«Дождь?» – промелькнула первая мысль на границе сознания.

«Господи, как же жарко», – промелькнула за ней вторая.

Кап, кап, кап – перебил ее надоедливый вездесущий звук. Ухватившись за него как за спасательный круг, Соня вынырнула из вязкого сна в вязкую действительность.

– За что мне это… – простонала она, стягивая с себя влажную от пота простыню. – Жарко, как в аду… Антош, пора вставать, – промямлила она, поворачивая голову в сторону второй половины кровати. Та, на удивление, оказалась пуста.

Соня оторвала от подушки тяжелую из-за духоты голову и неуклюже выбралась из мятой постели, на ходу снимая липнувшую к телу майку. Бросила на измученное зеркальное отражение недовольный взгляд, раздвинула черные портьеры и распахнула окно, впуская в комнату свежий озерный воздух.

– Бесите! – гневно сообщила она статуям, наблюдавшим за окнами усадьбы со стороны аллеи. – Должна из-за вас в духоте спать.

С трудом удержавшись, чтобы не показать им какой-нибудь неприличный жест, Соня накинула на плечи легкий шелковый халат.

– Да откуда звук? – возмущенно спросила она пустоту в коридоре. Замерла, прислушалась и, сорвавшись с места, кинулась в ванную. – Вроде сухо. – Она придирчиво осмотрела смесители и потрогала все трубы, до которых смогла дотянуться. – Что за фигня? – прошептала Соня, когда звук капающей воды внезапно прекратился.

Она еще раз внимательно осмотрела напольную плитку, заглянула в бачок унитаза, ощупала резные ножки антикварной ванны и сдалась. Собрала волосы в высокую дульку и, настроив воду в душе, скинула с себя одежду.

* * *

– Вам не кажется, что что-то где-то протекает? – спросила она родителей, наливая себе чай у плиты.

– Что где протекает? – мигом напрягся сидевший за столом отец.

– Что-то где-то, – повторила Соня. – Вы разве не слышите этот капающий звук? – Она обернулась на притихших родителей. – Да не сейчас, – закатила она глаза. – Я в общем говорю.

– Я ничего не слышала, – пожав плечами, отозвалась Валерия.

– Я тоже, – поддержал ее супруг. – Но на всякий случай скажу Николаю Геннадьевичу, пусть проверит.

– Отличная идея, – одобрила Соня, помешивая в кружке чай с медом. – Было бы обидно, если бы…

Глянув в окно, она замолчала.

– Что там? – вскинулась мама. – Снова наш дизайнер кругами бродит?

Соня приблизилась к окну, чтобы рассмотреть отпечаток ладони на стекле.

– Сухо, – прошептала она, коснувшись его подушечками пальцев. – Отпечаток не изнутри, он…

– Доброе утро! – жизнерадостно пробасил отец.

Вздрогнув, Соня обернулась на застывшего в дверном проеме Антона. Тот одарил присутствующих улыбкой победителя и продемонстрировал зажатый в руке альбомный лист.

Сонино сердце пропустило удар.

– Что там у тебя? – прохрипела она, указывая на пестреющий карандашными росчерками лист.

Антон торжественно прошагал к кухонному столу и гордо возложил в самый его центр рисунок. Соня приблизилась к брату на ватных ногах, боясь и вместе с тем горя желанием поглядеть на очередное Машкино предсказание.

– Другая Соня вернулась? – с наигранным энтузиазмом поинтересовалась мама. – Когда…

Но ее слова потерялись в звуках бьющегося в висках пульса, похожего на барабанный перестук. Соня протянула руку и кончиком онемевшего вдруг пальца придвинула к себе альбомный лист. На нем были изображены две девушки: рыжеволосые и голубоглазые, они держались за руки и жутко улыбались своими кровавыми улыбками-полумесяцами. Внешне абсолютно одинаковые, они различались лишь цветом платьев – черного и белого.

«Жили-были две сестры. И делили они все пополам: жизнь, внешность, время и музыку. И билось в их груди одно на двоих сердце. Но одна из сестер была рождена солнцем, другая – луной. Одна была светом, вторая – тьмой. Одна носила белую одежду, другая – черную».

Соня с силой прикусила губу и пошатнулась, пролив на ноги горячий чай.

– Красиво, – похвалила Антона мама. – И сказка, и рисунок. Ты молодец.

– Молодец, – выдохнул отец, даже не пытаясь скрыть разочарование. – Значит, нашел ее все-таки. И где она теперь обитает? Снова в шкаф к тебе залезла?

– Пап! – возмутилась за его спиной Соня.

– Я просто интересуюсь, – развел он руками. – Покажешь, сынок?

