– На меня ночью напала русалка, – сообщила Соня Ромке, отыскав его перед работой на поле для дрессировки собак.

– Очередной Сонин денечек, – усмехнулся тот, перебирая в руках поводки.

– Не смешно, блин, – огрызнулась она. – Это тебе не плачущая над своей судьбинушкой Леся. Этой твари полминуты хватило, чтобы меня утопить. Почти, – быстро исправилась Соня. – Альф вовремя подоспел. Иначе разговаривал бы ты сейчас с трупом.

Ромка на это снова улыбнулся.

– Хватит лыбиться, я серьезно. Она нас двоих в воду тащила как нефиг делать, а мы, между прочим, вместе… Сколько мы там вместе весим? – попыталась она сложить свой и собачий вес.

– Я думал, она тебя одну топила, а Альф тебя спас.

– Блин, ну чего ты такой непонятливый?– Соня раздраженно взмахнула руками.– Сначала она меня топила, но Альф меня спас, потом она нас двоих топила, Антон нас спас…

– А потом она вас троих топила, но вас спасла тетя Лера, – подсказал Ромка.

– Иди знаешь куда! – Она треснула его по плечу. – Я тебе серьезные вещи рассказываю, а ты…

– Ладно-ладно.– Ромка поднял руки в извиняющемся жесте.– Просто на тебя в последнее время русалки с завидной регулярностью нападают, это скоро станет твоей рутиной.

– Это другая русалка, – покачала головой Соня, присаживаясь на один из вкопанных в землю баллонов, кольцом окружавших тренировочную площадку. – Помнишь, мы вчера рассуждали, что русалки – это жертвы, а не хищники и никого они на самом деле не топят? Так вот фигня это все. Еще как топят. Эта фурия на машину для убийств была похожа: непробиваемая, быстрая, сильная. У встретившегося с ней лицом к лицу не останется ни единого шанса. Нас спасло только то, что нас было трое. Русалка растерялась и не знала, на кого кидаться. Она, кстати, безглазая, – вдруг вспомнила Соня. – И вообще очень сильно похожа на рямизевских русалок. Думаешь, он их видел? Иначе как смог их так точно изобразить?

– Меня больше интересует, как ты умудрилась ее увидеть, – перебил Рома.

– Я на берегу спала, – нехотя призналась Соня.

– Ты… что? – опешил он.

– Да-да, знаю. Очень тупо, – согласилась она. – Хотела проверить, исчезнет ли Леся.

– Проверила? – раздраженно поинтересовался Ромка.

– Проверила, – кивнула Соня. – Исчезла. Вместо нее это исчадие ада вылезло.

– О господи, Соня! – простонал он.

– Ой, да ладно, не драматизируй, – отмахнулась она. – Зато теперь я точно знаю, что из себя представляют русалки Тихого озера.

– И как тебе это знание поможет?

Соня пожала плечами.

– Ты же не собираешься с ними сражаться? Этим тварям сотни лет, они десятки людей угробили, – возмутился Рома.

– Да не собираюсь я к ним лезть, не переживай, – отмахнулась она. – Просто интересно, кто они такие и откуда взялись.

– Не на все вопросы есть ответы. Это нужно просто принять.

– Но ведь Рямизев знал…

– Рямизев? Ну, может, он как тот художник из Лилькиной книжки. За нечистью охотился, – пошутил Ромка. – Но Рямизев умер и унес свои секреты в могилу. Так что, если у тебя нет знакомого медиума, вытрясти из него правду уже не получится.

Соня молча уставилась на Ромку.

– Чего? – растерялся он.

– Ничего. – Она встала с баллона и, стряхнув пыль с джинсов, пошла в сторону черного входа в ветклинику. – Ничего.

* * *

Антон вызвался взять маму на себя. Та всегда охотно соглашалась провести время с сыном: сходить в парк аттракционов, зайти в кафе-мороженое, выбрать подарки в магазине игрушек. Он нечасто искал общества кого-то из родителей, и Валерия искренне ценила эти редкие моменты.

Вот и сегодня утром Антон, подговоренный Соней, без труда упросил маму провести день в городе – тем более ему нужны были новые карандаши. И от книжек он бы тоже не отказался: Волшебник в очередной раз угадал с выбором, открыв для мальчика целый мир детских детективов.

