—Приблизившись к иве, я услышала пение. Тихое, нежное, неземное. Было в нем что-то… сокровенное… Как будто мать пела колыбельную малышу. Я остановилась и прислушалась. Эмоции в тот момент охватили самые противоречивые, словно я делала что-то запретное, но вместе с тем безумно приятное. Что-то, чему невозможно сопротивляться. Я стояла и слушала пение, и на меня попеременно накатывали волны блаженства и стыда. Блаженства от красоты голоса и стыда за то, что подслушиваю песню, для меня не предназначенную. Этот голос… он был неземным, нереальным. Человек просто неспособен издавать столь волшебные звуки, от которых все тело покрывается мурашками. Тогда я этого не осознавала, лишь позже поняла, что не различила в песне ни слова: то ли навка пела на незнакомом мне языке, то ли… – Соня замолчала, пытаясь воспроизвести в памяти очаровавший ее мотив.

– То ли это было не человеческое наречие? – подсказала я.

Она улыбнулась и продолжила:

– Я была словно околдована. Простояла без движения… даже не представляю сколько. Несколько минут или, может быть, несколько часов. Уверена, я с легкостью простояла бы и несколько суток, но пение вдруг оборвалось. Навка меня заметила.

– Здравствуй, – задорно поприветствовала она меня, совсем не смутившись. – Я тебя ждала.

Покраснев, я вошла под зеленый ивовый купол. Девушка, как и в прошлый раз, сидела на камне у воды. Одета она была все в ту же белую ночнушку, ноги ее все так же скрывались в мутной воде. Мой взгляд против воли ощупал ее спину, где, по словам Яны, должно было виднеться небьющееся сердце, но каскад влажных волос не позволял его рассмотреть. В этот раз навка подготовилась к встрече и заранее спрятала окровавленную кожу. Волосы ее были вымыты и расчесаны. Да и сама она казалось более спокойной и умиротворенной.

– Меня зовут Леся. – Навка похлопала изящной рукой по камню, приглашая меня присесть. – А тебя?

Онемевшая от ужаса, я уставилась на его шершавую поверхность: усевшись рядом, я стала бы легкой жертвой, достаточно одного рывка, чтобы утянуть меня на дно озера. Но отказавшись, я бы выдала себя с потрохами.

Заметив мои терзания, навка жизнерадостно рассмеялась, обнажив красивые белые зубы.

– Ну же, не бойся. – Она вновь шлепнула ладонью по камню. – Обещаю, я тебя не укушу. По крайней мере сегодня, – игриво добавила она и вновь залилась звонким смехом.

Собрав волю в кулак, я разулась, уселась рядом и уставилась на мокрый подол ее длинной ночнушки, пытаясь разглядеть, что же скрывается под тонкой тканью – ноги или хвост? Русалка передо мной или навка?

Она блеснула янтарными глазами и по-детски забила ногами по воде – подыграла мне. От этого жеста меня пробрала дрожь: не одна я сообразила, что нужно притворяться.

Отныне все наше общение проходило под этим девизом – кто кого переиграет.