– В следующий раз я увидела Лесю во время очередной репетиции. Сцену амфитеатра освещали софиты, но даже ослепленная ими, я с легкостью разглядела горящие огнем глаза, наблюдавшие за мной из зарослей парка. Сказавшись больной, я устремилась навстречу опасности. – Соня осуждающе покачала головой. – Не знаю, что руководило мной тем летом в лагере. Сейчас, вспоминая произошедшее, я решительно ничем не могу оправдаться. Почему меня манила исходящая от Леси опасность? Почему я искала с ней встречи, даже понимая, что общение это до добра не доведет?

– Русалочий морок? – предположила я. – Она тебя околдовала?

– Только им и можно объяснить мое поведение, – усмехнулась Соня. – Как бы то ни было, я с каким-то благоговейным трепетом искала Лесиного общества и каждый раз, завидев ее, захлебывалась странным коктейлем из ужаса, обреченности и восторга. – Соня задумчиво помолчала, будто не верила собственным словам. – Она встретила меня с нездоровым блеском в глазах. Нездоровым даже по ее меркам.

– Ты слышишь их, мудрая Соня? – Леся сжала мои ладони ледяными руками. – Слышишь? – Глаза ее суетливо бегали, не задерживаясь ни на чем ни на секунду. – Слышишь? Тс-с-с… Прислушайся. – Она сильнее сжала мои пальцы. – Слышишь? Слышишь? Они здесь, в лесу. Они кричат. Всё ближе, ближе, ближе. – Леся с трудом сфокусировала взгляд на чем-то поверх моего плеча, и бледное лицо ее исказилось гримасой ужаса.

Оцепенев от страха, я медленно обернулась на каменное изваяние, запрятанное в зарослях черемухи.

– Нет! Нет! – завопила Леся, перекрикивая музыку из амфитеатра. – Замолчи! Ты врешь! Это все ложь! Ложь! Замолчи! – Она заметалась по поляне, схватила валявшийся неподалеку булыжник и кинула его в голову статуи. От удара та покрылась паутиной трещин. – Ты слышала, Соня? Слышала? – взмолилась она, цепляясь за мои руки словно утопающая. Только теперь я заметила, что изящные Лесины пальцы были измазаны грязью, а под ногтями засохла кровь.

– Что с твоими руками? – не обращая внимания на ее мольбы, спросила я.

Сбитая с толку, Леся поглядела на собственные пальцы и раздраженно прорычала:

– Они меня заперли.

– Они? – Я нервно обернулась на статую.

– Ты их слышишь? Слышишь? – срывающимся голосом закричала она. – Прошу, Соня, скажи, что слышишь. Скажи, что…

Леся замерла. Захрипела, схватилась за шею, начала задыхаться. Вскинула на меня налившиеся кровью глаза и, сорвавшись с места, помчалась сквозь сумрачный лес в сторону озера.

А я, растерянная и испуганная, осталась стоять посреди вечернего парка. И там, в этой гнетущей тишине, я действительно услышала то, о чем говорила навка, – неразборчивый шепот, исходящий от спрятавшейся в кустах статуи.

Затаив дыхание, я коснулась Сониного плеча:

– И что это был за шепот? Что он говорил?

– «Тьма к тьме», – прошептала Соня. – Он повторял только одну фразу: «Тьма к тьме».