Иначе действовал один из создателей “Арзамаса”, англоман, денди, знаток и любитель греческой античности Сергей Семёнович Уваров.

Главная его черта – сжигающее честолюбие. Уже в юности, будучи на дипломатической службе, он, как писали В. Вацуро и М. Гиллельсон, “увидел во сне, что… стал министром просвещения”. И сон оказался в руку. Все должности, которые Уваров занимал, были промежуточными целями на пути к министерству. Он возглавлял и менял на корню Академию наук, увлеченно создавал Пулковскую обсерваторию, стал сенатором и добивался похвал государя, не обращая внимания на критику друзей. Не потому, что нуждался в доходах, – Уваров удачно и скучно женился на дочери графа Алексея Разумовского, настолько же некрасивой, насколько богатой. А потому, что по-другому невозможно было воплотить Идею, которую он обдумывал как минимум с 1814 года: у каждого народа своя политическая традиция, свой культурный фундамент – все то, что Пушкин будет называть “силой вещей”. Чтобы не сорваться в революцию, нужно это зафиксировать и сохранять. С помощью литературы, журналистики, цензуры. Задачу он (задним числом) описывал так: надлежало “собрать в одно целое священные останки… народности и на них укрепить якорь нашего спасения”.

Пушкин мыслил слишком философски. Уваров умел вовремя забыть о тонкостях. Царю, который чудом уцелел 14 декабря, был необходим рецепт стабильности. Четкий, как марш на плацу, как фронтовой девиз “За веру, царя и отечество”. И Сергей Семёнович предложит: “Православие. Самодержавие. Народность”. Вера большинства – политический строй – неизменная народная “физиономия”.

Легко догадаться, кого предпочтет государь.