Однако двигатели продолжали работать, и вскоре перебои прекратились. Картер вздохнул с облегчением, а когда увидел впереди сквозь снежную пелену мерцающий луч, его охватила радость. Это был маяк на мысе Лохса.

— Вот он, — сказал Ник Ларсу. — Курс идеальный. — А ты ожидал меньшего? — буркнул Норрстрем. Картер направил бинокль на свет. Маяк вращался, разрезая снежинки мощным лучом, и в этот момент Ник почувствовал, что все тяготы пути были не напрасны.

— Сможешь пришвартоваться, не разбив нас в щепки? — спросил он. — Я могу пришвартовать «Русалочку» где угодно и в любых условиях, — уверенно заявил Ларс. — Просто отойди и не мешай.

До маяка оставалась примерно миля, которая в бушующем море казалась бесконечной. Волны били в нос, и маленькое судно будто топталось на месте. Картер отошел от штурвала, наблюдая, как капитан маневрирует, заходя к причалу с подветренной стороны. Это была рискованная стратегия — идти с попутным ветром и волной прямо на камни, но единственно возможная.

Когда лодка начала описывать широкую дугу, чтобы поймать ветер, произошли два события, разом уничтожившие оптимизм Ника. Двигатели «Русалочки» снова закашляли и заглохли, а в бинокль Картер увидел огни другого корабля.

Это был польский эсминец. Он приближался со стороны острова Рюген, разрезая тридцатифутовые волны так, будто их не существовало.

— Капитан, кажется, мы приплыли, — сказал Картер. — Прости, что втянул тебя в это. Норрстрем тоже видел эсминец, но это вызвало у него не страх, а ярость. Он начал лихорадочно крутить тумблеры на приборной панели.

— Какой еще «приплыли»? Мы почти на месте. Я запущу их через двадцать секунд! Ты слышал о «перевороте»? Это когда содержимое баков перемешивается. Вся грязь и вода оседают на дно и забивают магистрали. Сейчас я прогнал топливо по кругу. Смотри!

Он ударил по стартерам, и двигатели взревели. Но Картер всё еще был встревожен. Эсминец был в трех-четырех милях. Они могли успеть к причалу первыми, но по прибытии военный корабль просто разнесет их в щепки своими четырехдюймовыми орудиями.

Тем временем Ларс ювелирно вывел «Русалочку» к пирсу, перебивая стук волн мощью дизелей. Когда двигатели снова начали захлебываться, он переключил насосы, и рокот возобновился.

И тут случилось непредвиденное. Картер ожидал, что эсминец откроет огонь, как только они окажутся в зоне видимости. Вместо этого польский корабль просто обогнул маяк и пришвартовался к причалу нос к носу с «Русалочкой».

Трое пассажиров покинули эсминец и направились к маяку. Картер сразу узнал их: Райна Миссу, Миня Сталин и генерал Хулио Васко.

«Я всё провалил», — подумал Картер. Даже если он доберется до маяка, что дальше? Запертая дверь и неизвестное количество охраны. И главный вопрос: почему эсминец не стрелял? Береговой радар наверняка вел их. Почему их не захватили прямо на причале?

Но время раздумий кончилось. Пришло время действовать.

— Ты куда? — спросил Норрстрем, глядя, как Картер натягивает штормовку. — Ты же убьешь себя! И я никогда не увижу своих денег! — Получишь ты свои деньги, — заверил его Картер, набрасывая капюшон.

Он рассовал по карманам куртки «Вильгельмину» и три газовые гранаты, еще две спрятал в голенища резиновых сапог. — Сиди тихо. Я вернусь через двадцать минут. — Ну да, конечно, — саркастически хмыкнул Ларс. — А святой Николай спустится по моей трубе с мешком долларов сразу после того, как польские солдаты нафаршируют тебя свинцом. Посмотри, рядом с чем мы стоим! Зачем я вообще тебя сюда привез?

— Потому что, — ответил Картер сквозь шерстяную лыжную маску, — мои деньги и мой пистолет у твоего живота были очень убедительны.

С этими словами он покинул мостик и спустился на пристань. Нужно было поймать момент, когда борт лодки, пляшущей на волнах, сравняется с уровнем причала.

Ник двинулся к темному корпусу эсминца. Ветер выл, снег слепил глаза. Он прошел меньше пятидесяти ярдов, когда понял, что задача стала невыполнимой. В борту эсминца откатилась стальная дверь. В проеме, глядя прямо на причал, стояли двадцать человек с автоматами. Путь к маяку лежал прямо под ними.

Картер быстро оценил расстояние до открытого люка. Если забросить туда пару газовых гранат, он нейтрализует стрелков и выиграет время. Он знал, что минуты сочтены. Хотя план предполагал запуск на рассвете, заговорщики будут спешить, зная, что враг настиг их.

