Сейчас вы уже лучше понимаете СОЭ. Может, даже уже пару раз применяли его в воспитании: подзаряжаете батарейки, прощупываете свои скрытые предрассудки и направляете ребенка по всем пяти фазам осмысления. Но что делать, если в уравнении присутствует еще один ребенок? Или больше? Давайте обсудим, как применять СОЭ для нескольких детей: друзей, братьев или сестер.
А вы замечали, насколько люди одержимы страданиями? Например, как некоторые, проезжая мимо аварии, высовываются из окна, чтобы получше все рассмотреть. Полиция уже приехала? Скорая? Пожарная? Сильно люди пострадали?
Это вполне актуально и для групп детей. Несколько преподавательниц, которые знали об этой человеческой особенности, постоянно ею пользовались. Перед тем как просить ребенка прибрать комнату, собрать пазлы в коробку или обратить внимание на книгу, они всегда горько восклицали: «О-о, нет!» Срабатывало каждый раз. Когда перед вами сразу несколько детей, почти невозможно внедрять осмысление эмоций. Как угодить, успокоить и выслушать каждого? Конечно, это гораздо сложнее, но мы сформулировали несколько подходов, которые помогут вам решать социальные проблемы в мире детских эмоций. Каждый из них основан на детском природном любопытстве к сложным эмоциям окружающих и поведении, к которому оно приводит.
Прежде чем подробно изучать общение взрослого с несколькими детьми одновременно, еще раз обсудим осознанность и принятие скрытых предрассудков. Помните, как мы просили поразмыслить, есть ли у вас предрассудки, связанные с типом привязанности? А эмоциональные концепты в контексте родной культуры? Возможно, в силу личного опыта вы ассоциируете грусть и злость со стыдом и стремитесь оградить ребенка от бурного выражения чувств. Когда вокруг другие дети, порывы усиливаются. Может, вы боитесь, что детям будет страшно, если один из них начнет выражать сложные эмоции. Может, вас приучили, что сдерживать чувства и подавлять свои нужды — это вежливо.
Причин может быть множество. Но правда проста: иногда действительно не хочется, чтобы другие дети видели, как один из них не справляется с эмоциями. Это нормально! Старайтесь подмечать, что мотивирует вас. Что показывают такие порывы? «Если ребенок не скрывает грусть, над ним будут смеяться». И что тогда? «С ним перестанут общаться, он будет одинок». Проявите понимание. «Тебе было одиноко, когда ты грустил и плакал. Страшно, когда тебя некому выслушать». Нужно стать слушателем для ребенка. Анализируйте части себя, которые противятся сложным эмоциям, и включайте их в процесс. Только так их можно отпустить.
Когда мы поддаемся командам инстинкта самосохранения и ограждаем одного ребенка от других, потому что он не может успокоиться, мы показываем детям, что эмоции изолируют, что нельзя интересоваться чувствами других, что эмоции — это страшно и стыдно. А стоит, наоборот, показать любопытному или обеспокоенному ребенку, что его вниманию рады, что мы все испытываем эмоции, что чужие эмоции не страшны и что вместе мы можем создать условия, в которых прожить эти эмоции будет проще. Детское природное любопытство может сыграть нам на руку и стать основой эмпатии, сострадания и навыка общения. Мы называем такой подход наблюдением.
Я сама этому научилась на курсах подготовки тренеров по йоге. Нас учили строить занятие на основе одного принципа выравнивания тела. В какой-то момент мы бы подзывали всех присутствующих к одному из ковриков и просили проанализировать, как кто-то один соблюдает изученный принцип. В тот же момент мы учились демонстрировать, что стоит делать, а что не стоит; так ученики лучше понимали подход, который потом применяли на своих ковриках. Обычно под пристальным взором тренера, получив поддержку группы и более подробные указания, студенты лучше фокусировались на позе и выравнивании.
Подход наблюдения включает все четыре метода обучения, которые мы описывали в главе 4: личный пример, похвала, преувеличение и дробление задачи. Наблюдение отлично сочетается с СОЭ в группах из нескольких детей. Рискну даже сказать, что именно самые тяжелые моменты, когда я не знала, что делать дальше, стали благодаря этому методу ценными и особенными.
Я до сих пор помню, когда применила его впервые. Я стояла рядом с подопечным-дошкольником, который бился в истерике на полу и не подпускал никого к себе. Я уже выдохнула и сказала ему, что буду рядом и стану оберегать его, никого не подпуская, пока он не будет готов. Один из помощников воспитателя уже подготовил карточки с эмоциями. (Если бы я была одна, я бы плюнула на них, поскольку не оставлять ребенка без присмотра было важнее.) Я опустилась на колени и показала ему карточку «злость». «Ты злишься?» — спросила я. Он выбросил карточку и закричал: «Я не злюсь!» К тому моменту вокруг нас уже собралась группка детей. Когда я увидела наблюдателей, я забеспокоилась, что их внимание усугубит истерику. Но они были готовы учиться. Все побросали игрушки, поскольку внутренняя мотивация подсказала им, что важно поучиться на чужом примере и увидеть, как я справлюсь с ситуацией.
