Райна Миссу, Миня Сталин и генерал Васко слушали пьяного капитана последние три часа. Сталин был в ярости: — Корабль из Рюгена будет ждать нас только три часа. Если мы не успеем, польский эсминец уйдет, и наш шанс попасть на маяк будет потерян! Капитан эсминца — мой друг детства, он рискует, делая этот крюк.

Васко предложил привести Норстрема в чувство. Сталин и генерал схватили огромного датчанина и потащили его в номер отеля. Капитан протестовал, но вскоре отключился. Они затащили его в ванну и включили ледяной душ. Под потоками холодной воды и ругательств Сталин вколол ему витамины и амфетамины.

Через короткое время капитан уже «танцевал» по комнате. Он стал именно таким, как предсказывал Васко: очень бдительным и очень бодрым пьяницей. — Вперед! Поплыли! — кричал Норстрем. — Теперь мне шторм нипочем! Только дайте еще вина... — Никакого вина, — отрезал Сталин. — Нам пора уходить.

Время Ника Картера тоже истекало. Он гнал «Ленд-Ровер» к базе НАТО у бельгийской границы. Шоссе было забито снегом и брошенными машинами. Путь, занимавший обычно два часа, превратился в кошмар.

Внезапно взгляд Картера упал на приборную панель. Стрелка указателя уровня топлива дрожала у самой отметки «Пусто». Из-за метаний по Парижу, спасения семьи Штайнера и тяжелой дороги по сугробам он сжег весь бак. И за последний час он не видел ни одной открытой заправки...

Стрелка опускалась всё ниже к роковой черной метке.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Случилось худшее. В пяти милях от авиабазы НАТО двигатель «Ленд-Ровера» кашлянул, чихнул и окончательно заглох.

— Черт побери! — выругался Ник Картер, в сердцах ударив по рулю тыльной стороной ладони.

Даже если бак был полон при выезде из агентства, он понимал, что каждая миля по глубокому снегу, когда колеса бешено крутятся и буксуют, сжигает топливо в тройном размере. Картер прикинул шансы дойти пешком. Буря усилилась, и он едва видел белые остовы заброшенных машин впереди. Фары внедорожника всё еще ярко горели, высвечивая миллионы летящих снежинок.

Даже если он сможет пробиться сквозь метель, это займет часы. Ему придется идти против ветра, прямо в пасть шторма. Ник отказывался признать, что Райна Миссу, Сталин и Васко победили. Завтра на рассвете Нил Штайнер, опасаясь за жизнь своей семьи, выполнит приказ. Он отключит защиту и запустит крылатую ракету по советской территории.

Картер знал, что крылатая ракета — чудо технологий. Ей не страшны штормы и внешние помехи. Она прошьет метель, как раскаленный нож масло. Советские радары засекут её, последует краткое предупреждение, а затем, когда их ПВО вступит в дело, Запад захлестнет волна пропаганды, за которой последует ответный залп, способный сделать Четвертую мировую войну попросту невозможной.

Он мрачно смотрел сквозь лобовое стекло. Поймать попутку не было шансов — за последние полчаса он не видел ничего, кроме снега. В отчаянии он нажал на кнопку сигнала и держал её, едва слыша звук из-за воя ветра. Он понимал, что звук не разлетится дальше десяти футов, но он должен был хоть что-то делать.

Холод уже просачивался в салон. Через час внутри станет так же морозно, как снаружи. Картер натянул лыжную шапку ниже на уши. Выбор был невелик: замерзнуть в машине или замерзнуть на трассе.

В это время в уютной гостинице Копенгагена Миня Сталин окончательно потерял терпение. Капитан Норстрем, несмотря на все усилия, так и не протрезвел.

— Мы должны уйти в течение двух часов, иначе пропустим эсминец, — заявил Сталин. — Нужно найти другого капитана и другое судно, способное выйти в море в такой шторм.

Райна Миссу медленно кивнула: — Я проверила все лодки в порту. Норстрем был единственным достаточно глупым или храбрым, чтобы согласиться.

Пока на полу номера капитан Норстрем бормотал пьяные песни, заговорщики решили объединить свои финансы. — У нас должно быть около ста тысяч долларов наличными, — объявил Сталин после подсчета. — На эти деньги мы купим весь датский флот.

Генерал Васко погладил шрам под бородой: — Деньги — это хорошо, но они не изменят погоду. Давайте спустимся вниз и пустим слух о награде. За сто тысяч кто-нибудь обязательно решит, что сойти с ума стоит того.

Франсуа Брюггеман, член Национального спасательного патруля Франции, увидел тусклый свет фар и услышал приглушенный гудок. В тот день он уже спас пятьдесят автомобилистов. Улыбаясь, он подкатил свой снегоход к красному «Ленд-Роверу».

Увидев, что голова водителя лежит на руле, а гудок непрерывно ревет, Брюггеман испугался: «Mon Dieu, бедняга, должно быть, мертв». На губах и бровях водителя уже намерз лед. Патрульный заглушил двигатель снегохода, с трудом слез с него и открыл дверь машины.

