– Я увидела ее снова. На днях. Та кровавая сцена повторилась точь-в-точь, с той лишь разницей, что Леся не смогла до меня дотянуться. Хотя очень старалась. И повторяла при этом другую фразу. «Имя». Она просила назвать ее по имени.

Я озабоченно обернулась на музыкальную школу, в стенах которой уже начался урок.

– Мне правда нужно идти, как насчет встретиться завтра?

– Конечно, – легко согласилась Соня. – Я только хотела вам кое-что отдать. Это займет не больше минуты.

Она достала из заднего кармана джинсов фотографию и нацарапала шариковой ручкой памятную надпись.

«Моей любимой учительнице Астровой Юлии Николаевне. Вы научили меня, что белые и черные клавиши не могут существовать друг без друга».

Я усмехнулась:

– Спасибо большое, Соня, только Астрова Юля осталась в прошлом, я уже много лет как Измайлова, тебе ли не знать? – Я подмигнула подруге моей падчерицы на прощание и устремилась в сторону школы.

– Правда? А я думала, в прошлом вас звали Леся.

Я замерла словно громом пораженная.

– Что, прости?

– Леся. Ведь так вас зовут на самом деле? Астрова Олеся Николаевна.

С трудом балансируя на ватных ногах, я уселась обратно на скамейку, старательно растягивая губы в легкомысленной улыбке.

– Вы ведь знаете, что у меня была сестра-близнец? – невозмутимо продолжила Соня, глядя на открытые окна музыкальных классов. – Маша. Ее похитили, когда ей было шесть. Пару лет назад ее призрак стал приходить к моему брату, чтобы передавать предупреждения, завуалированные под сказки. Недавно она рассказала интересную и очень запутанную историю, над которой я ломала голову несколько недель. Казалось, в ней совершенно не было смысла: невозможно, чтобы два человека видели одну и ту же ситуацию настолько по-разному. Но все расставила по своим местам брошенная вскользь фраза. «Мир не вертится вокруг тебя», – сказал мне отец в очередном порыве гнева. И он был прав. Машкина сказка была не про нас с ней, а про других сестер-близняшек. Тех, что были связаны с Графской усадьбой и Тихим озером. Стоило мне это осознать, и пазл сложился сам собой. Запросив подшивку «Безымянной газеты» за период работы «Озерного», я выяснила, что в ту ночь, когда Леся на меня напала, случилось еще одно несчастье – в озере утонула некая Олеся Астрова, жившая с семьей в старинном особняке неподалеку от Графской усадьбы. Я начала искать информацию о покойнице, и ее оказалось неожиданно много, ведь Леся была весьма знаменитой в наших краях певицей. Совсем как ее близняшка Юля, с которой они выступали дуэтом. А потом случилось несчастье: Леся утонула, а Юля отказалась выступать одна, разбив сердца многочисленным поклонникам. Вместо этого она выбрала спокойную и размеренную жизнь – стала учить детей игре на фортепиано в местной музыкальной школе и вышла замуж за «рыцаря на черном коне».

Не сдержавшись, я улыбнулась:

– Да, ты права, так все и было: моя сестра погибла, а я в память о ней отказалась выступать соло.

Соня пытливо заглянула мне в глаза:

– Вы темный близнец или светлый?

– Светлый.

Она недоверчиво сощурилась.

– В газетах писали еще кое о чем: смерть Леси не была несчастным случаем, у нее ноги были обмотаны цепью. Она пыталась вылезти из озера, но зацепилась за корягу на дне и медленно ушла под воду во время прилива. Тогда-то я и появилась под ивой. Леся не пыталась меня утопить, она пыталась спастись.

– Да, нам говорили, что это было убийство. К сожалению, расследование ни к чему не привело.

– «Лес», – продолжила Соня, пропуская мои слова мимо ушей. – Она не пыталась меня ни о чем предупредить. Как любой человек на пороге смерти, она пыталась назвать имя своего убийцы. «Леся» – вот что она пыталась сказать. Леся. В ту ночь утонула не Олеся Астрова, а ее сестра – Юля.

– Я тебя умоляю, Соня, – отмахнулась я. – Это лишь догадки.

– Призрак темного близнеца не станет врать, вы знаете это как никто другой. Леся в ту ночь не погибла. Погибла Юля. И погибла она от рук сестры. От ваших рук.

С застывшей на губах улыбкой я поглядела на фасад родной школы. Сколько приятных часов я провела в ее стенах, скольких детей научила ценить музыку.

– Ты хочешь знать правду? – лукаво поинтересовалась я. – Хорошо, будет тебе правда. Я родилась в старинном поместье у Тихого озера. Большое, из серого камня, с башней – оно было похоже на замок. Мы с Юлей так и называли свой дом – замок. И чувствовали себя принцессами. Даже пели мы как принцессы из сказок, нашим пением заслушивались и люди, и животные. Замирали и пялились с восторгом. На нас, таких красивых и талантливых. Таких одинаковых, но в то же время разных. Я, как темный близнец, с рождения видела призраков, но так и не смогла привыкнуть к их ужасающему виду. К их перекошенным лицам и воплям агонии. Я пугалась каждый раз, стоило хоть одному из них появиться неподалеку. Кричала, пряталась, цеплялась за любого, кто находился рядом. Но такой Юля меня боялась. И родители, чтобы сберечь ее нервы, в моменты помешательства меня запирали. В лодочном сарае, у самого озера.

