Весь оставшийся рабочий день у Сони все валилось из рук. Она разбила три пробирки, поцарапалась шприцем – слава богу, стерильным – и разлила йод. К концу смены Света буквально вытолкала свою протеже из клиники, настоятельно рекомендуя напиться ромашки и улечься спать пораньше.

– Будет сделано, – пообещала Соня и, похлопав по карману сумки, где лежала впервые в жизни украденная вещь, торопливо зашагала в сторону ближайшей остановки.

– Куда едем? – поинтересовался внезапно нагнавший ее Ромка.

– На кладбище искупления, – мрачно ответила она.

– Тогда вон тот наш. – Ромка кивнул на приближающийся автобус. – Ну? – Усевшись рядом на сиденье, он внимательно поглядел на Соню.

– Десять лет назад Юля Измайлова укокошила свою сестру-близняшку. Теперь призрак той плавает неподалеку от Графской усадьбы, а Юля живет припеваючи, все эти годы выдавая себя за сестру.

Рома неопределенно дернул плечами, видимо, уже привык к Сониным новостям из потустороннего мира.

– Русалка? – догадался он.

– Она самая.

– Выдает себя за сестру… – задумчиво повторил он. – И что, за десять лет никто не заметил подмены?

Соня пихнула его локтем:

– Вот мы с тобой постоянно ржем над всякими Рут и Ракел[2], что их одни простофили окружают, а Нинкина мачеха эту аферу с легкостью в жизнь воплотила, и ни родители, ни жених не узнали в ней злую близняшку. – Она назидательно подняла указательный палец. – Отсюда вывод…

– …что даже близкие не знают нас по-настоящему?

– …что меньше нужно ржать над бразильскими сериалами.

Засмеявшись, Ромка задумчиво поглядел в окно.

– Когда на нас с Альфом напала Леся, – продолжала меж тем Соня, – ее лицо показалось мне знакомым. Знакомым не по лету в лагере, а как будто я видела ее совсем недавно. Я перебирала в памяти всех друзей и приятелей, чуть с ума не сошла. Оказалось, что видела похожее лицо на фотографиях с Нинкиного дня рождения. Там Юля уже отличалась от Леси, с другой стрижкой и цветом волос, но общие черты угадывались, просто я, одиннадцатилетняя растяпа, не обратила на нее ни малейшего внимания. Сейчас она совсем другая, сейчас бы я не додумалась провести параллели. Спасибо Косте, что помог получить доступ к архиву. Мы с Кристинкой перед ним в неоплатном долгу.

– С Кристинкой?

– Она во всем призналась, – проигнорировав вопрос, развивала свою мысль Соня. – Что убила сестру в попытке откупиться от темных сил, что притворилась ею, чтобы родители перестали бояться. Во всем призналась, Ром. А главное – ей пофиг. Она рассказывала об убийстве сестры таким будничным тоном, как будто о погоде рассуждала.

– И что ты планируешь делать?

– А какие варианты? – пожала она плечами. – Пойти в милицию? Она будет все отрицать, и кому, думаешь, они поверят? Это случилось десять лет назад, никто и пальцем не пошевелит ради давно заброшенного дела.

– Кстати, о сроках давности,– оживился Ромка.– Леся… то есть Юля утонула в озере десять лет назад, а легенда о русалках существует уже не одну сотню лет. Как-то не вяжется.

Соня с минуту рассматривала пейзаж за окном. Городские постройки мелькали все реже. Скоро автобус заедет под свод зеленых крон, будет долго петлять по дорогам и мостам, пока не выберется на опасный серпантин – первое препятствие на пути к проклятому кладбищу.

– А откуда ты знаешь, что людей топят именно русалки? – проговорила она наконец. – Ведь нет ни одного очевидца. Быть может, любой утонувший там в итоге становится русалкой, духом Тихого озера. Примыкает к проклятой батюшкиной пастве. А русалки – это не убийцы, а жертвы.

– Хмм, – заинтересованно протянул Рома, одобряя новую версию. – А в этом что-то есть. Батюшка бьет в колокол, распугивая людей, не потому, что предупреждает об опасности, а потому, что не хочет, чтобы русалки рассказали людям правду. Очень удобно – выставить жертв злодеями, чтобы никому и в голову не пришло их выслушать.

Соня задумчиво кивнула и, откинувшись на спинку пыльного сиденья, закрыла глаза.

Спустя полчаса автобус остановился на конечной остановке. Они с Ромой переглянулись и неторопливо прошли к выходу.

– Уехать сможете только через час, смотрите расписание, – настоятельно порекомендовал водитель, прежде чем закрыть дребезжащие двери.