Ник подошел к эсминцу вплотную. Спрятав «Люгер», он выдернул чеки из двух гранат и швырнул их в открытый дверной проем. Но ветер был слишком силен. Маленькие сферы пролетели половину пути и замерзли в воздухе, а затем упали в море. Смертоносный газ унесло штормом. Картер выругался. Солдаты в люке его еще не заметили, но это был вопрос секунд. В любую минуту крылатая ракета может уйти в сторону России.

«Ганзейская королева» шла сквозь ночь без ходовых огней. Капитан Нильс Бридевелл, всё еще разъяренный тем, что его обманули с оплатой, стоял у руля. — Ничего не видно, сэр, — повторял его помощник Эрик. — Я знаю, что они пошли к мысу Лохса, — рычал Бридевелл. — Эсминец быстрее, он уже там. Но этот чертов русский едет туда не воздухом дышать. Я доберусь до этого сукиного сына, Эрик. Я вытрясу из него эти восемьдесят тысяч! Ты понимаешь мою злость?

— Понимаю, сэр, — ответил Эрик, надеясь, что и ему перепадет больше обещанных двух тысяч. — Я бы тоже с удовольствием пожал ему горло. Капитан рассмеялся: — Я не жадный. Когда он будет у нас, вся команда сможет приложиться. Погоди... Эрик, глянь правее!

Эрик направил бинокль в указанном направлении. Сначала он увидел луч маяка, затем — огни эсминца. А потом, присмотревшись к причалу, заметил маленькое судно. — Это невозможно... — прошептал он. — Я знаю эту лодку. Это «Русалочка» Ларса Норрстрема.

Бридевелл выхватил бинокль. Он был озадачен: что здесь делает Ларс? И почему его посудина приткнулась к борту огромного эсминца? А затем он увидел то, что превратило его гнев в нечто иное.

— Прими штурвал, — скомандовал он помощнику. Бридевелл всмотрелся в палубу эсминца. В свете маяка он увидел группу вооруженных людей, которые целились в мостик «Русалочки». «Христос, — подумал он, — они же сейчас прикончат Ларса! Они собираются убить моего старого друга!»

Годы ревности, соперничества и презрения к пьянице Ларсу мгновенно испарились. Теперь Норрстрем был не конкурентом, а соотечественником, датчанином, которому угрожали коммунистические солдаты.

— Готовь торпеду! — выкрикнул он Эрику. — Я потоплю этот польский корыто! Когда Эрик заколебался, капитан заорал: — Живо! Это приказ!

Через тридцать секунд, пока Ник Картер внизу гадал, как пройти мимо боевиков, а группа на эсминце уже была готова нажать на курки, воздух разорвал колоссальный взрыв.

Бридевелл, когда-то служивший на военном флоте, знал, куда бить. Торпеда попала точно в артиллерийский погреб, где хранились снаряды для четырехдюймовок. Вторичная детонация буквально выпотрошила польский эсминец.

Ника Картера ударной волной отбросило на каменную стену причала. Солдаты, стоявшие в люке, посыпались вниз — многие были мертвы еще до падения на камни. Картер пришел в себя как раз вовремя, чтобы пристрелить двоих выживших, бежавших к маяку.

На борту «Русалочки» капитан Норрстрем неистово матерился. Взрывом выбило лобовое стекло, и его лицо было иссечено осколками. Кровь сочилась сквозь пальцы, но он чувствовал, что глаза не задеты, а его драгоценная лодка, хоть и помятая, осталась на плаву.

В это время в комнате на середине высоты маяка Миня Сталин сидел рядом с Нилом Штайнером, не отрываясь от экрана компьютера. В момент взрыва он лишь крепче вцепился в подлокотники кресла.

Штайнер уже ввел половину кодов и получил подтверждение от системы.

— Что это было, черт возьми? — воскликнула Райна Миссу, стоявшая за спинами мужчин. В тесной комнате маяка, где был установлен терминал, вокруг КГБшника и компьютерного эксперта столпились все: марокканка, кубинский генерал и двое вооруженных охранников. Все были заворожены экраном, на котором пульсировали зеленые символы, приближая момент запуска крылатой ракеты.

Райна наклонилась к узкому окошку в каменной стене. Снаружи всё было залито оранжевым светом. Сквозь падающий снег она увидела столб пламени, вырывающийся из корпуса огромного корабля. — Эсминец взорвался! — закричала она. — О Боже, он просто взлетел на воздух! Мы застряли в этом богом забытом месте!

— Заткнись! — рявкнул Миня Сталин, бросаясь к окну. Да, они застряли, и его старый друг, польский капитан, почти наверняка был мертв. А потом Сталин увидел рыбацкую лодку. — Будь ты проклят, Картер! — выругался он. — Он притащился сюда с тем пьяным капитаном, которого мы оставили в Копенгагене. Я знал, что надо было пристрелить этого блондина еще тогда.