Я с горечью усмехнулась:

– Такие заботливые они были, правда? Берегли психику любимой доченьки. А вторая – хоть головой о стены бейся, главное – сестренку видом крови не пугай. Словом, обезвредили они буйную темную дочурку. По крайней мере, они так думали. Но я не собиралась сидеть взаперти, как покорная овечка. Я сразу же сделала подкоп в земляном полу и каждый раз, оказавшись под замкóм, легко выскальзывала наружу. Правда, соскальзывала я прямо в воду, расцарапывая о корни и камни спину. Но то были мелочи по сравнению с сырым сараем. Домой я, по понятным причинам, не возвращалась и бродила по окрестностям. Во время очередного побега я повстречала тебя. – Взглянув на Соню, я лучезарно улыбнулась.

– Почему вы убили сестру? – мрачно поинтересовалась она. – Ради мужчины?

– Мужчины? – Не сдержавшись, я засмеялась. – По-твоему, я столь поверхностна? Обидно даже.

– Месть? Зависть? – нетерпеливо предположила Соня, на что я лишь отрицательно покачала головой.

– Откуп, – нехотя призналась я. – Меня до чертиков пугали все эти мертвые бедолаги, бездомными животными бродившие по земле. Никому не нужные, никем не замеченные. Больше всего на свете я боялась стать одной из них. Но – увы и ах – темному близнецу уготована именно такая участь. И я решила… принести Юлю в жертву. Подумала, если она станет неприкаянной душой, то меня оставят в покое.

– Оставили? – скептически улыбнулась Соня.

Я неопределенно повела плечами: ну как тебе сказать…

– Как вы умудрились приковать ее к коряге? – с плохо скрываемым отвращением спросила она.

Я вновь засмеялась. Все-таки у Сони сложилось обо мне странное представление.

– Не приковывала я ее к коряге. Просто заманила в лодочный сарай и… – Я махнула рукой у лба, изображая удар веслом. – Связала по рукам и ногам и столкнула через подкоп в воду. Видимо, она как-то высвободила руки и доплыла до ивы. Правда, не сильно ей это в итоге помогло. Ой, да брось! – отмахнулась я от Сони, в ужасе воззрившейся на меня. – Уж кто-кто, а ты-то должна меня понимать как никто другой.

– С чего это? – возмутилась она.

Я вновь не смогла сдержать улыбки.

– «Призрак Машки рассказывает истории», – передразнила я ее. – Нет никакого призрака Машки, Сонь. Темный близнец – это ты.

Бедняжка шарахнулась от меня как от прокаженной.

– Извини, что рушу твою радужную реальность с русалками и единорогами, но злая половинка в вашем тандеме – это ты.

– Что за бред?! – процедила сквозь зубы Соня. – Вся наша семья знает наверняка, что темным близнецом была Маша. Еще ребенком она пересказывала нам свои пророческие сны.

– А ты уверена, что не разговариваешь во сне? – невинно поинтересовалась я.

Соня ошарашенно захлопала глазами.

– Вот-вот.

– Но Антон… – растерянно пролепетала она. – Он ночами слышит голос из камина.

– Ох уж эти старинные усадьбы. – Я картинно вздохнула. – С бесконечными лабиринтами дымоходов и вентиляции. Вот уж поистине у таких домов есть уши.

Соня упрямо замотала головой:

– Не может такого быть. За восемнадцать лет жизни я уж как-нибудь заметила бы, будь я гребаным медиумом.

– Золотце мое, уверяю тебя, – я ласково похлопала Соню по руке, – ты – гребаный медиум. Я всегда безошибочно распознаю себе подобных. Я еще тогда, десять лет назад, поняла, кто ты.

– Но почему…

– Почему пропал твой дар?– подхватила я.– Да бог его знает. Одно могу сказать наверняка – свой дар ты заблокировала сама. То ли чувством вины, то ли страхом… Хочешь совет? Прими уже наконец себя такой, какая ты есть. Это я боялась жмуриков до одури, а ты… кто знает? Может, тебе понравится с ними якшаться,– усмехнулась я.

– Нет, не может быть, – сопротивлялась Соня.

– Боже, какая упертая. – Я со вздохом взглянула на фотографию в моих руках. – Ладно, вот тебе вопрос: какой была Эля?

– Эля? – растерялась Соня.

– Да, Эля. Внешне. Опиши.

– Ну… Брюнетка, длинноволосая, смуглая.

– Ага, – согласно закивала я. – А Нина? Последнее время уж больно на сестру стала похожа, да? – И, поймав ее растерянный взгляд, констатировала: – Да, девочка моя, ты – темный близнец, никаких сомнений.

– При чем тут…

– Так, значит, Юлька все-таки стала призраком? Видимо, мой план сработал.

Соня разочарованно покачала головой:

– Вы совсем не жалеете о том, что сделали…

Я пожала плечами.

– Сестра – это хорошо, но в жизни каждый сам за себя.

– Какие-то животные законы.

– Возможно, – согласилась я. – Но опыт подсказывает, что все эти «один за всех» – чушь собачья. В этот мир мы приходим одни, в загробный тоже вступим в одиночестве. И если есть возможность сделать и эту, и ту жизнь сносной, грех такой возможностью не воспользоваться. – Я поднялась со скамейки и одернула собравшуюся юбку. – Прощай, мудрая Соня. Вряд ли мы с тобой еще когда-нибудь увидимся.

– Юль, – окликнула она меня привычным именем. – Как бы вы поступили на моем месте? Зная о вас правду.

– Я бы оставила все как есть, – честно ответила я.

Соня скептически усмехнулась.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – уверенно добавила я, убирая фото с Нининого одиннадцатого дня рождения в карман пиджака. – Это не твоя история, поэтому просто пройди мимо. Сделай вид, что находишься в блаженном неведении. Так будет лучше для всех.

И, развернувшись, я уверенно застучала каблуками по тротуару, торопясь в школу, где меня заждались ученики.