все схожи. Тут мы друг друга понимаем. Только приняв то, что у нас есть общего, мы сможем понять наши различия, помочь друг другу, нашим детям и близким не пугаться сложных эмоций.
Задача нашей нервной системы — оберегать нас от опасности, всегда быть начеку, всегда задаваться вопросом: «Я в безопасности?» Если мимо дома проезжает машина, моя нервная система не напрягается, она говорит мне: «Ничего страшного, ты в безопасности», и я продолжаю заниматься тем, чем занималась. Если раздается пожарная тревога, то она буквально вопит: «Опасность! Будь внимательна!» Накатывает волна адреналина и кортизола, отключая критическое мышление (префронтальная кора) и взамен включая инстинкт самосохранения (миндалевидное тело). Он диктует мне либо сражаться за свою жизнь, либо бежать, либо замереть, либо повиноваться.
Эти способности нашего организма крайне важны для выживания. Если мы видим, что ребенок выбегает на дорогу, мы не задаемся вопросом: «Может, стоит его остановить?» Мы тут же реагируем, не размышляя, и хватаем его. Нервная система обеспечивает работу как рациональной части мозга, так и инстинктивной, подключая сигналы органов чувств и телесные ощущения, например ощущение тревоги от звуков пожарной сигнализации.
Весь день наша нервная система как будто держит открытыми приложения в фоновом режиме. Чем больше таких приложений в телефоне, тем быстрее сядет батарейка. Как только аппарат включается, она тут же начинает разряжаться. Некоторые приложения быстрее потребляют ресурс батареи. Можно, не дожидаясь соответствующего сигнала, ставить устройство на зарядку, а можно довести до полного выключения, подключиться к розетке и ждать, пока аппарат включится снова.
Так и с нервной системой. Мы можем постоянно заряжать ее, чтобы поддерживать здоровое функционирование, или довести до отключения, зарядить и дать ей время на восстановление. Как же мы можем заряжаться? И что делать, если дошло до истерики, слез или любой другой экстремальной реакции (другими словами, вегетативных сбоев)?
Наша нервная система считывает всю информацию вокруг: запах готовящейся еды, хорошо ли сидит кофта, кучу одежды на полу, голоса играющих детей, пение птиц, проезжающие мимо машины, шаги вошедшего в комнату человека. Считывает, а потом фильтрует. Я представляю этот процесс в виде воронки. У каждого из нас свои диаметры, у кого-то она расширяется сверху, а у кого-то снизу. Представьте, что у вас есть две воронки — одна с широким верхним горлышком, а другая — с широким нижним, и вы сыплете в обе песок с одинаковой скоростью. Воронка с узким верхним горлышком быстрее забьется и перестанет пропускать песок. Люди, чья нервная система устроена таким образом, хорошо замечают детали, пропуская информацию песчинка за песчинкой. Но если стимулов становится слишком много, они перенапрягаются и тонут в песке.
У моего мужа воронка с узким горлышком. Он слышит, как через два дома от нашего соседи косят газон, замечает одежду на полу, всегда задумывается о том, как тело ощущает ткань одежды. Он замечает все, даже щипчики для ногтей в шкафчике не с той стороны. Детали — его суперспособность. Ему сложно, когда в доме беспорядок, в раковине грязная посуда, игрушки разбросаны, а фоном включен телевизор или просто музыка.
Я совсем другая. Моя воронка расширяется книзу. Мы с мужем вместе уже десять лет. В самом начале нашего брака мы пару месяцев жили с моей свекровью. Однажды я спускалась в ее доме на первый этаж, заметила новую картину на стене и сказала: «Красивая картина!» На что моя свекровь сказала: «Спасибо, она здесь уже очень давно!» Когда в мою воронку попадает информация, у нее есть пространство для маневра, поэтому множество одновременных стимулов меня не напрягает. Я могу находиться в комнате, где орут дети, разбросаны вещи, общаются другие люди, при этом не теряя фокус. Однако я пропускаю многие детали, например картину, которая годами висит на одном и том же месте, или гору неглаженого белья. Хотя все это замечать стоит, чтобы продуктивно выполнять домашние дела.
Заряд нашей батарейки напрямую влияет на то, как мы справляемся с различными стимулами и ситуациями. Перемены в распорядке дня утром перенести легче: мы выспались и съели завтрак. А вот к ужину любые сдвиги в планах уже ощущаются тяжелее, поскольку мы немного устали, голодны, нервная система истощена. События, которые требуют включения лимбической системы, накапливаются на протяжении дня и влияют на наше поведение. В одном исследовании было выявлено, что «судьи чаще отказывают в условно-досрочном освобождении, если слушание проходило до обеда. После обеда они принимают прошение об УДО со среднестатистической частотностью»[18].