Антон с сомнением взглянул на Соню и, лишь дождавшись ее кивка, пошлепал босыми ногами по дубовому паркету в сторону малой гостиной – наименее обитаемой комнаты флигеля. Украшенная лепниной и барельефом, она была предметом отцовской гордости, потому что больше остальных сохранила свой первозданный вид. С огромным камином из белого мрамора, диваном, парой кресел и пушистым ковром, гостиная казалась холодной и необитаемой, и даже выкрашенные в теплый бежевый оттенок стены были не в силах придать ей уют. Что было особенно странно, ведь западную стену целиком занимали огромные французские окна, впускавшие внутрь солнечный свет и приглушенное птичье щебетание.

Эта комната могла бы стать Сониной любимой, если бы не одно но – из шикарных французских окон открывался шикарный же вид на аллею статуй.

– Тут? – Удивленно приподняв брови, отец следом за сыном вошел в гостиную и окинул придирчивым взглядом немногочисленную мебель, словно на самом деле ожидал, что призрак его дочери прячется за одним из кресел.

Антон приблизился к камину и ткнул пальцем в топку.

– В камине? – скептически усмехнулся отец. – То в шкафу пряталась, теперь вот в камин залезла. Неприхотливая у тебя подружка.

– Пап, – одернула его Соня и обернулась на маму, испуганно топтавшуюся за спиной.

Антон, потупившись, виновато пожал плечами.

– Антош, – окликнула его Соня, игнорируя скалящегося в фальшивой улыбке отца. – Как ты умудрился ее здесь найти?

Тот указал рукой на массивные каминные часы и пару раз стукнул по каминной полке.

– Ты ночью сюда пришел? – легко разгадала пантомиму Соня. – Во сколько?

– В час ночи, – ответила вместо сына Валерия, когда тот ткнул пальцем в циферблат.

– И она рассказала тебе сказку, – поторопила его Соня. – Здесь…

Антон еще раз кивнул.

– И ты слышал ее голос из…

Он махнул на камин и поглядел на сестру несчастными глазами.

– Все хорошо, Антош, – заверила Соня. – Это же чудесно, да? Ты хотел ее найти и нашел. – Она подошла к брату и с нежностью притянула к себе. – Я же говорила, что другая Соня тебя не бросит. Разве можно бросить такого сладкого пупса? – Она ласково ущипнула его за щеку, и Антон с благодарностью прижался к сестре.

Соня проводила взглядом злобно вышагивающего по дорогому паркету отца и обернулась на мать. Не в силах подобрать подходящие к случаю слова, та вышла из комнаты следом за мужем.

Антон отстранился от Сони и вынул из кармана блокнот с карандашом.

«Папа злится».

– Папа вечно злится, – легкомысленно парировала Соня. – Некоторые люди с возрастом забывают, как улыбаться.

«Почему?»

– Сердиться и расстраиваться легче, – объяснила она. – Для этого не нужно стараться: расстраиваешься, и все. Находить поводы для радости куда сложнее. Это далеко не каждому под силу.

Антон на секунду задумался и улыбнулся, демонстрируя, что совсем не похож на отца и готов улыбаться, даже если грустно.

– Я знаю, Антош. – Соня ласково провела пальцем по его подбородку. – Ты сильный мальчик. Самый сильный из всех, кого я когда-либо встречала.

Тот еще раз улыбнулся, на этот раз искренне.

– Можно я возьму себе? – Соня вынула из кармана сложенный вчетверо рисунок.

Он закивал и махнул рукой на лежавший на диване альбом для рисования, еще, мол, нарисую.

* * *

Лежа на кровати лицом в подушку, Соня на слух пыталась определить источник капающей воды. Сделать это оказалось сложно: звук будто раздавался одновременно с разных сторон. Да и мысли ее то и дело переключались на Антошкин рисунок, прожигающий карман пижамных штанов. В голове была такая мешанина из мыслей, что Соня едва не рычала в подушку.

– Ага!

Она повернула голову вправо, готовая уличить надоедливое капанье, но стушевалась, перехватив взгляд нарисованных глаз. Портрет Юрия Рямизева одиноко стоял на полу у кровати с тех самых пор, как был освобожден из пыльного чердачного плена.

Соня, уверенная, что секунду назад назойливый звук исходил именно оттуда, осмотрела стену и потолок на наличие потеков, окинула взглядом пол в поисках луж и вновь уткнулась лицом в подушку, готовая страдать дальше. Тем более время, выделенное для этого занятия, еще не вышло.

– Привет. – Постучавшись, из-за двери выглянул Ромка.

– Привет, – пробубнила она в подушку.

– Ты чего тут? – Неуверенно озираясь, он присел в изножье ее большой кровати. – Все хорошо?

– Нормально, – заверила Соня. – А ты как тут оказался?