– Даже знать не хочу, что ты собираешься тут делать, – пробубнил Ромка, провожая взглядом отъезжающий автобус.

– В таком случае можешь подождать у входа, – предложила Соня.

– Ага, договорились. – Отпихнув ее плечом, он первый вошел в открытые ворота.

Кладбищенский сторож проводил их подозрительным взглядом, но вопросов задавать не стал.

– Ищем могилу Леси-Юли?– уточнил Ромка, когда сторожка осталась далеко позади.– Как? Ты представляешь, сколько здесь захоронений? Еще эта бурная растительность.– Он раздраженно дернул плечом, отгоняя мазнувшую по шее гроздь свисающего с тиса мха.

– Идем туда, где похоронены близнецы. А там по годам сориентируемся. – Соня свернула с главной аллеи на один из тротуаров, что многочисленными артериями отходили от центральной части кладбища словно от сердца.

– Аллилуйя! – простонал Ромка сорок минут спустя, когда Соня опустилась на колени у могильного камня.

Она скинула с плеча сумку и вынула оттуда украденный скальпель.

– Когда Леся заметила нас с Альфом, – не дожидаясь вопросов, объяснила она другу, – она попросила назвать ее по имени. Я думаю, она мучается оттого, что похоронена под чужим именем. Это не дает ей покоя.

– Ты что, собралась нацарапать на надгробии правильное имя? Ты в курсе, что это подсудное дело? – возмутился Ромка, озираясь по сторонам.

– Можешь притвориться, что мы с тобой не знакомы. – Она медленно выдохнула, успокаивая дрожь в руках. – Ну, приступим…

Спустя еще полчаса они вдвоем окинули взглядом исцарапанный надгробный камень.

– Что-то подсказывает мне, что Юля догадается, чьих это рук дело, – усмехнулся Ромка.

– Пусть пришлет претензию в письменном виде. – Убрав скальпель обратно в сумку, Соня отряхнула руки. – В трех экземплярах.

– Думаешь, теперь русалка успокоится?

– Успокоится. – Она пошла прочь от Юлиной могилы, подсчитывая в уме, когда придет следующий автобус. – Ну или взбесится окончательно и прибьет нас с тобой за надругательство над могилой.

– Не смешно, – огрызнулся он.

– А кто смеется? – захихикала на это Соня.

* * *

По Графскому парку эхом разнесся колокольный перезвон. Сидевшая на диване Соня безразлично мазнула взглядом по окну, за которым сгущались сумерки, и посмотрела на брата, увлеченно игравшего в новую игру.

– Антош, – тихо позвала она, в глубине души надеясь, что он не услышит.

Но он услышал. Поставил игру на паузу и с готовностью воззрился на нее большими ясными глазами.

«Ну и что ты ему скажешь?– скептически усмехнулся голос в Сониной голове.– Что ты на самом деле темный близнец и можешь якшаться с нечистью, как какая-то ведьма из фильма ужасов? Что это ты – та самая фея сказок? Что это ты была той взъерошенной страшилой, явившейся на его зов и лишившей голоса? Что нет никакого призрака Машки и ты, сама того не желая, рассказываешь ему сказки и делаешь изгоем даже в глазах собственных родителей? „Антош, я тут хотела сообщить, что вся твоя жизнь пошла под откос благодаря мне. Сюрприз!“ Так, да? Это ты собираешься ему сказать? Чтобы он боялся тебя до конца жизни? Чтобы он, маленький и уязвимый, потерял единственного человека, которому доверяет? Давай, дерзай! Отличная идея!»

– Давай вместе поиграем? – робко улыбнулась ему Соня и просительно протянула руку.

Антошка радостно закивал и вручил ей свой любимый джойстик.

* * *

Наученная жизнью, Соня удостоверилась, что дверь в комнату брата закрыта и Антон с псом крепко спят, как и мама в спальне через стенку. Об отце думать не приходилось – он уехал в командировку и раньше воскресенья не вернется.

Захватив с собой кардиган – из-за густого тумана даже июльские ночи бывали весьма прохладными, – Соня вышла из усадьбы. Тщательно закрыла за собой дверь, подергала ручку, убеждаясь, что Альфу ее не открыть. Спустилась к воде и пошла вдоль берега к иве. Ехидный голос в голове не переставал усмехаться: в фильме ужасов тебя бы убили первой. Но здравый смысл уверял, что она все делает правильно. Нужно убедиться, что Юля упокоилась и больше никому не навредит. Что вывихнутая лапа Альфа – это меньшая кровь, которой удалось обойтись. Нельзя было допустить, чтобы от ее рук пострадал кто-нибудь еще. И если Соня единственная знает правду, значит, именно она должна утихомирить жаждущую справедливости Лесю.