Пока я размышляла, девочка по имени Сильви спросила: «Что случилось с Сонни?» Я объяснила, что Сонни расстроен, потому что кто-то другой возился с игрушкой, которая нужна была ему, но ждать он не хотел. Пока я рассказывала эту историю, голос Сонни стал чуть тише. Я сказала деткам, что показала Сонни карточку «злость», но он ее отбросил; наверное, он испытывал другую эмоцию. Теперь он слушал нас уже очень внимательно. Я предложила Сильви предположить, что Сонни чувствует. Она предположила, что это разочарование. Сонни не опроверг и не подтвердил ее догадку, я просить не стала. «Разочарование — очень неприятная эмоция», — сказала я. К нам подошли еще двое детей, они нас внимательно слушали. В группе повисла тишина, остальные дети тоже побросали свои занятия и наблюдали за разговором. Тогда я поняла, насколько мощным инструментом может быть групповое осмысление, как полезно ребенку знать, что его понимают сверстники.
Осмыслять тяжелые эмоции в группе полезно, но бывают и исключения. Когда же наблюдение точно уместно?
1. В культуре ребенка не принято обсуждать и выражать эмоции с глазу на глаз.
2. Он не начинает сильнее нервничать, когда к нему в состоянии стресса подходят другие люди.
3. Он не подавляет эмоции, когда к нему подходят другие.
4. Он не опасен для окружающих.
5. У вас активирована рациональная часть мозга, а не инстинкт самосохранения.
Чаще всего нам приходится осмыслять эмоции сразу нескольких детей, потому что между ними произошел конфликт: кому достанется игрушка или кому быть ведущим. Нам тут же хочется броситься решать проблему, но это аж пятая фаза осмысления. Желание сразу всех спасти нормально; однако, прорабатывая осмысленность, вы сможете подавлять этот порыв и начинать с поэтапного осмысления.
СОЭ с несколькими детьми ничем не отличается от СОЭ один на один.
• Успокаиваетесь сами.
• Определяете, насколько серьезна проблема.
• Пошагово переходите от одной фазы осмысления к другой.
Придется принимать несколько дополнительных решений: кого успокаивать первым? Разговаривать сразу с обоими? Или по очереди? Выяснить, что случилось, прямо сейчас? Мы сформулировали несколько наводящих вопросов, которые вам помогут.
• Нуждается ли один из детей в срочной помощи? Если да, сначала обратитесь к нему.
• Есть ли стратегия, которая поможет успокоиться всем? (Вместе подышать, потушить свет, попить водички?) Если да — приступайте.
• Если спросить, что случилось, напряжение усиливается, снижается или не меняется? Если усиливается, отложите причины на потом. Вернитесь к «треугольнику роста» и пройдитесь по фазам. Не обязательно разбираться в причинах, пока все не успокоились. Кстати: обсуждения можно отложить на потом.
Мы были на пляже, когда ко мне подбежала Нэлл со словами: «Джулиан сказал, что я глупая!» Следом прилетел Джулиан: «Я же просил тебя не ябедничать!» Я опустилась на колени, обняла Нэлл и успокоила ее: «Представляю, как обидно слышать такие слова от любимого человека! Я поговорю с Джулианом, а потом вернусь к тебе». Сложно сначала разговаривать с ребенком, который стал причиной конфликта, ведь голоса в голове твердят: не поощряй его вниманием, он должен знать, что так нельзя, ребенок в слезах больше в тебе нуждается и т. д. Я знала, что Джулиан мог сказать что-то обидное, только если у него включился инстинкт самосохранения и ему нужна была моя поддержка.
Джулиан был на взводе, когда я к нему повернулась, кричал, что Нэлл поступает нечестно и он ничего такого не говорил. В тот момент не стоило разбираться, кто прав, а кто виноват. В тот момент нужно было успокоиться и взять себя в руки. «Малыш, я не злюсь и не буду тебя ругать. Я хочу тебе помочь. [Пауза.] Расскажешь мне, что случилось?» — «Да, я строил туннель для подводной лодки, чтобы она могла проплывать в океан, а Нэлл пришла и забрала мою лопатку без спроса, хотя я еще собирался ею играть и отложил ее ненадолго!» — «Неправда! Она лежала на песке!» — перебила Нэлл. Я повернулась к ней и сказала: «Я очень хочу выслушать твою версию! Сейчас я поговорю с Джулианом и потом послушаю тебя». Вернувшись к Джулиану, я постаралась его поддержать: «Я знаю, как обидно, когда кто-то нарушает твои планы. Ты еще не закончил играть с лопаткой, а она ее забрала! Я тебя так понимаю».