Через час за ними закрылась дверь, и Соня, поблагодарив высшие силы за вовремя организованную командировку отца, отправилась бродить по опустевшему дому. Она прислушивалась к тишине, водила руками по стенам и всматривалась в побелку до ряби в глазах. Даже прижималась к ней ухом в надежде услышать шепот. Ничего. Либо ее шестое чувство спало богатырским сном, либо Соня не обладала им вовсе. И если после знаменательного разговора с Юлей-Лесей мысль о том, кто на самом деле в их с Машкой тандеме был темным близнецом, внушала ужас, то теперь она скорее внушала трепет. Соня словно узнала о скрытых суперспособностях, обещавших раскрасить жизнь яркими красками.

Всю ночь накануне она пролежала в постели без сна. Уговаривала себя принять истинную сущность и позволить пробудиться тому, что было успешно подавлено собственными усилиями. Уснула Соня лишь под утро, чтобы снова окунуться в яркие сны, где она тонула в гуаши и хваталась за гигантскую кисть, которой гигантская же Лиля замешивала краски, закручивая подругу в водоворот и уверяя, что Соня и есть Художник мрака.

Наутро Антон сообщил, что Маша молчала. Он пару раз заходил в малую гостиную, но из камина не доносилось ни звука. Означало ли это, что Соня задушила свой дар окончательно или же Машка обиженно замолчала, Соня не знала. Словно лунатик она бродила по дому все утро, попеременно призывая то Машку, то свой спящий дар, то призрака Савелия Рямизева.

– Боже мой, ну откликнитесь уже хоть кто-нибудь, – в отчаянии простонала она, замерев посреди холла первого этажа. – Иначе я с ума сойду.

Наблюдавший за ней Альф тяжело вздохнул и проковылял на трех лапах в сторону малой гостиной. Покалеченная русалкой задняя лапа была надежно перевязана, но он все равно избегал на нее наступать.

Дождавшись, пока Соня усядется рядом на диван, Альф мотнул головой на беломраморный камин: рассказывай, мол.

– Я виновата в смерти сестры, – как на духу призналась Соня. – Виновата в болезни брата. Виновата в том, что наша семья держится на честном слове. Я была плохой подругой для твоей хозяйки. Да чего там – я тебя-то уберечь не смогла, минус две лапы за неделю, хороша нянька. Я просто ходячая катастрофа. Бог знает, то ли мой подавленный дар жизнь окружающим портит, то ли я сама по себе такая… Но Господи, как же хочется принести людям хоть какую-то пользу. Неужели нельзя обмануть судьбу? Ведь любую, даже самую разрушительную энергию можно пустить в мирное русло. Неужели я сама с собой не смогу сладить?

Она устало откинулась на спинку дивана и усмехнулась, когда Альф лизнул ее в левый глаз.

– Да, знаю, ты меня и такой любишь. Все вы, песики, такие: любите неистово и безвозмездно, даже если ваш хозяин – воплощение зла.

Альф уперся макушкой ей в подбородок: выше голову, все будет хорошо.

Соня засмеялась, ласково потеребила его по холке и подпрыгнула на месте, напуганная грохотом за спиной. Обернулась, выискивая глазами нарушителя спокойствия. У стены с лепниной лежал старый красный кирпич. Соня удивленно вскинула взгляд и заметила прореху у самого потолка.

– Что за фигня? – спросила она у Альфа.

Словно отвечая на ее вопрос, из стены выпал еще один кирпич. За ним третий, четвертый. Они сыпались друг за другом, будто выталкиваемые невидимой силой, а из образовавшихся щелей в стене хлынула вода.

Соня запрыгнула на диван и поморщилась: вместе с водой малую гостиную наполнили миазмы гниющих водорослей и тины.

– Я поняла, – кивнула она стене и спрыгнула с дивана на чистый и сухой ковер. Подбежала к резному столику в коридоре, схватила трубку и набрала Лилин номер. – Приезжай ко мне, сейчас, – приказала она не терпящим возражения тоном и, не дождавшись ответа, повесила трубку.

* * *

– Что случилось?

Жившая ближе всех Кристина ожидаемо пришла последней.

– Соньке понадобилась бесплатная рабочая сила, – пробасил из малой гостиной Ромка, и заинтригованная Крис двинулась на знакомый голос. – Будем стену разбирать. – Он сделал приглашающий жест на наваленные кучей инструменты.

– Чего? – Кристинка растерянно обернулась на застывшую в дверях Соню.

– Я ж предупреждала, в рабочей одежде приходи, – возмутилась та. – А ты снова эту цыганскую юбку напялила.

Кристина озадаченно оглядела свои ноги.

– Ничего не знаю, – безошибочно прочитала ее мысли Соня. – Будешь работать наравне со всеми. – Она выбрала из кучи инвентаря зубило с молотком и протянула подруге. – В общем так, – обратилась она ко всем присутствующим. – План работы на сегодня – сломать вот эту стену. Времени у нас… – Соня бросила взгляд на каминные часы, – до шести вечера, потом вернутся мама с Антошкой. К их приходу желательно закончить.