Стимулы накладываются друг на друга, поэтому важно каждый день давать себе время на подзарядку и не разряжать свою батарейку полностью. Иначе не избежать сенсорной перегрузки.
+
• Сон
• Еда
• Тишина
• Темнота
• Движение
• Долгие объятия
• Общение с любимыми людьми
• Положение вниз головой
• Кружение на одном месте
• Качание (из стороны в сторону или на качелях)
• Танцы
• Глубокое дыхание
—
• Голод
• Усталость
• Перемены
• Неизвестность
• Предметы или люди, перемещающиеся в вашем пространстве
• Звуки
• Беспорядок
• Устройства
• Вкус или тактильные ощущения
• Эмоциональное состояние
• Эмоциональное состояние людей поблизости
В детстве нас учат, что существуют пять чувств: вкус, осязание, запах, зрение и звук. Но есть еще три, которые влияют на нашу жизнь и из-за которых мы порой теряем контроль.
Проприоцепция — то, как мы ощущаем свое тело, его начало, конец и края. Благодаря ей мы механически надеваем каждый день одежду, не обдумывая каждый шаг — просунуть одну руку сюда, а другую сюда, натянуть на голову. Наше тело само запоминает эту последовательность. Для развития и перезарядки проприоцепции важны давление (сжатие руками, объятия) и движение мышц (попрыгать по дивану).
Примеры проприоцептивной информации
• Прогулка
• Бег
• Прыжки по дивану
• Эстафеты
• Прыжки-лягушки
• Объятия
• Младенец в руках
• Сворачивание одеяла или коврика для йоги
• Толкание тяжелых предметов
• Поднятие тяжелых предметов
• Танцы
• Упражнения с резинками
• Массаж
• Чтение книги в удобной позе
Вестибулярное ощущение — осознанность в движении и пространственная ориентация. Благодаря ему мы понимаем, где находится наша голова относительно других частей тела, двигаемся в пространстве, не натыкаясь на препятствия, и можем оценить удаленность предметов. Когда я рассказываю об этом, перед глазами возникает мой двухлетний ученик, который раньше шел от одного угла класса до другого, буквально сшибая все и вся на своем пути. Учителя часто принимают такое поведение за агрессию, но на самом деле он просто не осознавал не только то, насколько близко находился к другим ребятам, но и то, с какой силой он их толкал. К тихому часу ребенок уже еле стоял на ногах и постоянно терял равновесие. Мы развивали его вестибулярное чувство с помощью движения: качались на качелях, стояли в перевернутых позах на йоге или опускали его вниз головой сами. Перед тихим часом ему нравилось кружиться в кресле на колесиках или скакать на фитболе.
Методы перезарядки вестибулярного аппарата
• Перевернутые позы
• Качели
• Вращение
• Наклоны с ребенком на руках
• Кувырки
• Прыжки на фитболе
Интероцепция — осознание внутренних ощущений. Оно включает ощущения голода, насыщения, усталости или жажды; даже бабочки в животе начинают порхать благодаря ему. Обучаясь осознанности, дети настраиваются на свою интероцепцию, чтобы понимать, что происходит с их организмом, и ловить подсказки о собственных ощущениях и эмоциях. Здорово было бы, если бы негативные эмоции, например злость, грусть, стыд, разочарование и страх, было бы описать так же просто, как сказать: «У меня бабочки в животе».
А что, если бы мы каждое утро не кормили ребенка до тех пор, пока он не начал плакать? И не только утром, но и весь день? Представили, как это выматывает?
Мы стараемся действовать на опережение. Кормим детей завтраками, полдниками, обедами, перекусами и ужинами, как только они проголодаются, и не дожидаемся слез. Для нервной системы можно делать то же самое. Существует пять способов взять под контроль свою нервную систему и перезаряжаться до полного истощения «батарейки».
1. Регулярное и неизменное расписание приемов пищи
Когда наша нервная система знает, чего ей ожидать, то ей спокойно. Еда — основа выживания, поэтому нам важно быть уверенными, что у нас есть к ней доступ. Регулярное и неизменное расписание приемов пищи убедит детскую нервную систему, что у нее будет еда на протяжении всего дня. Нам нравится подход Эллен Саттер — «Распределение обязанностей»[19], согласно которому взрослый ответственен за структуру приема пищи (что, где и когда), а ребенок — за собственное тело (сколько он съест и съест ли что-то вообще). Если ему предлагать еду каждые два-три часа, он сам научится понимать, когда его организм голоден, а когда сыт[20].