Его плечи опустились, тело расслабилось, Джулиан ответил: «Да! Я еще играл!» — «Хорошо, малыш, я сейчас поговорю с Нэлл, а потом мы все вместе подумаем, что делать. Нэлл, ты решила, что Джулиану не нужна лопатка, ведь она лежала на песке, так?» — «Да! Он никогда не зовет меня играть, а все лопатки всегда достаются ему». — «Я тебя поняла. Ты чувствовала себя одиноко и хотела играть с Джулианом?» «Мгм!» — ответила девочка. «Нэлл, Джулиан, у меня сердце так быстро бьется, и тело хочет подвигаться. Хотите побегать? А потом подумаем, что нам делать. Давайте наперегонки до флажка и обратно? На старт, внимание, марш!» Мы пробежались.
Мы вернулись. Дети смеялись, поскольку пробежали гораздо быстрее меня. «Джулиан, я так поняла, что у тебя был план на лопатку, а Нэлл подумала, будто ты закончил, забрала лопатку, потому что тоже хотела играть? И что нам делать?» — «Ну, может, Нэлл будет играть с лопаткой три минуты и выкопает туннель рядом с моим, но так, чтобы мой не рухнул?» — «Нэлл, ну как? Согласна?» — «Нет, я хочу играть пять минут». — «Джулиан, пойдет?» — «Да». — «Отлично, хотите, чтобы я включила таймер и предупредила вас, когда время выйдет?» «Да, чтобы мы знали, когда пять минут закончатся», — ответил Джулиан.
Через десять минут дети уже с головой ушли в игру, я подсела к Джулиану и тихонечко сказала ему: «Я так горжусь тобой! Ты смог успокоить свое тело и придумать решение проблемы. Я знаю, что ты добрый мальчик и плохо чувствуешь себя, когда обижаешь кого-то. В следующий раз, когда будешь злиться, позови меня, я приду и помогу тебе». Он кивнул и продолжил играть.
Есть некоторые особенности осмысления с несколькими детьми, на которые стоит обратить внимание.
• Фаза 1: позвольте всем прожить их эмоции. Ни одна из них не важнее других.
• Фазы 2 и 3: на этапе формирования атмосферы безопасности и понимания можно узнать причины конфликта, если это поможет процессу осмысления. Например: «Ой, твою башенку разрушили? А ты ведь так долго старался сделать ее как можно выше! Это так грустно!» Возможно, у детей будут разные версии происходящего. Важно выслушать все стороны, даже если вы не очень-то им верите. Не обязательно со всем соглашаться. Это еще одна возможность подчеркнуть, что всем неприятно, когда их обвиняют во лжи. Можно подключать и детей, которые не были напрямую вовлечены в конфликт. Ребенок, который испытывает тяжелую эмоцию, не готов ничему учиться, но наблюдатели способны пользоваться рациональным мышлением. Они смогут проанализировать визуальные стимулы и предположить, что испытывает их товарищ, а тому, в свою очередь, их внимание поможет расслабиться, потому что окружающие уделили ему внимание, не нарушая его границ. Вдобавок для осознанности полезно послушать, как другие видят ситуацию.
• Фаза 4: наблюдение за чужими эмоциями и перечисление стратегий, которые помогут успокоиться, — хорошее упражнение для эмпатии. Дети могут потренировать и собственную осознанность, припоминая, что помогает им успокоиться. Дети, которые подавляют свои эмоции и не справляются с первой фазой, могут понаблюдать в спокойном состоянии за теми, кто осмысляет эмоции, и сделать выводы.
• Фаза 5: если вы еще не знаете причину конфликта, разберитесь на этой фазе. Когда вы выслушали и поняли каждую сторону, попробуйте вместе найти решение проблемы.
Когда я устраивала ясли на дому, мне приходилось проводить дни напролет с шестью детьми возрастом от шести месяцев до пяти лет. Я только начинала, и сложнее всего было предусмотреть в расписании сон для моего младшего малыша: как только я отходила, дети постарше начинали сильно шуметь и громко смеяться. Я постоянно отвлекалась на то, чтобы их угомонить. Наши нервные системы слушают друг друга. Когда один ребенок начинает выражать яркую эмоцию, остальные ее подхватывают.