– Вообще-то я тут уже больше часа, – усмехнулся он. – Бродил по Графскому парку, ждал, что ты выйдешь. Пришлось к вам в гости нагрянуть. Насилу отбился от твоей мамы: она все пыталась меня пирожками накормить, судя по запаху – с тиной.

– С щавелем. Но ты правильно сделал, что отказался, на вкус от тины они мало чем отличаются.

– Без обид, но у твоей мамы любая стряпня на вкус от тины мало чем отличается.

Соня захихикала:

– Благо у меня за восемнадцать лет жизни с ней вкусовые рецепторы почти атрофировались. – Она повернула голову набок и скосила глаза на Ромку: – А что ты делал здесь целый час, если не пирожками давился?

– С Антоном в «Сегу» играл, – с довольной улыбкой ответил он. – Ваш совестливый отец столько новых игр ему подогнал.

– Это точно. По ним можно посчитать, сколько раз за последний месяц Антон получал взбучку от отца. – Она перевернулась на спину и посмотрела на друга. – Машка вернулась.

Ромка равнодушно пожал плечами:

– Это плохо?

– Она все-таки призрак, – нахмурилась Соня.

– …твоей сестры, – напомнил он.

– Призрак, – настаивала она.

– …твоей сестры. – Поразмыслив, Ромка все же задал вопрос, мучивший его все эти годы: – Правда, Сонь, почему ты ее боишься?

– Я ее не боюсь, – огрызнулась она.

– Ты нервничаешь при каждом ее упоминании.

– Это странно?

– Это… – Он задумался, подбирая слова. – Это удивляет.

– Действительно: почему это я вдруг не горю желанием жить бок о бок с призраком темного близнеца? – раздраженно парировала Соня.

– Да не только о призраке речь. Тебя в принципе любое упоминание о Маше злит. Не расстраивает – что было бы понятно, – а именно злит. Как будто она что-то ужасное тебе сделала.

– Ничего она мне ужасного не сделала, – оскалилась Соня.

– Вот видишь? – Ромка махнул на нее руками: полюбуйся, мол, на себя. – Об этом я и говорю.

Соня насупилась, но промолчала.

– Ну вернулась она, ну в виде призрака, ну и что теперь? Она ведь ничего плохого не делает. Ну рассказывает сказки, так это можно в свою пользу обернуть. Предупрежден – значит вооружен, – неуклюже пошутил он, поймав недовольный Сонин взгляд. – Тем более она даже не с тобой на связь выходит.

– Вот именно, – пробубнила Соня.

Ромка удивленно вскинул брови.

– Так вот в чем дело? Тебя обижает, что для своего потустороннего рупора Машка выбрала не тебя?

Соня приготовилась ответить что-то едкое, но запнулась на полуслове и снова бросила на Ромку обиженный взгляд:

– Может быть.

Тот с минуту помолчал, разглядывая насупившуюся Соню.

– Выйди с ней на связь сама, – предложил он.

– Как?

– Ну Антон же как-то выходит… Хотя со дня переезда она молчала.

– Он говорит, что она теперь в камине обитает. – Соня ткнула большим пальцем себе за спину. – В малой гостиной на первом этаже. Оттуда теперь вещает.

– А до этого вещала из шкафа в детской, – вспомнил Ромка. – Ты ведь все эти годы знала, где и когда ее можно найти, но ни разу не попыталась с ней пообщаться. Ни разу за без малого четыре года. Почему?

Соня дернула плечом и раздраженно поджала губы.

– Может быть, ты прав и я действительно боюсь призраков? – осклабилась она.

– Ты? – усмехнулся Ромка. – Зная тебя, я удивлен, что ты еще вверх по каминной трубе не вскарабкалась, чтобы призрака за волосы вытащить.

Соня горько усмехнулась:

– Вытащила бы, будь это кто-то другой.

– А это кто такой? – Он только теперь заметил стоящий рядом с кроватью портрет.

– Это Юрий Иванович, – деловито представила Соня. – Граф Рямизев.

– Это который позор семьи? – уточнил Ромка.

– Он самый. – Обняв колени, Соня с нежностью поглядела на черноглазого мужчину на портрете.

– А я думал, папенька-граф в гневе все портреты сына сжег. Нам, по крайней мере, в школе так рассказывали.

– А этот уцелел. Видимо, кому-то хватило ума сохранить хотя бы один для истории. Ну или рука не поднялась такую красоту уничтожать.

Ромка демонстративно закатил глаза.

– И зачем ты его сюда приперла?

– Он мой кумир, – сообщила Соня. – Не побоялся пойти против воли батюшки-тирана и, наплевав на все, сбежал из золотой клетки в поисках лучшей жизни.

Ромка перевел на нее лукавый взгляд:

– На это так сложно решиться?