2. Сон тогда, когда он нужен
У моего ребенка начали резаться зубки, поэтому, вместо того чтобы спать всю ночь, он просыпается по два-три раза в слезах. Приходится укачивать его. В последние несколько дней у меня нет энергии ни на что, я просыпаюсь уже уставшая. По утрам все как обычно, но даже мелочи теперь кажутся катастрофами. Я стала резкой и нетерпеливой. У меня нет сил справляться с ребенком, хотя ничего из ряда вон выходящего с ним не происходит. Я как будто хожу по канату, стараясь не свалиться в пропасть полнейшего бессилия. Когда мы не высыпаемся, нам гораздо сложнее сохранять самоконтроль; а чтобы его не терять, нужно всегда соблюдать режим сна. Если у вас сейчас нет возможности выспаться, например бессонница из-за беременности, новорожденный ребенок, профессиональные или академические обязательства, которые необходимо выполнять, постарайтесь хотя бы требовать от себя чуть меньше днем. Помните: это не навсегда, такой темп — это временно.
3. Переменка для мозга
У всех нас бывало такое утро: истерика за истерикой, падающие фишки домино сложных эмоций детей и взрослых. Сплошной стресс.
В такие дни полезно устраивать «перемену для мозга» — время отдыха, когда мы исключаем все входящие стимулы: затемняем помещение, убираем посторонние звуки, стараемся ничего не трогать. Так наша нервная система может наконец перестать впитывать происходящее, пытаясь убедиться, что вы в безопасности. Попробуйте полежать в темной комнате, посмотреть на небо, принять ванну, закрыть глаза и подышать, приглушить свет и выключить все фоновые звуки (телевизор и музыку), поиграть с детьми в молчанку или напевать, укачивая малыша.
Когда можно запланировать еще и пятиминутный отдых для мозга? Может, перед тихим часом или вернувшись с работы, до того как вы начнете заниматься с детьми? У меня в классе была мамочка, которая подъезжала к школе за ребенком и, прежде чем его забрать, сидела пять минут в пустой машине. Она убирала телефон, закрывала глаза и давала своему мозгу паузу. Подумайте прямо сейчас: когда вы сможете делать «переменку для мозга»?
4. Физическая активность
Все мы иногда нервничаем. Например, во время долгой поездки на машине или бесконечного собрания на работе. Тело жаждет движения. Некоторые дети лезут на родителей или прыгают с мебели. У этого даже есть научное объяснение: каждые полтора — два с половиной часа нашему мозгу необходимо получать проприоцептивную информацию (чтобы тело потрудилось). Иногда требуется быстрый сенсорный «перекус», например полуминутные объятия, а порой нужно что-то повнушительнее — скажем, пробежка. Мы рассматриваем долгие периоды движения как полноценные приемы пищи. Мы стараемся избегать волчьего голода — и точно так же нам стоит начинать двигаться до того, как появятся нервные тики.
Для получения проприоцептивной информации не надо специально выискивать окошко. Лучше постарайтесь вписать такую активность в ваши повседневные занятия с детьми. «Как думаешь, сколько раз нужно пропрыгать, как лягушка, чтобы оказаться у двери?» «Ого! Пол стал раскаленной лавой! Как же теперь дойти до кухни?» «Давай включим твою любимую песенку и посмотрим, успеем ли мы собрать все игрушки к тому моменту, как она закончится? На старт! Внимание! Марш!» Подумайте, какие два вида физической активности вы можете легко вписать в свой день. А в день ребенка?
5. Движение и равновесие
Как-то одна мама написала мне: «Когда Халил приходит из школы домой и включает телевизор, то всегда смотрит его, лежа на диване и опустив голову вниз. Стоит ли мне что-то делать с этим?» Халил слушает свой организм и перезаряжает вестибулярный аппарат. Именно последний отвечает за движение и равновесие. Когда ребенок устает, его движения становятся неловкими. Мы отследили поведение одного мальчика и выяснили, что за час до тихого часа или отбоя он падал и спотыкался в шесть раз больше. В шесть раз! С ума сойти, правда? Батарейка садится, и вестибулярному аппарату нужна дополнительная поддержка. Он может долго оставаться в тонусе, в среднем от четырех до восьми часов. Однако все мы разные: у кого-то эта цифра ниже, у кого-то выше. Какие два занятия в помощь вестибулярному аппарату вы можете проводить ежедневно? А ваш ребенок?