Когда он потянулся к шее водителя, чтобы проверить пульс, рука со стальной хваткой сжала его запястье. — Что такое?! — вскрикнул Брюггеман. — Месье, я только хочу помочь!

— Кто ты? — спросил Ник Картер, не ослабляя хватку. Брюггеман объяснил, кто он, и предложил провизию и одеяла.

— Сможешь довезти меня до базы НАТО? — спросил Картер. — У меня приказ помогать застрявшим на месте, — заупрямился Брюггеман. — Я доложу о вас командиру, и за вами пришлют помощь.

Картер понял, что перед ним человек-робот, действующий строго по инструкции. Он вытер лед с лица и заговорил максимально твердо: — Послушай меня внимательно, мой друг. Я агент правительства США. От того, доберусь ли я до базы, зависят миллионы жизней. Мне нужен твой снегоход. Я окажусь на нем с твоим согласием или без него. Но если поможешь — я лично позабочусь о том, чтобы твое правительство получило благодарность от президента США за предотвращение мировой катастрофы.

Брюггеман открыл рот от удивления. Обещание личной благодарности и железный тон Картера сработали. Одеяла могли подождать. — Хорошо, — улыбнулся патрульный. — Садитесь сзади. Мы будем там через несколько минут.

Снегоход рванул с места, петляя между занесенными машинами, похожими на ледяные иглу. Несмотря на дикий холод и бешеное напряжение, Картер едва удерживался от того, чтобы не заснуть, вцепившись в спину своего спасителя. Смертельное трио было на часы впереди, и он обязан был их нагнать.

Брюггеман оказался мастером управления. Вскоре они были у ворот базы. Охрана НАТО, проверив документы Картера, пропустила их. Но радость была недолгой.

Картер увидел, как тягач затаскивает подготовленный для него самолет обратно в огромный ангар. — Извините, — сказал молодой пилот. — Мы ждали слишком долго. Крылья покрылись льдом, а командир базы приказал всё отменить. Он вне себя от ярости из-за всей этой затеи.

— Мне плевать на его чувства, — отрезал Картер. — Где мне его найти? Пилот указал дорогу к дому командира. Картер обернулся, чтобы попросить Брюггемана подвезти его, но патрульный уже исчез. Выполнив свой долг, он вернулся к спасению обычных путешественников. Картер остался один — спасать планету.

В Копенгагене заговорщикам повезло больше. За сто тысяч долларов они нашли Нильса Бридевелла — капитана судна поменьше, чем у Норстрема, но зато абсолютно трезвого. Бридевелл был готов рискнуть жизнью ради суммы, которая обеспечила бы его до конца дней.

Он даже помог перетащить спящее тело конкурента Норстрема в угол бара, чтобы тот проспался. Бридевелл собрал команду и начал подготовку «Ганзейской королевы» к выходу. — Через час мы будем на пути к Рюгену, — пообещал он.

— Можно ли доверять твоей лодке в такой шторм? — спросила Райна. — Сударыня, не оскорбляйте мое судно! Мы с «Ганзейской королевой» знаем такие секреты моря, которые не снились этому пьянице Норстрему. Я не возьму ни цента, пока не доставлю вас на место.

Генерал Васко, поглаживая шрам, холодно заметил: — А что, если мы решим выбросить тебя за борт и оставить деньги себе?

Капитан уверенно улыбнулся: — В таком случае вы утонете. Без меня вам не справиться. Более того, мои люди получили приказ: если со мной что-то случится при вашей пересадке на польский эсминец, они выпустят по вам торпеду с близкого расстояния. У нас есть соглашение?

— Есть, — ответил Сталин, первым пожав руку капитану. Он уважал людей, способных на самопожертвование ради мести или выгоды. Хотя в глубине души старый чекист уже начал обдумывать, как бы всё-таки сохранить деньги и остаться в живых. Сто тысяч были слишком большой суммой, чтобы просто так отдать их рыбаку.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Генерал-лейтенант Дойл Пек, командующий авиабазой НАТО у бельгийской границы, был в скверном настроении. Снежная буря и так парализовала работу, а тут еще пришлось подчиняться приказу какой-то шишки из Пентагона и готовить самолет для специального агента. Пек не хотел рисковать людьми и техникой в такой хаос, если только речь не шла о начале войны.

Он подготовил борт, но парень не явился. Генерал не собирался оставлять машину стоимостью в несколько миллионов долларов на взлетной полосе под тоннами налипающего снега. Разозлившись, он отменил вылет и отправился домой. Теперь он сидел в уютной гостиной, наполняя бокал жены и свой собственным красным вином. Его супруга, Элизабет, пыталась спасти вечер, разведя огонь в камине и приготовив праздничный ужин, но Дойл за весь вечер не проронил ни слова.

Тишину прервал звонок телефона. — Дойл, это тебя. Какой-то мужчина, говорит, что это очень важно, — Элизабет прикрыла трубку ладонью. — Кто это? — буркнул генерал, не отрываясь от еды. — Он не называет имени. Хочет говорить только с тобой и только насчет самолета.