– А дядя Миша в курсе, что ты собираешься уничтожить лепнину, для восстановления которой он специалистов из столицы вызывал? – подала голос Лиля со стороны дивана.

– Нет, – призналась Соня.

– Ой не, я в этой авантюре участвовать не стану. – Кристина протянула Соне инструменты.

– Станешь. Удар беру на себя, вас всех даже не упомяну. Скажу, что сама стену разобрала.

– Но зачем? – не поняла Лиля.

– Затем, что за ней фреска.

В комнате повисла тишина. Лиля, Кристина и Ромка многозначительно переглянулись.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Крис.

– Машка? – догадался Ромка.

– Можно и так сказать. – Соня подняла с пола ломик и, поразмыслив, добавила: – Ах да, самое важное: фигачить со всей дури нельзя. Нужно убрать кирпичную кладку так, чтобы стена за ней не пострадала. Будем осторожно вытаскивать по кирпичику.

– Валю выписали? – поинтересовалась Лиля у Кристины, выбирая из кучи инструментов что-нибудь потяжелее.

– Валя, больница, счастливое семейное воссоединение – это все потом. Сначала стена. Времени у нас в обрез, – отчеканила Соня и кивнула Ромке: – Давай!

* * *

– Офиге-е-еть, – пятясь по пыльному полу, выдохнул Рома. – Она реально существует. А я думал, это городская легенда.

Тяжело дыша, Соня бросила на пол ломик и посмотрела на свои раскрасневшиеся ладони: к ночи наверняка запузырятся мозолями.

– Он разве рисовал людей? – Кристина вытряхнула из копны кудрявых волос строительную пыль. – Я думала, только русалок.

– Только русалок, – эхом отозвалась Соня и провела по растрескавшейся краске кончиками пальцев.

Написанная жирными мазками, фреска казалась объемной, будто, скрытая все эти годы, она тайно дышала, пульсировала, жила.

– Это сам Рямизев? Не похож. Он бороду никогда не носил. – Лиля кивнула на белобородого человека в центре.

Сзади к его бездыханному телу льнула русалка. Даже безглазое, ее лицо выражало огромный спектр эмоций: и голод, и радость от поимки добычи, и садистскую любовь к жертве, и упоение чужой болью. Она любовно прижимала губы к его уху, будто что-то шептала. Или мурчала от удовольствия, словно поймавшая мышку кошка.

– А это усадьба. – Кристина ткнула пальцем в верхнюю часть фрески: каменистое побережье, лес, виднеющийся среди деревьев флигель. – Что это значит? Что Рямизева пыталась утопить русалка, но он спасся?

– Не обязательно понимать нарисованное буквально, – со знанием дела заметила Лиля. – Скорее всего, изображение метафорично, иносказательно. Возможно, он настолько увлекся легендой о русалках, что ощущал себя в их власти. Или даже об этом мечтал.

– Мечтал? Быть похищенным русалкой? – засомневалась Крис.

– Ну а что? – пожала плечами Лиля. – Моряки ведь мечтают, чтобы их поглотило море. Любящий скорость не побоится однажды разбиться. Одержимость идеей – явление не редкое среди увлекающихся натур.

Ромка на это усмехнулся:

– Мне нравится, как ты деликатно избегаешь постановки диагнозов.

– Как бы то ни было, русалку он видел, – подытожила молчавшая все это время Соня. – Причем близко. И выжил. – Она обернулась на камин, рядом с которым лежал Альф. – Я хотела кое-что проверить. Стойте здесь.

Она махнула рукой на пса и захрустела подошвами тапочек по осколкам лепнины. Выскочила из гостиной и уже через минуту пыхтела, сдвигая с места свою тяжелую кованую кровать.

Склонилась над показавшейся у изголовья решеткой вентиляции и негромко спросила:

– Меня кто-нибудь слышит?

– Слышим-слышим, – ответила Кристина голосом Зайца из известного мультфильма.

Едва не задохнувшись, Соня сползла на пол. «И билось в их груди одно сердце на двоих». Машина половинка сердца давно молчала, а Сонина разбивалась вновь и вновь.

Она с трудом поднялась, хватаясь за постель словно за спасательный круг. Будто сам воздух в комнате стал неподъемный, как бетонная плита. Наверное, это ее крест – вновь и вновь терять давно потерянную сестру. Ее закольцованный вариант персонального ада.