Помните: все индивидуально. У меня с вестибулярным аппаратом проблемы, раньше я много спотыкалась. За десять лет занятий йогой перевернутые позы были моими любимыми. Тогда я еще этого не знала, но, скорее всего, мне нравилось опускать голову, потому что мой мозг был перенасыщен информацией и уставал от постоянного контроля над положением головы. Сейчас я тоже спотыкаюсь, но гораздо реже. Кто-то может кружиться на карусели минут по десять, а кого-то укачает за минуту. Кто-то может весь день таскать ребенка на руках, а кто-то уже через двадцать минут захочет сражаться за свое личное пространство. То же и с детьми: кому-то надо весь день быть на ручках, а кто-то уже через пару минут захнычет и попросится на пол. У всех свои потребности в еде и отдыхе, мы все выдерживаем разные уровни напряжения. Вам придется искать эффективную для вас и вашего ребенка систему только методом проб и ошибок. Мой профпатолог Лори Гудрич приводит слова своего коллеги Реджи Бемэ: «Попытки — это оценка эффективности, рабочие попытки — уже оперативные меры». Нам приходится быть детективами, ищущими эффективный способ ежедневно перезаряжать свой мозг и мозг наших детей. Только помните: зарядное устройство и провод у каждого из нас свои.
Наша жизнь циклична, поэтому абсолютно нормально, что самоконтроль то слабеет, то стабилизируется. Только когда нервная система расслаблена и чувствует себя в безопасности, она способна управлять уровнем ваших эмоций. Потеря контроля может проявляться по-разному, подробнее мы поговорим об этом в части II. Советуем осознанно подходить к отдыху для мозга — своего и детей. Это поможет вам находить ресурсы для осознанных реакций, даже при «севшей батарейке», когда контроль совсем утрачен. Однако совсем избежать сбоев не получится. Ни один человек не способен постоянно держать себя в руках и использовать по полной ресурсы своей префронтальной коры, рациональности и критического мышления. Да и цель наша не в этом. Я не «в порядке», когда ребенок орет в лицо и в припадке раскидывает вещи по комнате. Я не чувствую контроля, я не рассуждаю так: «Все нормально. Я спокойна и уравновешенна». Это невозможно. И кстати, ничего страшного, если ваш ребенок немного нервничает: ему сложно понять, как соединить все детальки конструктора вместе. Обсудим, что делать, если на спокойствие даже рассчитывать не приходится. Как помочь ребенку не скатываться в истерики?
Сегодня я отвозила сына в сад, и ему было очень грустно расставаться. Он рыдал; воспитательнице — которую он, к слову, обожает — пришлось буквально отрывать его от меня. Она не отгородилась от его эмоций, а сказала: «Всегда грустно расставаться с мамой». А потом сразу начала помогать его телу справиться с нахлынувшими эмоциями. Она сжимала его ручки от плеча к ладоням, напевая спокойную мелодию. Они оставались на месте, пока она его успокаивала. Через пять минут он перестал плакать, и она спросила, хочет ли он обняться. Он взял свою любимую плюшевую игрушку и крепко ее обнял. Воспитатель продолжала нежно ему напевать. Когда он поднял голову, она дала ему понять, что его эмоции важны и вполне естественны.
Он перестал плакать, но это не значит, что грусть ушла. Воспитательница использовала методику «Треугольник роста».
Треугольник роста
Представим такую ситуацию: вы злитесь на своего партнера, сердце бешено стучит, кулаки сжаты, плечи прижаты к ушам, голос дрожит и срывается. Моя подруга называет такое состояние круговоротом: чем дальше, тем меньше она способна контролировать свои слова, тело тонет и пытается затащить в пучину еще и второго человека. Как только она дает себе успокоиться, проживает свои физические реакции, то сразу узнаёт эмоции, может облечь их в верные слова и донести до собеседника. Злость никуда не уходит, но ее полностью контролируют критическое мышление и мозг, а не реакции тела.
Сенсорная (под руководством нервной системы) и эмоциональная регуляции отличаются друг от друга. Ощущение, что вы теряете контроль, а тело берет все в свои руки, зарождается в нервной системе. В такие моменты, когда ребенок впадает в истерику и не может контролировать эмоции, у вас есть два пути: давать отпор волне криков либо общаться, помочь вернуть контроль над эмоциями (совместная регуляция), чтобы ребенок почувствовал себя в безопасности, успокоился и снова мог общаться. Стюарт Шенкер в своей книге «Саморегуляция» поясняет: наша природа такова, что мы получаем друг от друга энергию и восстанавливаемся тоже вместе[21].