Ясли в начале учебного года — это один плачущий ребенок, умноженный на десять. Как падающие фишки домино: дети присоединяются к хору рыданий, пока у каждого не включается лимбическая система, даже у воспитателей. Иногда эффект домино проявляется, когда маленький спор между сестрами (или братьями) разрастается до полномасштабного скандала. Они ведь знают, что сказать, чтобы по-настоящему ранить друг друга. Мне в память врезалась одна поездка, когда мы всей семьей отправились куда-то в фургоне. Мой двоюродный брат всю дорогу повторял одно и то же оскорбление, а когда его младшая сестра кричала: «Нет!» — то перебивал и кричал: «Да!» Я была самой старшей в компании (у родителей я единственный ребенок) и посоветовала сестренке игнорировать брата, как Алиса игнорировала братьев в детстве. Но сейчас я знаю, что такой совет не особо помогает, когда нервная система перенапряжена.
Когда все наваливается как снежный ком, в первую очередь нужно успокоить себя. Я обычно вдохновляюсь строчками из песни Брэнди Карлайл «Можно станцевать в торнадо, если встать прямо в эпицентре». Ситуация может напоминать бурю, но даже в ее сердце можно найти спокойствие. Начните с дыхания. Как только вы успокоитесь, решите, с кем первым станете проходить фазы СОЭ. Если кто-то остро нуждается в вашей помощи, начните с него. Можно начать с ребенка, который легче всего проходит по фазам, или с заводилы.
Даже если группа утратила контроль из-за позитивной эмоции, оставьте пространство для проявлений восторга или радости, но начните осмысление пошагово, не пропуская стратегии совладания. Радость считается положительной эмоцией, которую мы все хотим испытывать. Но многим сложно ее проживать и не терять контроль, им нужна помощь. Старайтесь анализировать настроение группы, как будто вы термостат. Этот прибор регулирует температуру в комнате от начальной до заданной вами. Если дети общаются на повышенных тонах и шумят, постарайтесь обратить на себя внимание, а потом начните говорить тише, «устанавливая новую температуру». Громко скажите: «Ого! Сколько у нас в комнате больших-больших эмоций!» — а потом переходите на шепот: «Кто сможет говорить тише всех?» [Паузa.] Продолжайте шептать: «О, я слышу, как тихо-тихо шепчет Майя! И Альма тоже шепчет: я вижу, как двигаются ее губы, но ничего не слышу!»
По возможности поскорее убирайте вещь, которая стала причиной ссоры: это поможет детям увидеть и услышать друг друга. Возможно, один из малышей не захочет разговаривать и попытается убежать, прихватив предмет ссоры. Иногда это связано со стыдом за совершенную ошибку. Никогда не отбирайте игрушку. Поверьте, я так делала не раз — и еще ни разу не была довольна последствиями. Подождите, пока нервная система каждого участника конфликта успокоится, все эмоции будут названы и приняты, а вы — готовы перейти к фазе решения проблемы.
Если один ребенок нервничает, потому что игрушка до сих пор в руках второго, спросите: «Ты боишься, что не сможешь поиграть с ней?» или «Ты злишься, потому что тоже хочешь подержать эту игрушку?» Если заметите признаки согласия, тут же проявите понимание: «Я тебя так понимаю! Давай подумаем, как успокоиться, а потом постараемся решить эту проблему» — и переходите к фазам СОЭ.
Представим, что вы (со спокойной нервной системой) пытаетесь привлечь внимание двух детей, но они вас игнорируют и продолжают драться за игрушку. В таком, крайнем, случае стоит попробовать забрать предмет ссоры. Но только в крайнем случае. Иногда оба ребенка вздохнут с облегчением, когда перестанут видеть игрушку. В американском футболе, когда один игрок уже сбил с ног другого с мячом в руках, остальные все равно наваливаются на них. Все видят цель и идут к ней. Но как только раздается свисток рефери, все успокаиваются.
Мне недавно пришло такое сообщение от одной мамы.
Валентине четыре годика, сейчас она очень любит готовить вместе со мной. Как-то я помогала ей — резала яблоко, пока дочка доставала тарелку и арахисовую пасту. Вдруг из туалета закричал мой двухлетний сын Марк: «Мама, я покакал, помоги мне!» И чтобы я не расслаблялась, новорожденная дочь Лилиана начала плакать, потому что проголодалась. И каждому я нужна. Но я же не могу разорваться, что делать?
Я очень хорошо понимала эту мамочку. Многим из нас знаком страх «меня недостаточно» и «кому я нужна больше». Это нормально, мы не всегда можем уделять внимание каждому ребенку.
