— Мне нужна информация, и мне нужно воспользоваться твоей лодкой, — произнес Картер. — Проваливай, — проворчал капитан. — Я сплю. Глаз, прорезанный красными жилками, снова закрылся.

— Я готов хорошо заплатить за сотрудничество. Но если ты откажешься, — голос Ника стал ледяным, — тебя прикончат портовые хулиганы сразу, как только ты выйдешь из бара.

На этот раз глаз открылся мгновенно. Капитан обнаружил, что смотрит прямо в дуло 9-мм «Люгера», лежавшего на краю стола. Полы пальто Картера скрывали оружие от посторонних глаз в зале. За свою долгую карьеру Картер не раз убеждался, что порция адреналина, вызванная смертельным страхом, — лучшее лекарство от похмелья, чем любые холодные души и литры кофе.

— Какого черта... — блондин вздрогнул, опрокинув стакан. Остатки вина разлились по полу. — У меня мало времени, капитан Норрстрем. Мне нужны ваши услуги. — Картер держал «Вильгельмину» в правой руке, а левой достал из внутреннего кармана толстую пачку банкнот. — Здесь только часть, капитан. Если поможете, получите гораздо больше. Мне приятнее платить вам, чем убивать.

— Я слушаю. — Мыс Лохса, в двадцати милях к северо-востоку от Гдыни, Польша, — сказал Картер. — Там есть маяк, мне нужно туда попасть.

Капитан Норрстрем почесал затылок, глядя на Ника с недоумением. Было видно, как в его затуманенном алкоголем мозгу складываются воедино обрывки того, что он слышал раньше. Прошла долгая минута, прежде чем он заговорил. — Мистер, если вы хотите найти трех ваших друзей, идите туда, куда пошли они, а не на какой-то маяк в Польше. — Объясните, — потребовал Картер.

— Все просто, — Ларс Норрстрем жадно косился на деньги. — Ваши друзья хотели попасть на остров Рюген, у восточного побережья Германии. Там их должен встретить польский военный корабль. Куда он их повезет дальше — они не сказали. Так что, мой друг, вам нужно на Рюген, а не в Польшу.

Наконец-то Картер получил достоверную информацию. Теперь весь план стал очевиден: троица собиралась войти в польские территориальные воды на борту военного корабля, чтобы избежать любого досмотра или перехвата. Умный ход, наверняка придуманный Миней Сталиным.

Но главный вопрос по-прежнему мучил Ника: зачем они так рискуют жизнью в этот шторм? Штайнер уже на маяке. Значит ли это, что у Сталина, Райны или Васко есть последняя, недостающая деталь — код или ключ, без которого запуск крылатой ракеты невозможен?

Картер мысленно представил карту. От Копенгагена до Рюгена путь был неблизким, но до мыса Лохса — еще дальше. Однако если он пойдет напрямую к маяку на быстроходном судне... Это был риск, но вся работа «Кидлмастера» на AXE была игрой на грани.

— Пошли, — приказал он датчанину. — К твоей лодке. — Через час, — попытался возразить Норрстрем. — Шторм утихнет через... — Сейчас, — тихо повторил Картер, приподнимая «Люгер» так, чтобы капитан видел его во всей красе. — Тебе нужны и деньги, и жизнь. Ты сохранишь и то, и другое, если сделаешь, как я сказал.

Через десять минут они уже были на борту «Русалочки». Экипаж состоял всего из двоих: капитана и Картера. Мощные дизели судна не требовали большой команды. Ларс Норрстрем, оказавшийся отличным моряком, уверенно вывел катер из порта.

К тому времени, как они миновали волнорез, буря ненадолго утихла. — Видите? — самодовольно сказал капитан, приписывая перемену погоды себе. — Я же говорил, что она кончится через час. Я и вашим друзьям это говорил.

— Конечно, — бросил Картер. — Если долго что-то предсказывать, рано или поздно угадаешь. Капитан, полный газ. Держим курс на мыс Лохса.

Ник изучил карту и следил за компасом, проверяя курс. Они шли на юго-восток с отличной скоростью. Когда «Русалочка» уверенно разрезала волны, он позволил себе немного расслабиться. Но на полпути между Копенгагеном и мысом Лохса шторм вернулся с новой яростью. Скорость упала. Норрстрем, восприняв это как личное оскорбление, проклинал богов, машины и особенно человека, который вырвал его из пьяного забытья и под дулом пистолета заставил пуститься в этот поход.

Картер чувствовал ярость капитана и понимал, что похмелье только усугубляет ситуацию. Нужно было подкрепить лояльность. — Извини за пистолет, — сказал он, стоя рядом с Ларсом в рубке. — Мы так и не обсудили окончательную сумму. У меня нет с собой всей наличности, но я гарантирую: как только мы вернемся, ты получишь двадцать пять тысяч американских долларов.

Капитан Норрстрем усмехнулся. Та женщина с золотистой кожей, русский и генерал предлагали ему всего десять. Теперь он был доволен. Если бы только это проклятое похмелье прошло, ночь можно было бы считать удачной. В его голове уже зрел план, как он распорядится такими деньгами.