– Сложно, – задумчиво отозвалась она, не сводя глаз с портрета. – Если, сбежав, ты оставишь малолетнего травмированного брата на растерзание бездушному родичу.

– Не убьет же он его, – заметил Рома.

– Не убьет. Просто сделает его копией себя.

– Тебя не сделал.

– Пытался, – усмехнулась Соня. – Но я слишком зубастая.

Ромка, соглашаясь, закивал.

– Значит, Юрий Рямизев будет отныне вдохновлять тебя на подвиги? – подытожил он, рассматривая портрет.

– Ага,– кивнула она.– А еще он на агента Купера[1] похож, – с нежностью улыбнулась Соня, на что Ромка снова закатил глаза.

* * *

– Спасибо, теть Лер. – Нагруженный бумажными свертками с пирожками, Ромка захлопнул за собой дверь.

– Если ты скормишь их какой-нибудь собаке, я не знаю, что с тобой сделаю, – прожгла его взглядом Соня.

– Я что, по-твоему, садист какой? – Усмехнувшись, он спустился по ступенькам и замер у крыльца. – Что, даже не проводишь меня?

Сморщив нос, она поглядела на притихший сумрачный парк.

– Сегодня воздержусь.

– Ага, сегодня у бешеных кроликов обострение, – понял Ромка. – Буду иметь в виду. Если вдруг пропаду без вести, копайте кроличьи норы, – крикнул он Антошке, стоявшему за Сониной спиной.

Антон помахал ему на прощание и, ухватив сестру за руку, потянул за угол флигеля.

– Что там? – Улыбнувшись воодушевлению брата, Соня вышла следом за ним на террасу и одобрительно ахнула: – Вот это да! Папа повесил? – Она приблизилась к натянутому меж деревянных столбиков гамаку.

Антон закивал и, оттолкнувшись ногами от пола, улегся на гамак.

– Я тоже хочу.– Соня пихнула его бедром, чтобы подвинулся.– Здорово, – устроившись рядом, с наслаждением потянулась она. – Давай завтра весь день тут пролежим и ничего делать не будем?

Антон показал большой палец, одобряя план.

– Как думаешь, он не рухнет под нашим весом? – напряглась Соня, прислушиваясь к скрипу натянутой веревки.

Ее брат безразлично пожал плечами – даже если и рухнет, что с того?

– И то верно. – Она задорно взъерошила его и без того лохматые волосы. – Давай доставай уже. Не может быть, чтобы ты «Художника мрака» с собой не прихватил.

Антон с готовностью вручил ей спрятанную под подушкой книгу.

Замолчав, Соня услышала уже ставший привычным звук – снова капала вода, и капала она, судя по всему, совсем близко.

выразительно прочитала она, старательно игнорируя этот барабанный перестук.

– Антош, ты слышишь? – не выдержала Соня. – Вода капает.

Тот кивнул и ткнул пальцем в книгу: не отвлекайся, читай.

– Совсем рядом, да? – не унималась она.

Антон раздраженно кивнул и настойчиво постучал пальцем по книге.

– Что за фигня? – Захлопнув книгу, Соня заозиралась по сторонам. – Капает совсем близко, но где именно?

Антон безразлично пожал плечами и махнул рукой на ярко освещенные окна кухни, предлагая почитать там.

– Да, пошли лучше внутрь, – согласилась она, с трудом вылезая из гамака. – Как насчет омлета на ужин?

Он вновь показал большой палец: все лучше, чем мамины пирожки.

– «Художника мрака»-то не взяли, – опомнилась Соня, едва завернув за угол. – Жди здесь, я сейчас.

Она приблизилась к гамаку, где лежала забытая книга, и застыла как громом пораженная – на полу отчетливо виднелись следы мокрых ладоней. Опустившись на колени, она ощупала выкрашенные белой краской балясины, между которыми легко проскользнул бы среднего телосложения человек, и провела пальцами по мокрому полу. Волосы на затылке зашевелились от ужаса – пока они с Антошкой, ничего не подозревая, читали книжку, кто-то, подтягиваясь на руках, прополз по террасе и спрятался под гамаком. Притаился так, что ничего не выдавало его присутствия. Ничего, кроме…

Ощутив прикосновение к плечу, Соня вскочила и замахнулась книжкой.

Антон испуганно вскинул руки.

– О господи, – выдохнула она, опуская книгу. – Напугал. – И, заметив его обеспокоенный вид, поспешно добавила: – Привиделось кое-что. – Соня обняла брата за плечи и повела прочь с утопающей в сумерках террасы. – Может, фильм какой посмотрим? – предложила она, перекрикивая стук собственного сердца. – «Маску»?

Антон в который раз за вечер одобрительно показал большой палец.