Если опасности нет, выдохните и подумайте. «Валентина будет одна с ножом. Марк — один с грязной попой. Лилиана голодная». Безопасность — это главное. «Валентина, я вернусь и помогу тебе с яблочком, как только вытру Марка. Ты пока сама достань тарелку, ложку и арахисовую пасту, ладно?» Уберите нож туда, где девочка не сможет его достать. «Маркус, я иду!» Пока идете к Маркусу, подойдите к Лилиане и скажите: «Ты голодная! Я вернусь через две минуты!» Помогите Марку, а потом нарежьте яблоко. Пусть Лилиана плачет, ничего страшного. Если бы она была постарше, она бы сказала: «Я голодна и хочу поесть». Она может потерпеть, пока вы помогаете старшим детям. Как только яблоко нарезано, установите таймер и скажите старшим: «Я пойду кормить Лилиану. Когда таймер прозвенит, я вернусь и помогу вам, если будет нужно».
Иногда вам придется кормить младенца, читать книжку среднему ребенку или смотреть с ним мультики, параллельно помогая старшему делать уроки. Детям важно учиться терпению и самостоятельности, принимать скуку и знать наверняка, что вы придете на помощь, если будет нужно. Возможно, им понадобится время. Это нормально, не торопите. Пусть будет тяжело — это не значит, что вы не справляетесь с ситуацией. Воспитывать детей всегда тяжело. Понаблюдайте за своими чувствами, проанализируйте, почему вы требуете от себя идеальности и исполнительности. Напомните себе: «Я заслуживаю любви, и я стараюсь», даже когда ошибаетесь, злитесь, кричите или ни с чем не справляетесь. Вы молодец.
Я в профессии уже десять лет и за эти годы заметила среди девочек тенденцию. Некоторые становятся лидерами, потому что во время сюжетно-ролевых игр определяют структуру и ход действия. Это оптимистки, которые легко решают проблемы и редко расстраиваются. Я часто хвалю таких девочек (обычно их в классе одна или две) и даже начинаю полагаться на них в играх. Со стороны кажется, что такое лидерство заслуженно, поскольку остальные дети их уважают за зрелость и надежность. Но со временем я начала сомневаться в своих же выводах.
В год, когда мы только начали работать над СОЭ, я проводила время с детьми в зоне для игр с кубиками, когда услышала разговор в соседней зоне, отведенной под сюжетно-ролевые игры. Беседовали две девочки: Эллисон, которую я считала лидером группы, и ее подружка Пенни. Первая объясняла, что не хочет прямо сейчас делиться любимыми пуантами, а вторая настаивала, ведь она «очень долго» ждала своей очереди. Я очень расстроилась, что Пенни в итоге сдалась и перестала просить у Эллисон пуанты, будто они — ее собственность. С того дня я чаще старалась прислушиваться к их играм и выяснила, что этот сценарий повторялся изо дня в день. К моему удивлению, результата Эллисон достигала не в переговорах, а угрозами! А их она раздавала постоянно и только тогда, когда взрослых не было рядом.
Я сразу задалась вопросом: а вдруг дети решили, будто я поощряю такое поведение, потому что часто хвалю Эллисон? Будто каждый ее поступок был правильным? Показала ли я им, что такой ребенок должен быть популярным? Как моя предвзятость повлияла на отношения детей? Я попыталась оценить, какую роль я сыграла в том, что Эллисон постоянно добивалась желаемого. Конечно, это не то, чему я бы хотела научить дошкольников. А ведь ни у кого из них не было здорового концепта дружбы.
Я решила, что мне пора вмешаться. Как-то утром дети играли, пуанты снова были у Эллисон. Пенни попросила поиграть с ними. Эллисон ответила: «Ну, игру придумала я, я — мама, поэтому пуанты мои». Мне стало интересно, откуда у нее появилось желание все контролировать. Боялась ли она чувства дискомфорта, разочарования? Может, в попытках избежать этих эмоций она и начала выдумывать, почему не должна делиться?
Пуанты были у Эллисон, Пенни уже обладала всеми навыками самоконтроля, поэтому не стала их выхватывать, а сдалась. Я видела, как она расстроилась, лицо стало грустным. А тело Эллисон, до того напряженное, начало расслабляться. Никто не плакал, никто не жаловался, игра продолжилась без вмешательства взрослого. Но все ли было хорошо? Не упустила ли Эллисон возможность испытать эмоции, пусть и плохие? Будет ли она и дальше их избегать, если я не вмешаюсь? А Пенни? Теперь она думает, что у нее нет права выбора? Как она себя повела бы, если бы знала, что может играть с подружкой по очереди?
Когда я прервала их игру и начала разговор, Эллисон зарыдала и крепко вцепилась в пуанты. Я была совсем не готова к такой мощной реакции. Она настолько расстроилась, что все в группе прервали игру и наблюдали за нами. Я вспомнила карточки с эмоциями и попросила ее выбрать ту, которая описывает ее чувства, когда приходится делиться. Грусть? Тревога? Разочарование? Эллисон выбрала тревогу. Мы договорились отдать Пенни пуанты, как только прозвенит двухминутный таймер. Девочка была очень рада, что наконец настала ее очередь. Этот случай стал настолько значимым для ее формирования, что весь год я потом наблюдала, как Пенни вступается за себя. А Эллисон научилась испытывать тяжелые эмоции.