В четырех милях к северо-западу от острова Рюген польский эсминец с трудом пробивался сквозь неспокойные волны. Было почти одиннадцать вечера. Капитан нервничал. Он должен был забрать своего друга, Андрея Станислава (Мини Сталина), и его спутников с рыболовецкого судна.

Несмотря на снегопад, мощные прожекторы эсминца должны были стать маяком для лодки Андрея. Но командира корабля беспокоила не только погода. Тридцать минут назад он получил радиограмму:

«ОБНАРУЖЕНО МАЛОЕ СУДНО, СЛЕДУЮЩЕЕ ИЗ ДАНИИ. КООРДИНАТЫ: 55 ГРАДУСОВ ШИРОТЫ, 18 ГРАДУСОВ ДОЛГОТЫ. КУРС НА МЫС ЛОХСА. ПЕРЕХВАТИТЬ, ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ».

Минуту назад пришел второй приказ: немедленно перехватить нарушителя, так как он входит в территориальные воды Польши. В этом секторе не было других кораблей, способных выдержать такой шторм.

Капитан колебался. Еще одно кодированное сообщение гласило, что второе судно (с Андреем) входит в воды Восточной Германии со стороны Дании. Он знал, что второе судно — это его друзья. Но что делать с первым, которое идет прямиком к маяку?

Несмотря на то, что эсминец направлялся к той же цели, что и Андрей, но по более прямому маршруту, шкипер понятия не имел, кто находится на борту маленького судна и почему оно ведет такую опасную игру. Польский капитан знал одно: дружба дружбой, но он даст Андрею Станиславу и его спутникам еще пять минут своего драгоценного времени, а затем отправится в погоню за судном, идущим к мысу Лохса. Приказ есть приказ.

Шкипер приказал развернуть огромный корабль. Но новая вспышка шторма заставила его усомниться в правильности принятого решения.

На маяке мыса Лохса Нил Штайнер сидел за компьютерным терминалом и с интересом наблюдал за пародией на войну, которую разыгрывали скучающие компьютерщики НАТО. Суть «военной игры» заключалась в отправке каждой существующей ракеты союзников в самое сердце России. Для реалистичности экранные жокеи НАТО заставили «Советы» выпустить все свои противоракеты, а затем и все тактические и межконтинентальные снаряды по Америке. Американцы в ответ выпустили свои перехватчики, и экран запестрел имитациями взрывов.

Когда Штайнеру надоело смотреть на это зрелище, он нажал нужные кнопки, и экран очистился. — Зачем ты это сделал? — проворчал мужчина за его спиной. — Только стало интересно. — Мне нужно отправить сообщение, — сказал Штайнер двум вооруженным людям, которые были его постоянными и нежелательными спутниками. — Какое еще сообщение? — подозрительно спросил второй, покручивая ус.

— Неважно, — отрезал Штайнер. Ему до смерти надоели издевательства головорезов, оставленных охранять его. Еще четверо таких же «клонов» были внизу, вглядываясь в черную ночь в поисках польского военного корабля с агентом КГБ, марокканкой и кубинским генералом. — Вы все равно ничего не поймете.

Компьютерный эксперт, укравший коды НАТО для доступа к управлению крылатыми ракетами (все коды, кроме цифр, хранившихся у сотрудника КГБ), быстро подключился к терминалу Сюрте в парижском штабе этой полицейской организации. С тех пор как он прибыл на маяк, он каждый час отправлял им загадочное сообщение. Пока безрезультатно, но он продолжал попытки.

— А, я понял, — сказал первый охранник, не желая казаться дураком. — Это твоя ежечасная проверка связи с НАТО, чтобы они знали, что ты — реальная часть их игры, да? — Верно, — ответил Нил Штайнер, с трудом сдерживая улыбку. Он надеялся, что кто-нибудь там проявит любопытство, пригласит криптографа, взломает код и остановит это безумие. Каждое сообщение он заканчивал просьбой о подтверждении, но ответа не было.

Штайнер понимал: у него нет выбора. Как только польский эсминец прибудет и агент КГБ предоставит недостающую часть кода, он, Нил Штайнер — преданный сотрудник НАТО, пока его не соблазнили на предательство, — станет тем, кто нажмет на курок Второй мировой войны.

Миня Сталин стоял рядом с капитаном Нильсом Бридевеллом, всматриваясь сквозь обледеневшее стекло в бушующий шторм. Русский агент кипел от гнева: на погоду, на морскую болезнь и на то, что они уже дважды прошли вдоль северного берега острова Рюген, но так и не встретили эсминец.

— Ты уверен в курсе? — в десятый раз спросил Сталин. — Абсолютно, — отрывисто бросил капитан. Деньги деньгами, но он устал от сомнений в его профессионализме. — В трех милях по правому борту — берег Рюгена. Мои приборы не лгут. Если хочешь доказательств, я могу повернуть на юг и врезаться прямо в этот проклятый остров!

— Почему тогда мы не видим корабль? — раздраженно спросил Сталин. Его злило всё: и капитан, и «друзья» — марокканка и кубинский генерал, которые валялись в каютах, мучимые морской болезнью. По его мнению, они были совершенно непригодны для такой работы.