Генерал Хулио Васко, не проявивший интереса к пиротехнике, небрежно полировал ногти об отворот мундира. — Если лодка этого пьяницы здесь, значит, у нас есть транспорт. Если Картер с ним, нам нужно просто убить американца и забрать датчанина с собой. Что может быть проще? Миня и Райна посмотрели на кубинца. Просто? Неужели генерал забыл, откуда у него этот жуткий шрам на горле? Ни Сталин, ни марокканка не питали иллюзий — просто не будет.

Картер быстро пришел в себя. Он осторожно миновал пылающие обломки эсминца и подошел к двери маяка. Взрывная волна сорвала засовы, и дверь была приоткрыта. Изнутри падал свет, освещая снежинки. Ник прижался к каменной стене, сжимая «Вильгельмину». Он мог бы забросить внутрь газовые гранаты, но боялся задеть Штайнера. Ему нужно было время, чтобы оценить ситуацию, и он надеялся, что взрыв эсминца заставил заговорщиков наверху запаниковать.

Тем временем капитан Нильс Бридевелл, гордый своей лодкой и метким выстрелом, вел «Ганзейскую королеву» на северо-запад. Торпеда, одна из тех, что датские рыбаки держали для защиты от наглых иностранных траулеров, сделала свое дело. Он не получил всех обещанных денег, но уходил с чувством глубокого удовлетворения: он уничтожил тех, кто пытался его обмануть. Вид эсминца, полыхающего как римская свеча, стоил того. О Ларсе Норрстреме он не беспокоился — этот старый лис всегда выбирался сухим из воды.

Терпение Картера было вознаграждено. Один из охранников, обеспокоенный ветром, ворвавшимся в распахнутую дверь, спустился вниз, чтобы закрыть её. Ник убрал «Люгер» и выхватил «Хьюго». Он бесшумно возник за спиной часового и одним точным движением перерезал ему горло. Автомат охранника — советский АК-47 — прислоненный к лестнице, теперь принадлежал Картеру.

Ник затащил труп под лестницу и начал подниматься по винтовым ступеням. На втором уровне он обнаружил еще одного часового, прильнувшего к окну. Звук шторма заглушил шаги. Удар прикладом в висок выключил охранника, а стилет закончил дело.

На третьем уровне в тесной комнате на койках лежали двое. Сверху доносился писк клавиатуры. Время истекало. Коды вводились, ответы приходили — в любую секунду мог уйти сигнал на запуск ракеты с базы НАТО. Как только это случится, жизнь человечества будет исчисляться минутами.

Картер принял решение. Он не стал играть в «тихого убийцу». Он вскинул АК-47 и выпустил очередь в тех, кто лежал на койках. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Один из охранников лишился половины головы, второй получил пулю в живот.

Сверху послышались крики и панический топот. — Штайнер! — закричал Картер. — Твоя жена и дети в безопасности! У меня записка от Хелен! Они в Париже! Если ты еще не закончил — остановись! Тебя оправдают!

Результат последовал незамедлительно. Штайнер, поверив, что это правда, вскочил и, оттолкнув охранников, бросился вниз по крутым ступеням. Картер подхватил его, прежде чем тот врезался в пол. Ник выдернул чеки из двух последних газовых гранат, швырнул их вверх по лестнице и потащил ошеломленного Штайнера к выходу.

На причале их ждал Ларс Норрстрем. Двигатели «Русалочки» ровно мурлыкали. — Что там, черт возьми, стряслось? — спросил капитан, услышав стрельбу. — Потом, — выдохнул Картер. — Уходим!

Когда лодка отошла на безопасное расстояние, Ник вкратце объяснил, что они предотвратили. Ларс слушал, завороженный. — Я знаю, кто взорвал эсминец, — сказал он. — Это какой-то коллега по цеху. И знаешь что? Если он смог торпедировать корабль, то я торпедирую этот проклятый маяк, чтобы эти гады больше никому не доставили хлопот!

Он развернул «Русалочку». Что-то длинное и тонкое выскочило из-под носа лодки, заставив её вздрогнуть. Торпеда ударила точно в основание каменной башни. Столб огня взметнулся над мысом Лохса.

— Вот теперь, — широко улыбнулся Ларс, — если твои друзья выжили и после такого, то они точно демоны из ада. Твои беды закончены, мистер.

Картер смотрел на пылающие руины маяка. Здание и все, кто был внутри — Райна, Сталин, Васко — превратились в груду обугленных обломков. Ник почувствовал невероятное облегчение и смертельную усталость. Скоро Копенгаген, потом Париж, Жизель и воссоединение семьи Штайнеров.

Под гипнотический рокот дизелей «Русалочки» и с образом прекрасной француженки перед глазами, Ник Картер заснул прямо там, где сидел. Впервые за двое суток ни мороз, ни пронизывающий ветер не могли его потревожить. Во сне он уже был в теплой постели на авеню Сен-Клу, и он наслаждался каждой минутой этого сна.

КОНЕЦ