Вы замечали подобные тенденции? Бывает так, что вы уделяете больше внимания тем детям, которые выражают эмоции ярче, чем тем, кто легче ладит с друзьями? Мы уже говорили о том, что контроль эмоций и их осмысление — вещи разные. Если человек умеет сдерживаться, это еще не значит, что он способен осмыслять свои чувства. Например, некоторые дети, когда у них вырывают из рук игрушки, будут грустить и переживать ситуацию только внутри.
В главе 7 я уже рассказывала, что Сейджа называли хорошим ребенком, хотя на самом деле он был удобным. Это не редкость. Я тоже помню такие похвалы в детстве. Учителя всегда говорили, что я «хорошая ученица» (хотя академические успехи оставляли желать лучшего), и родителям было со мной легко. Чаще всего я не жаловалась и ладила с другими ребятами просто потому, что понятия не имела о своих чувствах и не знала, как их выразить. Лишь когда они выплескивались через край, я ломалась. Только тогда мама понимала, что нужна мне.
После десяти лет в преподавании и терапии я начала замечать среди учеников таких же детей, как я. Например, Пенни. У некоторых реакция нервной системы на стресс — «бей» (драться, пинаться, кричать и качаться), у других — «беги» (буквально), у третьих — «сдайся» (извиняться, пытаться угодить), а у четвертых — «замри» (уйти в себя, замолчать, сделать вид, что все в порядке). Ребенок, который замер, часто не уверен, имеет ли право на игрушку или даже на помощь, пытается отвлечься, чтобы не расстраиваться. С виду у этих детей все хорошо, они не жалуются и заняты своим делом.
Спокойный ребенок считается самостоятельным, ему не нужны помощь и поддержка в развитии социо-эмоциональных навыков. Может показаться, что это очень веселый и добродушный малыш, но на деле он не способен за себя постоять, а когда приходится, то ему неприятно это делать. Обстоятельства, в которых он вынужден за себя заступаться, ассоциируются с гневом или отчаянием. Таким детям нужно осмысление эмоций, чтобы в будущем они научились не сдаваться перед лицом конфликта.
А вы кричали родителям «Несправедливо», когда они устанавливали какой-то запрет? А они, возможно, отвечали: «Жизнь вообще несправедливая штука»? Должна ли жизнь быть справедливой? И что такое справедливость? Одно из словарных определений: «Беспристрастное отношение к кому-либо, чему-либо». Звучит хорошо, но иногда «беспристрастность» означает, что все получают одно и то же. Юко Мунаката — психолог и нейробиолог, изучающая влияние воспитания на личность, — как-то сказала: «Один и тот же родитель может по-разному повлиять на двух своих детей. Одному ребенку четкая структура помогает, а его сестру она будет душить. Один ребенок воспримет вопросы о друзьях как родительскую заботу, а его брат — как нарушение личного пространства. Одному из детей развод разобьет сердце, а его сестра сможет наконец вздохнуть полной грудью»[70].
Работа с эмоциями важна для того, чтобы научиться отстаивать себя, а не всегда уступать другим.
Так что справедливости — самой по себе — недостаточно. А что тогда? Равенство? В контексте развития равенство означает, что каждый ребенок получает то, что ему нужно. А это как? Некоторым деткам нужно больше вашего внимания или поддержки либо индивидуальный подход. Это нормально. У Джеймса плохое зрение, и ему необходимы очки, а Пилар хорошо видит. Вы же не наденете очки на Пилар, только чтобы все было справедливо? Джеймсу вы купите очки, а ей они не нужны. Так и с вниманием, энергией, сенсорной поддержкой и стратегиями борьбы со стрессом. Наблюдайте за каждым ребенком и интересуйтесь его уникальными потребностями.
Пытаясь понять, что нужно вашему ребенку и в каких количествах, прислушивайтесь к своему чувству вины или сильной тревоги. Вы беспокоитесь, что проводите больше времени наедине только с одним из ваших детей? Или вкладываете в кого-то больше энергии? Не принимайте важных решений, пока испытываете такие чувства. Сделайте паузу и напомните себе, что «главное — давать столько, сколько нужно». Если в этот период одному вашему ребенку нужно больше вашего внимания, то удовлетворение этой потребности пойдет на пользу не только ему, но и всей семье. Если потребности ребенка не удовлетворяются, это скажется на всех. Повторим еще раз: здесь нет идеала. Когда вас охватывает тревога или чувство вины, подключайте заботу о себе и возвращайте контроль в свои руки.