— Корабль здесь, — настаивал Сталин. — Если бы мы шли верным курсом, мы бы его увидели. — Я что-то вижу! — закричал Эрик, первый помощник, глядя в мощный бинокль. — Свет на северо-востоке!

Сталин выхватил бинокль. Сквозь пелену снега он едва различил зеленый ходовой огонь. — К нему! Живо! — приказал он. Капитан подвернул руль, и нос «Ганзейской королевы» начал буквально разрывать волны, направляясь к тусклому свету.

— Дай больше газа! — скомандовал Сталин. — «Ганзейская королева» — это дама, а не «оно», — огрызнулся Бридевелл. — И она уже идет на пределе. Хватит требовать невозможного! У вас есть ходовые огни? Зажгите всё, что есть, иначе в этом аду они пройдут мимо нас!

Капитан нажал на все переключатели. «Ганзейская королева» превратилась в нечто, напоминающее праздничный аттракцион. На балтийских рыбацких судах всегда много света для работы в тумане, но лишь немногие из них могли позволить себе радар.

Ответ не заставил себя ждать. Огни эсминца прямо по курсу прорвали мрак, словно корабль захватчиков из другой галактики. Каждая снежинка превратилась в сверкающую искру. Теперь они не могли разминуться.

Через десять минут капитан Нильс Бридевелл и его помощник уже взяли курс обратно на Копенгаген. Капитан пересчитывал толстую пачку денег — там было всего двадцать тысяч долларов, в пять раз меньше обещанного Ларсу, и это приводило Бридевелла в ярость. Но он знал, что спорить бесполезно.

На борту эсминца встретились два друга детства. Офицеры на мостике отворачивались, чтобы не видеть, как их капитан плачет от радости. Но глаза русского со стальным блеском оставались сухими. Офицеры решили, что этот человек — никому не друг. Ради него их капитан нарушил прямой приказ, что могло стоить ему погон, а то и свободы.

Теперь польский эсминец с русским на мостике и его спутниками в лазарете мчался на перехват маленького судна, которое всё еще шло к маяку мыса Лохса. Команда не знала, почему этот маяк так важен, но они верили: если шторм позволит им догнать нарушителя и расстрелять его из орудий, они станут героями, а не преступниками. Гул мощных двигателей теперь звучал для них успокаивающе.

Капитан Ларс Норрстрем был пугающе трезв. Он не помнил, когда в последний раз находился в таком состоянии. Наполовину пьяным он был лучшим капитаном в Скандинавии. Трезвым он мог бы стать лучшим в мире, но Ларс не привык мыслить глобально. Ему просто хотелось выпить.

— С возвращением в мир живых, — сказал Ник Картер, наблюдая, как рослый датчанин уверенно ведет «Русалочку» сквозь гигантские волны. — Если это жизнь, то зачем ты вернул меня из мертвых? — проворчал Ларс. — Клянусь Христом, как нас еще не отправило на дно — ума не приложу. Ты что, бог с какими-то чарами?

— Никаких чар, — Картер не отрывал взгляда от тьмы впереди. — Нам обоим просто невероятно везет. Ларс хмыкнул, достал пачку жевательного табака и спросил: — Если мне нельзя пить, ты не будешь против, если я хотя бы пожую? Это третье в моем списке удовольствий. Секс на втором месте.

— Ошибаешься, друг мой, — усмехнулся датчанин. — Сначала секс, потом выпивка, потом табак. А моя лодка — она в особой категории, она лучше всего этого. — Если она доставит нас к мысу Лохса и обратно, я с тобой соглашусь, — сказал Ник, закуривая сигарету. — Кстати, раз уж я ввязался в это с пистолетом у живота... Может, теперь скажешь, зачем нам туда? — Тебе лучше не знать, — отрезал Картер.

Ник лихорадочно обдумывал план действий. Он был уверен: маяк охраняет взвод вооруженных наемников Райны Миссу. Напасть на укрепленный объект в такой шторм, сохранив жизнь заложнику, — задача почти невыполнимая. Прыгать за борт в спасательном жилете — верная смерть: если не замерзнешь, то разобьешься о скалы.

Он знал по аэрофотоснимкам, что берег там — сплошное нагромождение валунов. Единственный шанс — причал для доставки провизии. Но пришвартовать «Русалочку» в такую бурю не смог бы даже лучший шкипер в мире. А Ларс Норрстрем, как понимал Картер, лучшим не был. Но ему придется им стать.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Сканируя биноклем черноту впереди, Картер услышал первый тихий «кашель» правого двигателя, предвещавший беду. До этого момента он чувствовал себя увереннее, понимая, что значительно опережает Миню Сталина, Райну Миссу и генерала Хулио Васко. Даже капитан Норрстрем, привыкнув к мысли о трезвости и предвкушая огромный куш по возвращении в Копенгаген, стал вполне приятным спутником.

Раздался второй «кашель» справа, а затем перебои начались и в левом двигателе. — Только не говори мне, что у нас кончился бензин, — сказал Картер, глядя на капитана. — Топлива полно, — ответил тот, проверяя приборы. — Проблема в другом: в баки попала вода.