– Юлю, – раздраженно поправила она себя, присаживаясь на каменистое побережье.

С озера на берег выползал туман, отчего казалось, что вода, подогретая адским пламенем, закипает. Вообразив, как местные русалки вареными рыбами всплывают на поверхность брюхом кверху, Соня усмехнулась. Свернула кардиган валиком и улеглась на него словно на подушку, готовая хоть до утра ждать свою давнюю знакомую. Звезды в небе тускло переливались, и Соня раз за разом сбивалась, пытаясь их сосчитать. На сто тридцать девятой она сомкнула веки и провалилась в сон.

Разбудил ее звонкий всплеск. Готовая увидеть причитающую Лесю, Соня распахнула глаза и обернулась на камень под ивой, но в следующее мгновение чья-то рука сомкнулась на лодыжке и Соню резкими рывками поволокли к озеру. Уже через секунду она беспомощно барахталась на мелководье, пытаясь освободиться от железной хватки. Вслепую била второй ногой, силясь попасть в голову нападавшего, но лишь месила воду и поднимала фонтан брызг. Осознавая тщетность своих действий, Соня попыталась перевернуться на живот, чтобы ухватиться за каменистый грунт, но сильные руки на щиколотке не оставляли возможности бороться за жизнь. Соня хлебнула противной озерной воды, закашлялась и окончательно ушла под воду с головой. Попыталась привстать на руках, чтобы глотнуть воздуха, но рука убийцы продолжала тянуть ее на дно.

«Неужели это конец? – спросила она у угасающего сознания. – Да, конец».

Рядом что-то тяжело плюхнулось в воду, откинув Соню волной. Хватка на лодыжке на миг ослабла, но этого хватило, чтобы выдернуть ногу и, быстро перебирая руками по дну, доползти до берега.

«Альф», – догадалась Соня, услышав за спиной злобное рычание.

Сделала несколько судорожных вдохов и обернулась на копошащегося в воде пса, который храбро атаковал неведомое, покрытое тиной и водорослями существо.

– Альф, ко мне! – завопила она.

Пес прыгнул вправо, затем влево, отступая зигзагами и уворачиваясь от взмахов серых рук.

– Ко мне! Ко мне! – не замолкая ни на секунду, в панике вопила Соня.

Альф выскочил было из озера, но русалка схватила его за лапу и, как и Соню пару минут назад, потащила на дно.

С криком отчаяния Соня бросилась в воду. Обхватила вырывающегося пса руками и с силой лягнула ногой русалочью голову. На мгновение ослабившейся хватки оказалось достаточно, чтобы вцепиться в ошейник Альфа и волоком вытащить его на спасительную сушу.

– Как ты снова выбрался? – прохрипела она на берегу, решив, что бой окончен, но обернулась на озеро и вновь завопила от ужаса: следом за ними оттуда на руках выползала русалка. Безглазая, мертвенно-серая, в проплешинах водорослей и тины, она будто сошла с картин Савелия Рямизева. И это определенно была не Леся. Она была агрессивна и сильна, подвижна и ловка – инфернальное создание, выбравшееся прямиком из ада. Она нисколько не походила на несчастную жертву, она была настоящим хищником, жаждущим крови и смерти.

– Бежим! – скомандовала Соня, скользя на мокрой гальке.

Альф сделал рывок, но вместе с Соней рухнул на живот – русалка ухватила обоих за ноги и потащила обратно к воде.

Сама не своя от ужаса, Соня вновь завопила. Обернулась, готовая еще раз пнуть безглазое лицо, но заметила рядом с русалкой Антона. Тот посильнее замахнулся Лилькиной книжкой и принялся неистово лупить русалку по голове.

Не ожидав атаки с третьей стороны, русалка выпустила свою добычу и замахнулась на мальчика, но тот ловко увернулся. Соня и Альф вскочили, чтобы вместе с Антоном отступить в сторону леса. Русалка дергано обвела всех троих пустыми глазницами, попеременно замахиваясь на каждую из жертв – не понимала, кого атаковать. Проигравшая, она раздраженно дернула головой и, оттолкнувшись от берега руками, погрузилась в озеро. Сомкнувшаяся над ней черная вода уже через минуту успокоилась, укрыв собой несостоявшуюся убийцу.

Тяжело дыша, Соня опустилась на колени, сгребла Альфа и Антона в охапку и что есть мочи прижала к себе.

– Мои герои, – прошептала она худенькому мальчику и псу с перебитой лапой. К глазам подступили слезы, но она, неожиданно для себя самой, засмеялась. Весело и искренне. – Мои герои…