Пек отложил нож и вилку: — Скажи ему, что если он не назовет себя, может вешать трубку. Через мгновение послышались гудки. — Он не назвал имени, — виновато сказала Элизабет. — Сказал, что на открытой линии это слишком опасно.

Генерал покачал головой: — «Открытая линия»? Очередной любитель шпионских романов. Завтра же устрою разнос на коммутаторе за то, что дают мой домашний номер всяким сумасшедшим.

Ник Картер не тратил время на обиды. Сразу после неудачного звонка он набрал номер Хоука по защищенному каналу. — Что происходит, N3? Где ты? — раздался хриплый голос директора AXE.

Картер кратко обрисовал ситуацию: задержка из-за спасения семьи Штайнера, небывалая буря и упрямство командующего базой. — В таком тумане они не полетят. Значит, пойдут морем из Копенгагена, если найдут сумасшедшего шкипера. Если я перехвачу их там, мне не придется вторгаться в советские воды.

— Хорошо, — ответил Хоук. — Мы надавим на этого генерала. Дай мне двадцать минут и звони ему снова. — Сэр, лучше пусть он сам позвонит мне в оперативный штаб базы. Сейчас каждая минута на счету.

Через десять минут раскаявшийся генерал Пек уже отдавал приказы. Снегоуборщики очистили крылья реактивного самолета, и тягач выкатил его из ангара. Вскоре «Кидлмастер» уже был в воздухе, пробиваясь сквозь турбулентность к Дании. Посадка в Копенгагене была жесткой — из-за смены ветра пилоту пришлось садиться на занесенную снегом полосу, но мастерство не подвело. Вскоре Ник Картер уже стоял в кабинете коменданта местной базы, генерала Вестфилда.

В этот же момент «Ганзейская королева» выходила из порта Копенгагена. Капитан Нильс Бридевелл уверенно держал штурвал. Как только судно покинуло относительное спокойствие гавани, оно встретило стены ледяной воды открытого моря. Скорость упала до трех узлов. Палубы мгновенно покрылись ледяной коркой.

В каютах Райна Миссу и Миня Сталин страдали от жесточайшей морской болезни. Генерал Васко, чье латинское достоинство не позволяло признаться в слабости, лежал на койке, приобретая отчетливый зеленый оттенок под седой бородой.

Капитан Бридевелл понимал: при такой скорости они не успеют к рандеву с польским военным кораблем. Его терзали мысли о возвращении, но приманка в сто тысяч долларов перевешивала страх смерти. Глядя на магнитный компас в освещенном нактоузе, он поклялся дойти до Рюгена к полуночи — или погибнуть.

— Пожалуйста, не заставляйте меня снова звонить в Вашингтон, — устало сказал Картер генералу Вестфилду. — Мне нужен транспорт до порта. — Это невозможно! Все джипы застряли. У нас есть только полугусеничные машины, и они заняты на расчистке полос. — Оставьте пять на полосе, а одну отдайте мне, — отрезал Ник. — И мне нужна лодка.

Вестфилд рассмеялся: — В такую бурю? Вы не найдете капитана, который согласится выйти из гавани. — Тем лучше. Значит, и мои цели далеко не ушли.

Под угрозой звонка «наверх» генерал сдался. Картер получил полугусеничный тягач с молодым водителем-летчиком. Мощная машина уверенно пробивала путь сквозь сугробы. «Даже если я убью эту троицу, — думал Картер, — остается Штайнер. Он запустит ракету, потому что думает, что его семья в заложниках. А маяк наверняка охраняют».

Вскоре тягач остановился у набережной. — Вот мы и в «северном Париже», сэр, — козырнул водитель. Париж в такую погоду выглядел мрачно. Картер направился к огням ближайшего бара. Он заходил в одну таверну за другой, методично опрашивая барменов.

Наконец, в небольшом отеле на Хавн-стрит он напал на след. За пару стодолларовых купюр клерк опознал постояльцев, хотя они и зарегистрировались под вымышленными именами. — Они ушли час назад, — сообщил клерк. — Уплыли на «Ганзейской королеве» с Нильсом Бридевеллом. Сумасшедшие. Думаю, они уже на дне.

Сердце Картера екнуло. Он опоздал. — Есть в этом городе еще хоть один такой же безумный капитан? — спросил он. Клерк покосился на бар и прошептал: — Был один. Ларс Норрстрем. Его лодка «Русалочка» быстрее и мощнее, чем у Бридевелла. Ваши друзья пытались нанять его первым, но он был слишком пьян. Вот они и ушли с Нильсом.

Клерк указал на столик в глубине бара. Там, уронив голову на руки и крепко сжимая бокал вина, храпел огромный датчанин. Это был последний шанс Ника Картера. Но привести в чувство в стельку пьяного капитана казалось задачей не менее сложной, чем остановить ядерную войну.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ник Картер сел за стол, за которым спал капитан Норрстрем. Он положил руку на плечо огромного датчанина и начал трясти его, методично повторяя его имя. Наконец, Норрстрем приоткрыл налитый кровью глаз, не поднимая головы со столешницы.