К нам обратились воспитатели Флинна, потому что он постоянно царапал и бил других ребят в группе. Они сами уже пытались объяснять, что он делает друзьям больно, показывали, как быть аккуратнее, но поведение не менялось. Приступы агрессии Флинна не были ничем спровоцированы, воспитательницы не могли самостоятельно выявить никакой тенденции в его поведении. Оно не было связано с отнятой игрушкой или перевозбуждением после игры. С первого, поверхностного, взгляда в поведении Флинна не было никаких закономерностей.
Тогда воспитатели начали следить за мальчиком постоянно, а не в отдельных ситуациях. Наблюдения скоро показали, что чаще всего агрессия Флинна была связана с отказами воспитателей или других ребят в общении. Иногда воспитатель, с которым мальчик хотел играть, был занят подгузником другого малыша, и ему приходилось ждать. А для взрослого это был даже не отказ. Чем больше Флинн обижал ребят, тем чаще они отказывались с ним играть или обниматься. Воспитатели научили детей говорить «нет», если они не готовы играть, и многие начали применять эту стратегию.
Мы стали разбираться с эмоциями Флинна. Что он чувствовал, когда ему отказывали в общении? Злость, разочарование, стыд? Воспитатели показали группе карточки эмоций, включая эти три. Когда Флинну дали карточку «Злость», он тут же ее выкинул, но воспитатели не собирались сдаваться. Карточки использовали еще несколько дней, пока Финн не перестал ими раскидываться. Он научился распознавать в себе злость, а воспитатели показали ему, как с ней справляться без царапаний и драк. Дома родители написали для него несколько историй об эмоциях. Уже через две недели Флинн сам называл свои эмоции и даже применял стратегии совладания. Кроме того, остальные дети тоже работали с эмоциями и уже не боялись играть с ним.
В этой истории взрослые прибегли к воспитательной методике, которая называется «Инструментарий работы со сложным поведением». Я стала работать над ней, когда уже даже друзья моих друзей начали обращаться ко мне, сомневаясь, что в школе или саду учителя делали достаточно для их детей. Иногда в контексте присутствовало подозрение на предрассудки. Моя методика была создана для того, чтобы учителя вводили в учебный план работу с эмоциями и могли понять, что происходит с их подопечными. С родителями я тоже старалась делиться этим подходом, чтобы воспитание было прозрачным процессом и основывалось на сотрудничестве семьи и специалиста.
Учителям нужно уметь формулировать свой подход к развитию эмоциональных навыков — это основа воспитания. Если сложное поведение уже приняло хронический, повторяющийся характер, то специалист должен точно описывать ситуацию родителям: «Она пинается, когда к ней подходят поиграть», а не просто: «Она обижает других ребят». При этом подчеркивать, как поведение ребенка влияет на его отношения с другими детьми, его погружение в учебный план и удовлетворение всех его личных нужд. Также педагог должен пояснять, что уже было сделано, чтобы исправить ситуацию. Если вы учитель или воспитатель, моя методика поможет вам формулировать все эти постулаты или хотя бы покажет, с чего начать.
Как-то мы с подругой вместе вывели детей поиграть. Вдруг я заметила, что дочь подруги отбирает у моего сына игрушки, говорит, с чем и как ему играть, трогает его и указывает, где встать. Сначала я не вмешивалась: мне было любопытно, как сын себя поведет. Да и как делать замечание чужому ребенку и не рисковать отношениями с его родительницей? В мои планы идеальной прогулки с детьми не входил неловкий вопрос: «А ты замечаешь, что твой ребенок грубоват и пытается контролировать моего?» Сначала я попыталась понять, что задевает в этом лично меня.
1. Свобода ребенка на игры и творчество. Нас в семье было пятеро, трое старше меня, так что с детства я привыкла делиться. Мне редко удавалось самой решать, во что или как я играю. Пока мои ровесники смотрели мультики, я изучала исторические или подростковые сериалы, поскольку пульт никогда не доставался мне. Когда моему ребенку начали диктовать, как играть, во мне проснулись старые обиды.
2. Прикосновения без согласия. Я пережила сексуализированное насилие, поэтому у меня такие фобии прописаны на подкорке. В вопросах комфорта сына я проявляю сверхбдительность: мне хочется, чтобы он не только знал, что человек должен спросить, прежде чем его трогать, но и вел себя так же с другими.