Мой сын знал, что в саду он в безопасности и ему там даже будет весело. Он понимал, что вечером поедет домой. Но он не мог словами выразить свои эмоции. Он еще не научился их проживать. Напевая, обнимая его и сжимая руки, воспитательница помогла его мозгу (критическому мышлению) включиться. Тело отработало ударную дозу адреналина и было готово позволить ему пообщаться с воспитательницей и испытывать эмоцию, не утонув в ней.
Маре уже почти два года. Она строила замечательную башню из витражного конструктора, как вдруг кто-то врезался в стол и башня рухнула. Мара громко вскрикнула и начала рыдать. Я заметила ситуацию, глубоко вздохнула и направилась к ней, готовая поддержать ее в трудный момент. Я подошла, присела рядышком, и вдруг Мара с размаху дала мне пощечину. Тело выдало волну кортизола, включилось миндалевидное тело (инстинкт самосохранения) — я была готова бороться за выживание, не иначе. Я посмотрела на маленькую Мару, проглотила все, что хотела ей сказать, и выдала самое доброе, на что была тогда способна: «Я в уборную. Скоро вернусь». Я знала, что мне нужно успокоить свою нервную систему, прежде чем я смогу помочь ребенку. Физически ей ничто не угрожало, поэтому у меня была возможность взять передышку. Я сказала себе: «Ее тело не слушается. Ей нужна помощь». Через пару минут я смогла вернуться к Маре и сосредоточиться на «Треугольнике роста». Сначала — сенсорная регуляция. «Меня бить нельзя». Я взяла ее руки в свои и сказала: «Ты так долго строила этот замок, а его сломали. Как грустно! [Пауза.] Давай-ка мы с тобой десять раз прыгнем высоко-высоко». Она схватила меня за руки, и мы вместе двигались, считая каждый прыжок. К десятому она уже не плакала. Контроль переходил от тела к мозгу. «Всех злит, когда они что-то долго и старательно делают, а кто-то все рушит! Можешь позлиться, сколько тебе угодно. А можем вместе почитать». [Пауза.] Она посмотрела на меня, взяла книжку и села на коленки. Пока мы читали, я чувствовала, как ее тело буквально выдыхает в моих объятиях. «Хочешь заново отстроить свой замок или уже не хочешь брать конструктор?» Она ответила: «Не хочу» — и пошла играть в повара.
Минут через пятнадцать я подошла к ней поиграть. В какой-то момент я решила притвориться, что меня злит контейнер: «Как я злю-ю-ю-сь! Пытаюсь открыть, но ничего не получается! [Пауза.] Я повышаю голос, хмурюсь и хочу драться! Ох! Попрыгаю-ка я!» Я прыгнула пять раз, как лягушка. «Фу-ух! Уже лучше! Теперь я готова попросить помощи. Мара, поможешь открыть? Крышка застряла!» Мара погладила меня по спине, взяла из рук контейнер и открыла с довольной улыбкой на лице.
Только после эмоциональной регуляции Мара смогла успокоить свою нервную систему. Прыжки же стали сенсорной регуляцией. Такие «перекусы» и «обеды» показывают детям, как можно успокоить себя движением. Как только Мара прожила свои эмоции, она получила полный доступ к префронтальной коре и смогла словами донести до меня, что больше не хочет играть. Тогда и только тогда она смогла понять разницу между сиюсекундной реакцией и тем, как стоит поступить в следующий раз. Она знает, что меня бить нельзя. Да и не хочет. А я не желаю кричать на людей, но иногда кричу. Иногда наши тела перекрикивают логичный мозг, поэтому умение делать паузу между инстинктивной реакцией и адекватной — ценный навык, над которым приходится работать. Он не берется из ниоткуда. Мара учится выстраивать его на нашем примере и потому, что даже после острой реакции ее не стыдят и готовы с ней играть.
Доводилось ли вам говорить или делать что-то в сердцах? Добро пожаловать в мир людей! Как вы обычно себя ведете в таких ситуациях? Чувствуете, как слова сами вылетают, а остановить их не можете? Или, может, вы разворачиваетесь и уходите, хлопая дверью? Может, прячетесь в панцирь и замолкаете? Либо идете на попятную и пытаетесь угодить? Если вы знаете, как отреагирует ваша нервная система, то можете понять, что с этим делать. Помните: сиюминутная реакция часто рефлекторна, но можно научиться принимать и останавливать свои инстинкты, чтобы дать место другой, более осознанной.