Я поняла свою реакцию и смогла взять паузу. Я сказала своему прошлому спасибо за внимание к сыну и убедила себя, что смогу помочь ему так, чтобы его детство не было похоже на мое. Я решила поговорить с подругой: «Я восхищена ее уверенностью, мне не хотелось бы ее разрушать. Можно я помогу им? Сын еще не может сам за себя постоять». «Да, конечно! Я сама замечаю, что она та еще командирша», — ответила подруга. — «Нет-нет, просто она знает, чего хочет. Хотелось бы мне, чтобы я в ее возрасте была такой же уверенной в себе. Я просто помогу им, чтобы мой сын увидел, как выражать свои желания».
Я подошла к детям и сказала девочке: «Я смотрю, ты уже точно знаешь, как вы будете играть. Расскажешь мне свой план?» Она поделилась со мной своей идей и ролью сына. «Ой! А здорово ты придумала! Возможно, ему захочется в это поиграть, а может, нет. Прежде чем трогать его или что-то у него забирать, спроси: “Ты не мог бы встать вот сюда?” или “Ты уже доиграл с этой игрушкой?”». Она согласилась, и они продолжили игру.
Минут через пятнадцать она забрала у сына из рук игрушечную лопатку для готовки. Тот захныкал, и мне пришлось снова вмешаться. «Ты тоже хотела поиграть с лопаткой, когда он наиграется?» — спросила я девочку. «Да, она мне нужна. Я готовлю макароны», — ответила та, помешивая в пустой тарелке воздух. «О-о! Я очень люблю макароны! Он играл с лопаткой, когда она тебе понадобилась. Давай-ка я ее подержу, пока вы решаете, что делать». Она расстроилась, что я попросила отдать лопатку, но подчинилась. «Потом, потом, потом!» — сказал сын и потянул к игрушке руки. «Ты с ней первый играл и хочешь, чтобы я ее вернула?» — «Угу! Отдай!» — «Хорошо, держи, а мы пока решим, когда с ней будет играть твоя подруга». Девочка закричала: «ОНА НУЖНА МНЕ! НЕЧЕСТНО! НУЖНА-НУЖНА!» — «Ты очень хочешь помешать этой лопаткой свои макарошки, я понимаю. Давай я помогу тебе решить эту проблему?» «Но лопатка у него!» — сказала девочка и попыталась отобрать игрушку у моего сына.
Я встала между ними, стараясь поддержать девочку, но при этом защитить личное пространство сына. «Я не могу тебе разрешить отобрать у него игрушку. Ты очень хочешь с ней играть, но сейчас его очередь. Когда ты будешь готова, давай мы с тобой успокоим наши тела, десять раз прыгнем высоко-высоко, а потом подумаем, что делать». «Нет!» — закричала она. Я посидела около нее, позволяя ей выражать все эмоции. Мне пришлось напомнить себе, что я не должна ее торопить. Она имеет право злиться. Минуты три она попыхтела и потопала ножками, покричала о том, как она недовольна, а потом подошла к корзинке с игрушками, достала пластмассовую поварешку и продолжила «готовку». Я еще постояла с ними, а потом сказала сыну: «Когда закончишь, можешь спросить подружку, хочет ли она еще поиграть с этой лопаткой». «Потом», — сказал он. «Да, потом», — ответила я и оставила их играть.
Когда я вернулась, подруга сказала: «Ого, я-то думала, она устроит бунт». И я постаралась быть эмпатичной. «Да, страшно, когда ты даже не знаешь, как ребенок отреагирует на запрет». Она ответила: «Очень страшно. Я за тобой наблюдала. Наверное, в следующий раз, когда она начнет нервничать, я просто буду рядом, а не стану ее отвлекать. Я вообще не ожидала, что она сама разберется».
Я знаю, быть родителем в присутствии других родителей сложно. Мало что проходит гладко, а ведь у каждого есть еще свои детские травмы. Я для себя, будучи мамой, усвоила два важных правила.
1. Искать положительные стороны. Моя подруга старается изо всех сил. Ей удалось воспитать в дочери невероятную уверенность и требовательность, которые в будущем могут стать лидерскими качествами, особенно если она будет развивать социальные навыки и научится видеть сильные стороны окружающих, их индивидуальность и способности. Обращая внимание на положительные стороны вопроса, мы рассматриваем картину конфликта целиком и видим не только то, что нас задевает. Так мы и открываемся друг другу.
2. Идеала не существует. Люди думают, что я плохая мама с бардаком в квартире, которая не дает ребенку нормально разобраться с эмоциями и остро реагирует. Мы с друзьями стараемся поддерживать друг друга и показывать, что мы любимы и заслуживаем этой любви, несмотря на ошибки или когда кто-то из нас жалуется на жизнь. Открываться людям страшно. Но очень важно знать, что остальные родители тоже не знают решения каждой проблемы. Все мы такие — зная это, нам легче понять и принять ту часть себя, которая до сих пор не уверена в себе. Я даже хочу купить дверной коврик с надписью: «Здесь рады вашим ошибкам».